Прелюдия

Мягкие влажные губы касались её горячей кожи одновременно нежно и нетерпеливо. Дорожка поцелуев петляла, но продолжала подниматься всё выше и выше. Он не торопился, растягивая удовольствие и испытывая на прочность желание. Давал вдоволь насладиться привычной игрой им двоим. Прикрыв глаза, она наблюдала за тем, как его длинные пальцы поглаживают её обнажённое бедро, пока гибкий язык проходится по свежим меткам на нежной коже другого. Никаких ярких следов от синяков, отдающих болью. По началу он просто дразнился быстрыми касаниями, усыпляя её бдительность. Прикосновения тёплых губ скользили то выше, то ниже, и вдруг задержались на приглянувшемся месте. Поцелуй затягивался, вынуждая её слегка смежить веки и протяжно выдохнуть. Ничего не ускользало от его внимания – он тут же спешил извиниться, заглаживая и зализывая, пока его прикосновения не сливались в ласковом танце. Хоть бы этот путь к достижению столь хрупкой гармонии стал устоявшимся ритуалом, без которого они негласно зарекутся не пересекать прелюдию. Добившись желанного равновесия, он увлёкся так, что забывал время от времени украдкой искать её взгляда. Свет угасающего вечера уходил в бордовый, пробиваясь сквозь наполовину зашторенное окно, отчего его тёмно-русый затылок, склонившийся ближе к её бёдрам, казался дёготно-чёрным. Так и хотелось запустить пальцы в эти тёмные волосы – взлохматить чёлку и слегка сжать пряди у корней. Не сейчас. Не тогда, когда ловкие пальцы, скользнув к внутренней части бедра, слегка отвели её ногу в сторону. Не сейчас, когда прильнув ещё ближе, он позволил ненасытному языку наконец добраться до намеченной точки. Она держалась, стискивая мятую простынь. Веки тяжелели от предвкушения накатывающей неги и ускользающих мыслей. Уже не верилось, что раньше он был совсем не таким. Что светящиеся любовью серые с синими вкраплениями глаза снова могли обратиться в затянутую облаками декабрьскую ночь. Что ласковая улыбка могла померкнуть, уступив место обжигающе холодной отсранённости. Прежний он теперь казался далёким незнакомцем с лицом, походившим на маску всякий раз, стоило ему попытаться натянуть подходящую эмоцию. Жестокая прямолинейность в перемешку с наглой язвительностью и никакого чувства такта. Впрочем, и она тогда была не лучше. Пустоголовая истеричка, стремящаяся добиться внимания не менее напыщенного идиота. Она-то и общаться с ним начала в крайней степени накатившего приступа отчаяния после очередной неудачи. Только из-за того, что он показался ей до неприличного похожим на недоступного обожаемого. Одна из рук непослушно оторвала ладонь от кровати, чтобы найти кончиками пальцев копну взлохмаченных густых волос и тут же в неё зарыться. Он пропустил тихий стон, обдав сбившимся дыханием чувствительную кожу. Она с шумным вздохом отклонилась корпусом назад, удобнее устраиваясь на подушках и позволяя спине хотя бы ненадолго расслабиться. Если отмотать назад, она бы ни за что не поверила, что предпочтёт аутсайдера, про которого ходили странные слухи, названному секс-символу среди первокурсников, и ещё меньше в то, что этому аутсайдеру не будет никакого дела до её красоты, зато до жути заинтересует, как её лицо всего за минуту-другую выдало фейерверк эмоций. Кто же знал, что они встретят друг друга в такой нужный момент.