Часть 1

Июнь в Хогвартсе выдался душным. Экзамены выжали из семикурсников все соки, и новость о Выпускном бале воспринималась скорее как неизбежное испытание, чем как праздник. Когда Гарри вызвали в кабинет директора, он ожидал чего угодно, от обсуждения карьеры в аврорате до внезапного воскрешения какого-нибудь темного мага. Но реальность оказалась нелепее и страшнее. В кабинете стояла Панси Паркинсон с таким лицом, будто её заставили пить лимонный сок. На ней была та самая короткая кожаная куртка, в которой она в последнее время практически жила, игнорируя школьный дресс-код. Рон и Гермиона, разумеется, просочились следом, хотя их никто не приглашал. Блейз Забини и Теодор Нотт тоже материализовались у двери, создавая в кабинете незримую линию фронта. — Профессор, я надеюсь, это не по поводу инцидента с взорванным котлом в подземельях? — Панси скрестила руки на груди. Макгонагалл поверх очков окинула собравшихся долгим, тяжелым взглядом. — Нет, мисс Паркинсон. Речь идет про выпускной бал. Министерство настаивает, чтобы первый танец стал символом примирения факультетов. А вы, — она поочередно указала пером на Гарри и Панси, — Идеальные кандидаты. Мистер Поттер лицо Гриффиндора. Вы представительница Слизерина, чья семья… скажем так, сейчас активно сотрудничает с новыми властями. В кабинете повисла тишина. Рон издал звук, похожий на то, как если бы он подавился мухой. — Вы хотите, чтобы я танцевал с Паркинсон? — Гарри почувствовал, как воротник рубашки внезапно стал слишком тесным, — Профессор, я танцевать-то толком не умею. Помните четвертый курс? Это была катастрофа. — Твое неумение двигать ногами меньшая из наших проблем, Поттер, — Панси медленно повернула к нему голову, и её взгляд не сулил ничего хорошего, — Я не собираюсь быть символом Министерства. — Мы не спрашиваем вашего согласия, — мягко, но непреклонно отчеканила Макгонагалл, — Это приказ. Репетиции начинаются завтра. Друзья, я надеюсь, вы поможете своим товарищам не опозорить школу. Блейз, стоявший у двери, негромко хмыкнул: — Поможем? Да я готов купить билет в первый ряд, чтобы посмотреть, как Поттер будет пытаться не отдавить Панси ноги. Тео промолчал, но Гарри заметил, как он внимательно изучает лицо Панси. Она была бледнее обычного, а её пальцы судорожно сжимали края куртки. — Это несправедливо! — подала голос Гермиона, хотя в её глазах уже зажегся азарт человека, который планирует составить график тренировок, — Но если это нужно для мира… — Это нужно для того, чтобы нас оставили в покое, мисс Грейнджер, — отрезала директор, — Свободны. Все. Они выходили из кабинета в полном молчании, держась друг от друга на расстоянии вытянутой руки. На лестнице Панси резко остановилась. — Послушай, — бросила она, не глядя на Гарри, — Если ты хоть кому-то скажешь, что я этого хотела… — Поверь, Паркинсон, — Гарри взлохматил волосы, — Я в таком же восторге, как от встречи с пауками Хагрида. — Прекрасно. Тогда увидимся в аду. В смысле, на репетиции. Она развернулась, и её короткая стрижка хлестнула по щекам. Рон дождался, пока слизеринцы скроются за поворотом, и только тогда выдохнул: — Друг, ты влип. Она же тебя живьем съест прямо во время вальса. Гарри только вздохнул, глядя вслед Панси. Её куртка мелькнула внизу лестницы и исчезла. Впереди было три дня позора. *** Утро перед первой репетицией напоминало затишье перед бурей. В гостиной Гриффиндора Гарри сидел в глубоком кресле, уткнувшись лицом в ладони. Рон, развалившийся на диване, жевал тост и с плохо скрываемым удовольствием наблюдал за страданиями друга. — Слушай, ну не всё так плохо, — он с хрустом откусил поджаристый край хлеба, — Помнишь Парвати? Ты тогда просто молчал. А Паркинсон хотя бы будет орать, если ты наступишь ей на ногу. Не уснешь. — Очень оптимистично, Рон. Спасибо, — глухо отозвался Гарри. Гермиона влетела в гостиную, нагруженная стопкой книг, и с глухим стуком обрушила «Основы классического вальса для магических пар» на стол. — Я составила план! — торжественно объявила она, — Здесь всё: от постановки