Часть 1.

Этим летним утром солнце уже радовало глаз с ранних часов. Солнечные лучи немедленно озаряли окна домов и оставляли за собой оранжевые следы. Городская жизнь ещё крепко спала, в то время как птицы пели свои первые песни и разносили их повсюду. В приоткрытые окна проникал прохладный ветерок и обдавал собой спящих жителей квартир. Эти редкие для густо населённого города умиротворённые моменты были единственной идиллией, которую стоило хорошенько ценить. Пробудившись от слишком ярких лучей солнца, Дюк более не имел настроения вновь погружаться в сон. Парень, выглядевший со своими растрёпанными тёмными волосами подобно недовольному ежу, выполз из-под одеяла и коснулся холодного пола. Он резко вздрогнул от пронзившего его неприятного ощущения и, сердито простонав, направился к злополучному окну с такой утренней злобой, словно хотел тотчас расправиться с ним и этим треклятым солнцем раз и навсегда. Как можно было догадаться, Дюк не являлся тем человеком, кто любил утро и предвкушал его наступление, — скорее напротив, из всех времени суток он презирал именно утро. Но стоило ему вспомнить, ради кого он только что зашторил окно — причём плотно, без единого оставленного местечка, куда могли бы проникнуть коварные солнечные лучи, — как его утреннее раздражение совсем скоро сошло на нет. Взгляд лисьих карих глаз смягчился, когда Дюк обратил внимание на Мелиссу, мирно спавшую и стёршую всякие границы между двумя половинами кровати, каждая из которых, по идее, должна была принадлежать отдельному партнёру. Подсознательно почувствовав, что Дюк покинул постель, девушка незамедлительно этим воспользовалась и свободно раскинулась на кровати, точно осьминог. Её лишь недавно высохшие после позднего душа волосы, явно не желая отставать от тела, тоже разметались по подушке. Одна рука лениво свисала с кровати, а другая обнимала вторую подушку, наверняка приняв её за Дюка. Не ускользнуло от его пусть полусонного, но острого взгляда и то, что Мелисса накануне «позаимствовала» одну из его футболок без его же ведома. Хотя не то чтобы Дюк был против: честно сказать, где-то в глубине его мрачной, готической души вид своей возлюбленной, облачённой в его одежду, вызывал в нём непонятное щекотное умиление. Футболка, как и следовало ожидать, висела на Мелиссе мешком; даже так в этом скрывалось нечто домашнее. Одежда задралась чуть ли не до лопаток, обнажая поясницу девушки. Оттого Дюк позволил себе задержать внимание на её нижнем белье, чёрном и вполне неприметном, — Дюку было без разницы, какой цвет она носила, ведь жарко ему становилось одинаково быстро — прежде чем неловко отвести взгляд обратно наверх. Он молча восхищался её расслабленными чертами лица: сомкнутыми глазами, слегка приоткрытыми губами, пока ещё не покрытыми румянцем щеками. Дюк смог расслышать, как Мелисса бормотала нечто бессвязное и неразборчивое. Даже несмотря на прямое отсутствие смысла в издаваемых ею звуках, парень всё ещё находил их очаровательными. Ход мыслей Дюка привёл его к воспоминанию о вчерашнем разговоре с ней. Главным образом в его голове всплыла одна-единственная реплика, произнесённая Мелиссой: «Если ты когда-нибудь захочешь разбудить меня своим языком — я не против». Дюк отбросил всякие условия, при которых она это сказала, и то, насколько она действительно имела это в виду. Теперь его лицо озаряла хитрая ухмылка — а улыбался он по утрам крайне редко. Он без промедления прижался к ней сзади, руки нетерпеливо подскочили к её талии и собственнически обхватили. Губы начали свой путь от шеи, целовали легонько, дабы не разбудить Мелиссу — не сейчас. Осторожно сдвинув ворот футболки и тем самым оголив её плечи, Дюк несильно прикусил её там, а стоило тихому стону слететь с её уст, он тут же провёл языком по месту укуса, безмолвно извиняясь. Футболка в этот момент до ужаса мешала, поэтому парень поднял её податливые руки кверху и без