Последствия шторма

Кругом был снег. Адски холодный снег, в котором по колено тонули ноги. Ледяные снежинки до крови резали тело своими острыми узорами, попадая в глаза и раня их. Однако он продолжал идти. Что он искал- он не помнил. Возможно, укрытие, возможно- кого-то. Но вокруг лишь рыдала буря и чернел одинокий лес. Вой стихии впивался в уши, прорывался в самую душу, в саму сущность, заставляя сердце сжаться от боли. Когда же это все закончится? Холодный воздух попал в горло, вызвав дикий приступ кашля. Убийственные снежинки попали внутрь и уже вовсю царапали стенки. Он уже не мог остановиться. Согнувшись пополам, он осел в сугробе. Тяжелый снег покрывал собой плечи и спину, словно пытаясь похоронить путника заживо. Сил идти больше не осталось. Оставалось надеяться только на чудо. Стихия создала для него могилу, но на удивление, в ней было очень тепло. Приятный жар растопил ледяных убийц в горле и он почувствовал на губах живительный вкус воды. Но этого было мало. Он воззвал к спасению, и незнакомый бог услышал его мольбы. По венам разлилось желанное тепло, после чего все погрузилось во тьму.

***

Кэйя открыл глаза и шумно вдохнул. Мир сжался до размеров небольшой комнаты, в которой сейчас было довольно светло. Вместо ужасного снега его тело укрывало скомканное одеяло. Мальчик приподнял ослабшие руки и долго смотрел на свои пальцы. Дрожащие, но четко видные, они доказывали то, что он уже не спал.* Чувство облегчения окатило Альбериха с головой. Рядом с ним что-то шевельнулось. Мальчик вяло повернул голову и увидел перед собой растрепанную копну ярко-красных волос. Незнакомый человек спал на стуле, сложив голову на кровать, на которой лежал Кэйя. Альберих протянул руку, чтобы коснуться мягких на вид локонов. На руке рядом с веной был аккуратно приклеен кусочек ваты. "Что это? Что он хотел сделать?" Кэйя приподнялся на кровати и немного осмотрелся. Голова неприятно кружилась, но это его не особо волновало. Рядом с кроватью стояла табуретка. На ней громоздился таз с водой, а также стоял полупустой стакан. Рядом валялись открытые упаковки от лекарств. Мальчик осторожно потянулся к упаковке с ампулами. Как оказалось, незнакомец ввел Кэйе жаропонижающее. Альберих уже встречал это средство на своей родине, что его значительно успокоило. "Возможно, этот человек не хочет мне вреда." Мальчик сложил все обратно на табуретку и уже хотел убрать руку, как вдруг из-за его неуклюжести стакан накренился и с громким треском свалился на пол. Кэйя напуганно вжался в спинку кровати и застыл на месте. Красноволосый мужчина пошевелился, издав уставший вдох, и распрямил спину. Теперь на Кэйю смотрели два огненных глаза. Альберих не чувствовал во взгляде особой вражды, но тем не менее его тело напряглось. Мужчина молчал. Незнакомец оглядывал Кэйю медленно и спокойно, на его лице виднелось некоторое равнодушие. Однако, заметив то, насколько Альберих был напуган, красноволосый опустил взгляд и несколько смутился. Дилюк не знал, что ему сказать. Разговаривать с Кэей всегда было тяжело, особенно с его этой слащавой манерой речи, а найти контакт с его уменьшенной версией и вовсе казалось невыполнимой задачей. Сейчас Рагнвиндр смотрел на Кэйю с высоты прожитых лет, и потому подобрать нужные слова для ребенка было крайне сложно. Однако, что-то же он должен был сказать? - Как...ты себя чувствуешь? Глупый вопрос. Кэйя ведь даже толком не понимал, кто перед ним. Едва ли он вот так просто станет рассказывать о том, что чувствует и чего хочет. Дилюк хорошо помнил первые дни, когда Альберих еще только появился в доме у Крепуса. Тогда он тоже был сильно напуган и вел себя, словно пойманное в просак животное. От него сложно было добиться хотя бы пары слов, но все же у Рагнвиндра получилось втереться к тому в доверие. Но, тогда он был еще совсем юным и открытым, не то, что сейчас. Спустя какое-то время Кэйя все же решил ответить на поставленный ему вопрос. - Н-нормально. Мальчик нервно потеребил в руках простыню, не решаясь спросить еще кое-что. - А...та девочка, Кли...что с ней? Дилюк облегченно выдохнул. Кажется, диалог более менее начал завязываться. - Я не знаю, но я могу послать в город сокола с запиской, если ты хочешь. - А...можно я напишу для Кли письмо? - Да, конечно. Но сначала тебе нужно поесть. Кэйя отрицательно покачал головой. - Я не хочу. - Ты решил заморить себя голодом? Кли не будет рада, если ответить будет некому. Шантаж отчасти сработал. Кэйя досадливо сжал губы и решил больше не спорить. "Этот человек лечил меня не для того, чтобы потом отравить, правильно?" -Хорошо. Только...немного.

***

После скудной трапезы (терпения Дилюка хватило лишь на то, чтобы заставить Кэйю съесть хотя бы треть данной ему еды), Альберих принялся царапать на бумаге послание для Кли. Обычно витиеватый и красивый почерк сменился несколько кривоватым, но впрочем, кто бы стал теперь Кэйю за это винить? - Я закончил. Мальчик вручил Дилюку послание, которое пришлось уместить в небольшом листе бумаги. И, признаться, Рагнвиндру даже захотелось улыбнуться. Во многих местах буква "И" была отзеркалена, ровно как и "Е". Это была еще давняя проблема Альбериха. Дилюк отлично помнил, как пытался приучить Кэйю писать правильно, иногда настолько стараясь, что дело доходило до драк. Но сейчас им драться было ни к чему. Дилюк аккуратно свернул письмо и сложил в чехол, прикрепленный к лапке птицы. Сокол послушно взмыл в небо и вскоре исчез из виду. -Ну, вот и все. Будем ждать ответа. Рагнвиндр обернулся и посмотрел на маленького Кэйю. Тот заметно помрачнел. - Кли заранее знала, как меня зовут. И говорила, что мы уже как-то проводили с ней время. Почему? Дилюк несколько опешил. Он вспомнил слова Джинн, которые она произнесла перед их прощанием: "К сожалению, мы пока не знаем, что случится с воспоминаниями Кэйи после того, как он вернется в свое прежнее состояние. Поэтому...постарайся, чтобы у него возникало поменьше вопросов." Рагнвиндр уже отчасти постарался над этим. На винокурне о Кэйе напоминала лишь ваза, а все остальное было скрыто подальше от чужих глаз. Но, кажется, все будет не так просто. -Возможно, она услышала твое имя от магистра Джинн. Или перепутала тебя с кем-то. Кэйя нахмурился, но ничего не сказал. И кто бы мог подумать, что врать теперь вместо Альбериха придется Дилюку?..