стопы до этики ведения партнера. Начнем с теории. Если ты поймешь физику движения, будет проще игнорировать… ну, характер Панси. Гарри поднял голову и посмотрел на схемы шагов, больше напоминавшие чертежи сложного заклинания. — Гермиона, я не могу выучить эту физику до двух часов дня. — Можешь! — отрезала она, — Луна, помоги разложить. Луна Лавгуд, до этого с интересом рассматривавшая пылинки в солнечном луче, безмятежно улыбнулась: — Конечно. Знаешь, Гарри, танцы — это просто способ выгнать мозгошмыгов из головы. Панси они тоже не нравятся, так что у вас много общего. *** В подземельях Слизерина атмосфера была холоднее обычного. Панси яростно застегивала молнию на косухе, стоя перед зеркалом. — Это унизительно, — выплюнула она, — Я должна изображать мир и дружбу с парнем, который одевается так, будто вся его одежда с чужого плеча. Блейз усмехнулся, лениво разглядывая ногти. — Зато у него есть шрам. Придает вашему дуэту нотку трагизма. Будешь танцевать с Избранным. Представь, как все будут завидовать. — Я сейчас тебя прокляну, Забини, — Панси резко развернулась, но наткнулась на Тео. Тот стоял рядом и молча протягивал ей стакан воды. Его спокойствие действовало на нервы не хуже шуток Блейза, но во взгляде не было издевки. — Просто забудь, что это Поттер, — тихо сказал он, — Считай, что отрабатываешь шаги с кем-то другим. Двигайся сама по себе, а он пусть подстраивается. Панси фыркнула, выхватывая стакан, но плечи её чуть опустились. Тео, похоже, понимал, почему она так бесится, ведь за яростью скрывался страх выглядеть жалкой перед всей школой. В углу гостиной Дафна Гринграсс и Грегори Гойл внезапно решили «потренироваться». Дафна, хихикая, положила руки на огромные плечи Гойла, и они начали неуклюже переминаться, то и дело спотыкаясь и взрываясь хохотом. — Смотри, Панси! — крикнула Дафна, — Я — это Поттер, а Грег — это ты! «О, Панси, я такой герой, но мои ноги живут своей жизнью!» — Избавьте меня от этого цирка! — Панси схватила сумку, — Тео, идем. Если я пробуду здесь еще минуту, то приду на репетицию и прибью Поттера. Она вылетела из гостиной. Тео вздохнул и последовал за ней, бросив короткий взгляд на Блейза. Тот лишь ухмыльнулся и подмигнул. Шоу обещало быть грандиозным. *** Класс, где они собрались репетировать, встретил их гулким эхом и пыльными солнечными зайчиками. Гарри и Панси стояли в центре, разделенные парой метров пустого пола, будто между ними пролегла невидимая граница. — Итак, — Гермиона решительно вышла вперед, раскрывая книгу, — Основная позиция. Гарри, правая рука на талии партнера. Панси, ваша рука на его плече. Пожалуйста, без проклятий. Панси шагнула вперед и положила ладонь на плечо Гарри так осторожно, словно он был покрыт ядовитыми шипами. Гарри в ответ коснулся её талии. Под пальцами оказалась холодная кожа косухи и напряженные мышцы. — Поттер, у тебя руки трясутся, — прошипела она, глядя ему куда-то в район плеча, — Боишься, что я тебя укушу, или просто в жизни не стоял так близко к девушке? — Боюсь, что ты превратишь меня во что-нибудь, если я сделаю что-то не так, — огрызнулся он. — Начали! — скомандовала Гермиона, — Раз, два, три… Гарри шагнул вперед, Панси — назад. Раздался глухой стук ботинка о ботинок. — Мои ноги, Поттер! — она отпрыгнула, — Они мне еще нужны! — Я не специально! — Гарри вскинул руки, — Ты слишком резко дернулась. Рон, сидевший на подоконнике, громко откусил от яблока. — Может, тебе просто надеть защитные щитки для квиддича? Чтобы Паркинсон не пришлось оформлять страховку на свои конечности. Блейз, подпиравший стену, лениво отозвался: — Уизли прав. Хотя, Панс, я бы на твоем месте больше переживал за его очки. Если ты впечатаешься в него лбом, мы лишимся Национального Героя. — Очень смешно. — Панси снова встала в позицию, — Еще раз. Они попробовали снова. И снова. Это походило на схватку двух борцов, которые пытаются не уронить друг друга. Луна в это время медленно кружилась в углу зала сама по себе, напевая что-то невнятное. — Вы слишком зажаты, — заметила она, проплывая мимо, — Вокруг вас скопилось много колючих нарглов. Они кусают вас за лодыжки, поэтому вы спотыкаетесь. Нужно просто расслабиться и перестать думать о том, кто на вас смотрит. Панси посмотрела на Луну как на умалишенную: — Расслабиться? Лавгуд, я сейчас больше похожа на вулкан в состоянии извержения. — Гарри, смотри, это не так сложно! — Гермиона в отчаянии схватила Рона за локоть и вытащила его на середину. Рон, не ожидавший такой прыти, запутался в собственных ногах, и они с Гермионой едва не повалили книжную стойку. Блейз расхохотался, Тео у окна лишь устало прикрыл глаза ладонью. — Хватит! — Панси резко оттолкнула Гарри, а лицо её горело от гнева и унижения, — Это бессмысленно. Мы выглядим как пара первокурсников, которые перепили успокаивающего зелья. Поттер, ты безнадежен. Грейнджер, твои книги не заставят это бревно двигаться. Она подхватила сумку и, чеканя шаг, направилась к выходу. — Паркинсон, постой! — крикнула вслед Гермиона. — Найдите ему горного тролля, — бросила Панси, обернувшись в дверях, — Будет больше толку. Дверь захлопнулась. Гарри с раздражением плюхнулся на скамью. — Знаете что? Она права. Это худшая идея Министерства. Он вышел через другую дверь, не глядя на друзей. Репетиция официально провалилась. *** Вечер не принес успокоения. Чувство провала висело в воздухе, как дым от неудачного зелья. В Гриффиндорской башне Гарри сидел у камина, бессмысленно глядя на догорающие угли. Ноги гудели, а в голове до сих пор звучал ядовитый голос Панси. — Нет, ну ты слышал? Она назвала меня бревном! Я был капитаном команды по квиддичу, уворачивался от огня дракона, а она ведет себя так, будто я разучился ходить. Рон, развалившийся на ковре с коробкой сахарных перьев, философски пожал плечами. — Зато посмотри с другой стороны. Помнишь четвертый курс? Ты неделю ходил бледный, потому что не знал, кого пригласить. А тут Министерство всё решило. Девушку искать не надо, она уже есть. Злая и готова тебя убить, но технически пара укомплектована. — Очень смешно, — Гарри запустил в него подушкой, — Я бы предпочел снова пойти с Парвати. Она хотя бы не смотрела на меня так, будто я грязь на её подошве. Гермиона, что-то яростно строчившая на пергаменте, подняла голову. — Она просто боится, Гарри. Слизеринцам сейчас нелегко, им кажется, что над ними все смеются. Поэтому она и нападает первой. — Ага, «нелегко» ей, — проворчал он, — А моим пальцам на ногах легко? *** В подземельях Слизерина Панси мерила шагами гостиную, не снимая куртки. Волосы её растрепались, в глазах застыла холодная ярость. — Это было фиаско. Поттер стоит как вкопанный. Уизли жрет яблоки и ржет. Грейнджер цитирует учебники. Я чувствовала себя как в сумасшедшем доме, где я единственный нормальный пациент. — Брось, Панс, — Дафна лениво перелистывала «Магический вестник», — Вы смотрелись… динамично. Знаешь, как в тех магловских фильмах, где герои сначала хотят придушить друг друга, а потом целуются под дождем. Панси замерла и посмотрела на подругу так, что та вжалась в диван. — Если ты еще раз скажешь что-то подобное, я подсыплю тебе икотное зелье в завтрак. Тео, сидевший в углу с книгой, тихо заметил: — Поттер тоже не в восторге. Он выглядел так, будто предпочел бы оказаться в Запретном лесу без палочки. Ты слишком сильно на него давишь. — Я давлю? — Панси всплеснула руками, — Я просто пытаюсь не упасть, когда он тянет меня за собой, как мешок с картошкой! Милисента Булстроуд, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, вдруг подняла глаза от книги. — Знаешь, Панс… ты так много о нем говоришь. Как он дышит, как смотрит, как руки ставит. Может, он тебе просто нравится, а ты бесишься, потому что не знаешь, что с этим делать? В гостиной стало так тихо, что слышно было, как трещит огонь в камине. Блейз присвистнул. Панси побледнела, потом резко покраснела. — Ты с ума сошла, Милли? Поттер? Мне? Она схватила сумку и бросилась к лестнице в спальни. Дверь наверху захлопнулась с такой силой, что в гостиной звякнули стаканы. Слизеринцы переглянулись. Блейз покачал головой, а Тео просто вздохнул и вернулся к чтению. Всем стало ясно: завтрашняя репетиция будет еще веселее. *** Вторая репетиция напоминала балаган. В зале собралось столько народу, что стало тесно. Дафна, Грег и Миллисента притащились, кажется, исключительно ради того, чтобы поиздеваться над «парой года». — Так, внимание! — Гермиона пыталась перекричать общий гул, — Сегодня переходим к поворотам. Гарри, помни про центр тяжести! Рон, наученный горьким опытом, забился в дальний угол за старую вешалку. Каждый раз, когда Гермиона поворачивала голову в его сторону, он делал вид, что страшно занят изучением шнурков. — Уизли, ты чего спрятался? — крикнул Блейз, ухмыляясь, — Боишься, что Грейнджер заставит тебя изображать лебедя? — Отвали, Забини. Я на страже. Слежу, чтобы нарглы не покусали Луну. Сама Луна в это время совершила нечто из ряда вон выходящее. Она подошла к Тео, стоявшему у стены с видом человека, приговоренного к пожизненному заключению в библиотеке, и мягко взяла его за руку. — Теодор, в тебе слишком много застывшей музыки. Пойдем, попробуем её разморозить. Тео замер, двигаясь за ней с грацией шахматной фигуры, которую переставляют по доске против воли. Тем временем Дафна и Грег решили «помочь» главной паре. Они начали кружиться рядом, специально топая и постоянно врезаясь в Гарри с Панси плечами. — Ой, простите! — Дафна покатилась со смеху, — Мы просто очень стараемся быть такими же грациозными, как вы! Панси стояла, зажатая между Гарри и кучей хохочущих слизеринцев. Вид у неё был такой, будто она сейчас достанет палочку и начнет раздавать заклятия немоты. — Они невыносимы, — тихо сказал Гарри, глядя на Рона, который как раз пытался показать Блейзу неприличный жест из-за вешалки. — Мои не лучше, — огрызнулась Панси, но в её голосе уже не было утренней злости, — Забини ведет себя как пятилетний. — Это точно. — Гарри вздохнул, стараясь не задеть её локтем, — Слушай… Это правда, что у тебя есть мотоцикл? Кто-то говорил. И ты на нем ездишь? Панси удивленно вскинула брови: — Тебе-то что? — Просто… Сириус, мой крестный, тоже любил мотоциклы. Она на секунду забыла, что должна злиться. — Знаешь, на нем ты чувствуешь дорогу каждой косточкой. Это честнее, чем метла. Ты не просто висишь в воздухе, ты управляешь мощью. — Ого, — честно восхитился Гарри, — Ты сама его чинишь? Они простояли так пару минут, просто разговаривая о запахе бензина, о скорости и о том, какими идиотами выглядят их друзья со стороны. Но в этот момент Грег, в очередной раз «случайно» пошатнувшись, навалился на Гарри. — ХВАТИТ! — одновременно заорали оба. В зале моментально наступила тишина. Даже Рон перестал жевать. — Сядьте. Все! — Панси указала на скамьи, — Или я клянусь, что на балу буду танцевать со всеми по очереди. Шокированные друзья послушно попятились к стенам. Панси повернулась к Гарри, тяжело дыша. — Давай, Поттер. Пока они не передумали. Десять минут. Без музыки. Это всё еще не был вальс, а скорее медленное, неуклюжее топтание на месте. Но в этот раз они не спотыкались. Гарри вел, Панси следовала за ним, и хотя оба выглядели сосредоточенными до предела, в воздухе больше не пахло ссорой. Ровно через десять минут он отпустил её руку. — Хватит на сегодня. Я в душ. Гарри ушел первым, быстро и не оборачиваясь. Панси осталась стоять в центре, поправляя воротник своей неизменной куртки. Когда Дафна попыталась что-то съязвить, она просто молча прошла мимо, оставив всех в полном недоумении. *** Третья репетиция началась странно. Когда Гарри зашел в зал, друзья уже сидели вдоль стен в полной тишине. Никто не пытался танцевать, никто не кидался шутками. Воздух стал плотным, как кисель. Гермиона молча запустила граммофон, и по залу поплыли торжественные звуки вальса. Гарри и Панси встали в позицию. Её ладонь в его руке была влажной и холодной. Каждое движение давалось с трудом под взглядами десятка пар глаз. — Не смотри на Рона, — прошептал Гарри. — Я смотрю на твою уродскую рубашку, Поттер, — так же тихо ответила она, — И пытаюсь понять, кому вообще сдался этот бал. Министерство хочет картинку, Макгонагалл хочет мир… А я хочу просто оказаться подальше отсюда. Желательно на скорости сто миль в час. — Понимаю. Мне кажется, я давно так не нервничал, как сейчас под прицелом Гермионы с её книгами. Вдруг в зале что-то изменилось. Блейз поднялся, потянулся и негромко сказал: — Мне нужно в библиотеку. Пока Паркинсон не решила отдавливать ноги мне. — Мне тоже пора, — вскочила Гермиона, — Дополнительные по рунам. Рон, идем, ты обещал помочь. Рон открыл рот, явно не собираясь никуда идти, но Гермиона так выразительно дернула его за рукав, что он послушно поплелся к выходу. Луна, Тео и Дафна тоже незаметно испарились, прикрыв за собой тяжелые дубовые двери. В зале повисла оглушительная тишина. Граммофон доиграл пластинку, и игла начала монотонно шипеть. Панси отстранилась и выдохнула, будто всё это время не дышала: — Наконец-то. Ушли. Гарри посмотрел на пустой зал. В лучах заходящего солнца плясали пылинки. — Может, попробуем еще раз? Без музыки. Она нахмурилась, но руку подала. Пол казался слишком твердым, стены слишком высокими. Гарри запутался в собственных ногах, и они чуть не повалили стойку с нотами. — Не выходит, — Панси откинула прядь волос, — Здесь стены давят. Гарри посмотрел на её растрепанные волосы, на потертую кожу куртки и вдруг сжал пальцы чуть крепче. — Пойдем отсюда. — Что? Куда? — На улицу. В замке слишком много правил, а там просто вечер. Он потянул её к выходу. Панси споткнулась, едва успевая за его широким шагом, но не вырвалась. Наоборот, перехватила ладонь крепче. Когда они почти бегом пересекли вестибюль, на её лице впервые промелькнуло нечто, похожее на предвкушение. Из-за поворота выскочили Дин и Симус. — Поттер? Паркинсон?! Вы что… — начал было Симус, но они уже пронеслись мимо. Гарри чувствовал, как её пальцы сжались в ответ, не от испуга, а от азарта. Они вылетели из замка, жадно вдыхая прохладный вечерний воздух, и остановились только у самой кромки Черного озера, у старого поваленного дерева. Панси опустилась на ствол, тяжело дыша. Щеки её горели, волосы окончательно спутались. — Ну и придурки, — выдохнула она, кивнув в сторону замка, — Завтра Симус сочинит историю о том, как ты похитил меня под Империусом. Гарри сел рядом, чувствуя странную, почти забытую легкость. — Пускай. Ему всё равно никто не верит после того случая со взрывающимися зельями. Они помолчали. Озеро было темным и спокойным, лишь изредка на поверхности расходились круги. — Я научилась ездить в августе, — вдруг сказала Панси, — На мотоцикле. За месяц до поезда. Гарри повернулся к ней. В сумерках её лицо казалось мягче. — Дома было невыносимо. Родители целыми днями ждали писем из Министерства. Тишина в поместье стояла такая, что звенело в ушах. Она дернула плечом, поправляя косуху. — Когда летишь по шоссе и ветер пытается сорвать шлем, мысли просто выдувает из головы. О войне, о том, кто мы теперь такие… Остается только дорога. Гарри смотрел на её тонкие пальцы, нервно перебиравшие застежку. — Значит, ты теперь профессионал? Обязательно прокати меня после бала. А то я только на метлах умею. Панси коротко рассмеялась — искренне, без тени сарказма: — Тебя? Поттер, вдруг ты слетишь, а меня посадят в Азкабан за покушение. — Я рискну, — ответил он серьезнее, — И насчет бала… не бери в голову. Всем глубоко плевать, как мы станцуем. Для Министерства это галочка в отчете. А если кто-то попробует тебя обсуждать, я напомню им, что ты со мной. Она замолчала, обдумывая его слова. Уходить обратно в душный замок не хотелось. Через несколько минут Панси вдруг поднялась. Без лишних слов она стянула кожаные перчатки, засунула их в карман и протянула Гарри узкую ладонь. — Здесь нет Макгонагалл, Поттер. Если наступишь мне на ногу, об этом узнают только кальмары. Гарри поднялся. Он осторожно взял её за руку и положил другую на талию — на этот раз увереннее, чувствуя тепло тела через грубую кожу. Сначала всё шло так же: они сбивались, путали шаги, и Гарри чертыхался, когда ботинки застревали в траве. Но ритм пришел сам собой — не из музыки, а из шума ветра в кронах. — Ты ведешь слишком жестко, — прошептала Панси, утыкаясь лбом в его плечо, — Расслабься. Это не дуэль. — Я стараюсь, — выдохнул он, — Просто здесь всё иначе. И правда всё стало иначе. Без присмотра друзей зажатость начала таять. Панси больше не язвила. Она рассказала, как однажды чуть не въехала в кювет из-за выскочившего на дорогу кролика, а Гарри признался, что на первом курсе боялся мадам Пинс. Они кружились у кромки воды, и теперь это походило не на репетицию, а на разговор телами. — Знаешь, — Панси подняла взгляд, — Если бы ты так танцевал в зале, Грейнджер поставила бы тебе «Превосходно». — Если бы я так танцевал в зале, Рон упал бы в обморок, — усмехнулся Гарри. Сумерки сгустились. Озеро стало совсем черным, а замок вдалеке зажегся сотнями золотистых огней. Панси поежилась. Гарри замедлил шаг и остановился, но руку не выпустил. — Нам пора. Если Филч поймает нас после отбоя, никакое примирение факультетов не спасет. — Да, — она кивнула, поправляя воротник, — Пошли, герой. Но уговор в силе, завтра на репетиции мы снова делаем вид, что ненавидим каждый шаг. Мне еще дорога моя репутация стервы. — Договорились. Они шли обратно, стараясь держаться в тени деревьев. И хотя руки они уже не держали, между ними протянулась нить, которая была гораздо прочнее любых министерских указов. *** После того как Блейз, Тео, Луна и Дафна покинули зал, а Гарри с Панси остались вдвоем, Гермиона вышла в коридор и увидела слизеринцев, неспешно направлявшихся к лестнице в подземелья. Она догнала их, всё еще сжимая в руках свой бесконечный список. — Блейз, Тео, подождите! Они обернулись. Блейз приподнял бровь, Тео остановился молча. — Я хотела спросить… — Гермиона замялась, что было ей совсем не свойственно, — По поводу бала. Мне нужно подобрать Гарри галстук, чтобы он сочетался с нарядом Панси. Но она до сих пор не сказала, какого цвета будет её платье. Вы не знаете? Блейз издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Цвет, Грейнджер? Боюсь, её любимый цвет в этом сезоне — «то, что удалось спасти от конфискации». Гермиона нахмурилась, не понимая. Тео, разглядывавший трещину в каменной стене, тихо пояснил: — У Панси нет платья, Грейнджер. Школа не сочла нужным выделить субсидии для тех, чьи семейные сейфы опечатаны Министерством. Им нужно, чтобы она стояла рядом с Поттером для красивой картинки, но во что она будет одета никого не волнует. Гермиона замерла. Её рука с пергаментом безвольно опустилась. — Я не знала… Я думала, Макгонагалл… — Макгонагалл восстанавливает замок, — мягко перебил Тео, — А Панси слишком гордая, чтобы просить. Она скорее выйдет в своей засаленной косухе, чем признается, что у принцессы Слизерина в шкафу пусто. Мы с Блейзом хотели скинуться, но она отказалась наотрез. Сказала, что не примет подачек. Блейз хмыкнул: — Если быть точным, она сказала: «Я скорее голой пойду, чем буду выглядеть как бедная родственница». Гермиона медленно кивнула, переваривая услышанное. В её глазах уже загорался тот самый огонек, смесь возмущения несправедливостью и желания немедленно всё исправить. — Спасибо, что сказали. Я… я что-нибудь придумаю. Она развернулась и быстрым шагом направилась обратно в зал. *** Позже, тем же вечером, Гермиона отвела Гарри в сторону в гостиной Гриффиндора и пересказала разговор. — Представляешь, Гарри? — она нервно терла переносицу, — Они выставляют её на этот танец, как на витрину, а у неё даже платья нет. Министерство заморозило счета её семьи, а школе плевать. Это просто жестоко. Она поэтому такая колючая. Защищается. Гарри долго молчал, глядя на огонь в камине. Потом медленно кивнул. — Я понял. — Что ты понял? — Гермиона прищурилась. — Ничего. Просто понял. Он поднялся и ушел в спальню, оставив подругу в полном недоумении. Но именно в тот вечер Гарри по-новому посмотрел на кожаную куртку Панси и осознал: это не просто стиль, а её защита. *** Гарри стоял перед портретом, закрывающим вход в кабинет Макгонагалл. Его подмывало развернуться, но он вспомнил слова Тео о замороженных счетах. — Мистер Поттер? — Макгонагалл подняла взгляд от пергаментов, — Что-то случилось с репетициями? — С репетициями всё в порядке, профессор. Проблема в другом. У Панси нет платья. Министерство заблокировало счета её семьи, а школа, кажется, забыла, что если вы хотите видеть её на балу в качестве символа, на ней должно быть что-то кроме старой куртки. Директор замерла. На лице отразилась целая гамма чувств: от недовольства собой до горького понимания. — Я не учла этот момент. Мы были слишком заняты фасадом. — Я хочу это исправить. У меня есть деньги в Гринготтсе. Макгонагалл долго смотрела на него поверх очков, и в её взгляде промелькнула редкая теплота. — Хорошо. Идите, мистер Поттер. *** Утро перед балом в подземельях Слизерина было нервным. Панси сидела в гостиной, делая вид, что увлечена чтением, и старалась не смотреть на однокурсниц, обсуждающих наряды. — Мисс Паркинсон? — к ней подошел взъерошенный второкурсник. В руках он держал объемистую коробку, перевязанную серебристой лентой. Панси нахмурилась. — Что это? Какая-то дурацкая шутка? Если да, то ты сейчас очень пожалеешь. Парень побледнел и замотал головой. — Нет! Один старшекурсник дал мне это в коридоре и сказал передать лично вам в руки. И еще он добавил, что если я хоть слово кому-то скажу о том, от кого это, то он меня проклянет так, что родная мать не узнает. Честное слово. Панси прищурилась, разглядывая испуганное лицо мальчишки. Выглядел он искренне напуганным. — Ладно, давай сюда. И никому ни слова. Понял? — Да! — второкурсник сунул ей коробку и исчез с такой скоростью, будто за ним гнался дементор. Панси дождалась, пока вокруг никого не осталось, и медленно потянула за край ленты. Внутри, среди слоев тончайшей папиросной бумаги, лежало платье. Темно-бордовое, глубокого винного оттенка. Строгое, дорогое, не как у принцессы. Она уже хотела захлопнуть крышку, решив, что это очередная подачка от Министерства, призванная купить её лояльность. Но тут её взгляд упал на воротник. Там, приколотая к ткани, поблескивала крошечная брошь в виде детально проработанного мотоцикла. Панси замерла. Сердце пропустило удар. Мотоцикл. Она никому не рассказывала о своем мотоцикле. Никому, кроме… Она снова посмотрела на платье, на его глубокий, почти алый оттенок, который при определенном освещении отливал золотом. Цвета Гриффиндора. Конечно. Типичный Поттер — даже когда делает что-то хорошее, умудряется впихнуть туда свой факультетский патриотизм. Панси фыркнула, но в этом звуке не было злости. Скорее… тепло. «Дурак ты, Поттер. Самый настоящий, благородный гриффиндорский дурак. Иначе ты просто не умеешь». Она не улыбнулась, ведь слизеринские принцессы не улыбаются коробкам с платьями. Но губы её дрогнули, а в груди разлилось странное, давно забытое чувство. *** Когда Гарри и Панси вышли в центр Большого зала, разговоры стихли так резко, будто кто-то наложил на толпу массовое Силенцио. Свет тысяч свечей отражался в расшитом лифе бордового платья, а пышный подол мягко покачивался в такт шагам. Она выглядела вызывающе красивой. В этом наряде не было привычной слизеринской холодности, в нём были жизнь, страсть и какая-то новая, взрослая элегантность. Гарри чувствовал на себе сотни взглядов: недоверчивый взгляд Рона, восторженный — Гермионы, оценивающие глаза слизеринцев. Блейз одобрительно кивнул, Тео едва заметно улыбнулся. Но большинство смотрело на Панси с неприкрытым скепсисом, будто искали изъян, ждали, что она споткнется или поведет себя неправильно. Панси едва заметно вздрогнула, когда оркестр взял первую ноту. Пальцы на его плече напряглись. — Смотри только на меня, — негромко сказал Гарри, — Пусть смотрят. Им просто завидно. Он уверенно перехватил её за талию, притягивая чуть ближе, чем требовал этикет. Жест был собственническим и защитным одновременно. И они начали танцевать. Это не был тот неуклюжий вальс с репетиций. Теперь они двигались как единое целое. Бордовый шелк взлетал при каждом повороте, открывая её колени и тонкие щиколотки. Панси откинула голову, и в этом движении было столько свободы, сколько она давно себе не позволяла. — Поттер, ты ведешь так, будто боишься, что я исчезну, — прошептала она, и в её глазах читался триумф. — Я просто не хочу, чтобы тебя украли до конца танца, — честно ответил он. Они кружились, и оценивающие взгляды в толпе начали меняться на восхищенные. Все видели не «Избранного» и «дочь Пожирателя», а просто красивую пару, которая наслаждалась друг другом. Когда музыка стихла, Гарри не сразу отпустил её. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на её разрумянившееся лицо. В этот момент для него не существовало ни Министерства, ни напряжения между факультетами. Панси коснулась брошки-мотоцикла, приколотой к поясу платья, и посмотрела на него так, что Гарри понял, что этот вечер он не забудет никогда. — Неплохо, Поттер, — выдохнула она, — Кажется, мы только что показали им. — Оно того стоило, — улыбнулся он. *** Бал закончился, но для Гарри всё превратилось в смазанное пятно из огней и фальшивых улыбок сразу после того, как смолкла музыка их вальса. Он всё еще держал Панси за талию, чувствуя, как быстро бьется её сердце — или, может быть, это его собственное колотилось где-то в горле. Она подняла на него глаза, и на секунду весь Большой зал исчез. А потом она мягко высвободилась из его рук. — Мне нужно… подышать воздухом, — сказала она, и Гарри заметил, как дрогнул её голос, — Здесь слишком душно. Не дожидаясь ответа, Панси развернулась и быстрым шагом направилась к боковому выходу из зала. Бордовый шелк её платья мелькнул в дверном проеме и исчез в темноте коридора. Гарри стоял, провожая её взглядом. Кто-то хлопнул его по плечу — кажется, Рон, — кто-то пытался заговорить, но он не слышал ни слова. Он едва дождался, пока толпа снова придет в движение и обсуждение их танца переключится на что-то другое, а потом незаметно выскользнул следом. Он знал, где её искать. У озера было прохладно. Панси сидела на том самом поваленном дереве, подтянув колени к подбородку. Поверх бордового платья снова была накинута косуха — и этот контраст выглядел до странного правильно. Гарри остановился в нескольких шагах. Встречи с драконами и дуэли казались пустяком по сравнению с необходимостью открыть рот. — Платье не помяла? — глупо спросил он. Панси обернулась. В лунном свете её лицо казалось почти прозрачным. — Кожа надежнее шелка, Поттер, — она похлопала по рукаву, а затем коснулась броши: — Ты ведь понимаешь, что я его не верну? — Я и не просил возвращать. Гарри сел рядом. Повисла тишина, только ухала сова в лесу да плескала вода. Он набрал побольше воздуха, чувствуя, как лицо начинает гореть. — Слушай, Панси… Я не мастер говорить такие вещи. Но тот вечер здесь, у воды, и сегодняшний танец… Я давно не чувствовал себя так просто. Без всех этих геройских штук. Он замолчал, рассматривая ботинки, и покраснел так сильно, что это было заметно даже в темноте. — В общем, ты мне нравишься. По-настоящему. Я понял это за эти три дня. Глупо звучит. Но я подумал… может, попробуем? Встречаться. Без камер, без факультетов. Просто ты и я. И, может, твой мотоцикл. Панси замерла. Гарри ждал смеха, сарказма, чего угодно. Но когда он рискнул поднять взгляд, то увидел, что она краснеет не меньше него. Она закусила губу, глядя на воду, и пальцы её судорожно сжимали край куртки. — Ты ужасен, Поттер, — наконец тихо произнесла она, — Это будет самая идиотская затея в истории этой школы. — Зато, это в нашем стиле, — робко улыбнулся Гарри. Панси повернулась к нему. На её лице медленно расцвела та самая настоящая улыбка — без сарказма, теплая и немного смущенная. — Ладно. Но учти, на первом свидании за рулем буду я. Ты в управлении смыслишь не больше, чем в вальсе до нашей репетиции. Гарри рассмеялся, чувствуя, как огромный камень сваливается с души. Он осторожно накрыл её руку своей, и на этот раз она не вздрогнула, а переплела пальцы с его. Над Хогвартсом занимался рассвет, первый рассвет, который они встречали в ритме примирения.