проблем стянул надоевший элемент одежды, отбросив его на пол. Он аккуратно перевернул пока ещё не проснувшуюся девушку на спину — вот теперь он мог разгуляться в своих поцелуях, безусловно нежных, но страстных. Её припухшие после их совместных вчерашних дурачеств губы Дюк приберёг на более сладостный миг: он не мог без упоения представлять, как она, вся дрожащая и растерянная, внезапно проснётся и застанет его у себя между ног, — потому парень сразу перешёл к её груди, мягкой и доселе не возбуждённой. Дюк поцеловал её пару раз здесь и заодно вдохнул её аромат, прижавшись носом к её ложбинке. Её (и поэтому его) любимый гель для душа с запахом кокоса и ванили вдарил ему в ноздри и вскружил голову. Он ненавидел всю эту приторную сладость, но ровно до тех пор, пока она не начала принадлежать Мелиссе. Этого оказалось достаточно, чтобы Дюк окончательно лишился контроля: теперь он был ведом своим желанием доставить её на вершины удовольствия с самого утра. Однако как только его ловкие пальцы коснулись её сосков, Мелисса негромко застонала и слегка пошевелилась. Решив оттянуть момент её неведения, парень снова вернулся к нежности, продолжил спускаться вниз и неспешно вести дорожку из поцелуев. Дойдя до самого желанного местечка, Дюк поначалу дразнил её через ткань белья: целовал и дул туда, откуда веяло теплом больше всего, наблюдая за тем, как её бёдра моментально дёргались и раздвигались. Он крепко обхватил их, не позволяя ногам скрывать от его взгляда и языка её промежность. Язык всё настойчивее ласкал её через нижнее бельё, ласкал до тех пор, пока оно не промокло. К этому мгновению до него доносились её более осознанные всхлипы: — Дюк, — бормотала Мелисса, — что ты делаешь?.. Открыла она свои глаза лишь тогда, когда парень снял с неё бельё и бросил примерно туда же, где ныне бесхозно валялась футболка. Вид, который она застала, был невероятно интимным: его крепкая хватка отчётливо ощущалась на её бёдрах, его губы жадно припали к её лону, точно к святому источнику, а его обычно нахмуренные от недовольства брови были сведены в сосредоточении сделать ей приятно. Мелисса мгновенно покраснела и встретилась с ним глазами. Её сердце всегда замирало, стоило ему посмотреть на неё своим взглядом, который обычно содержал в себе ничего, кроме угрюмости, но ради неё он таял. — Доброе утро, получается? — произнёс парень наконец. В его голосе Мелисса безошибочно узнала эту лукавую ухмылку, что отозвалось ещё большей волной возбуждения внизу живота. Девушка, немного погодя, вспомнила вчерашний разговор и свои слова, за которые теперь она была вынуждена отвечать (она вовсе не была против). Но ранним утром она чувствовала невероятный стыд, потому спрятала глаза в изгиб локтя и нашла в себе силы, чтобы промямлить: — Не останавливайся… Все его искусные движения и повороты языка невольно представлялись в её голове, отчего желание возрастало сильнее. Терпение кончилось, и Мелисса, невзирая на утреннюю хриплость голоса, жалобно застонала, откидывая голову на подушки. Её подрагивавшие пальцы вцепились в его волосы и слабо направляли его как можно ближе к себе. Мелисса кончила с его именем на губах. Оргазм наступил настолько быстро и ярко, что её последний сладострастный стон прозвучал с каплей неожиданности. Бёдра крепко-крепко сжали его голову, упорно удерживая его на месте, и на несколько секунд девушка просто замерла, тяжело дыша. Дюк, подобно сытому и довольному коту, забрался наверх, нависнув над ней. Он демонстративно вытер рот, покрытый её нектаром, тыльной стороной ладони и с удовлетворённым желанием поцеловал её в губы. Сделал он это нарочно, чтобы она почувствовала собственный вкус на своём языке. — Я даже зубы не чистила, дурак… — слабо возразила Мелисса после поцелуя. — Как будто мне не похуй, — несерьёзно закатил Дюк глаза, но в доказательство своей истинной нежности приобнял девушку за плечи. — Хочешь кофе? — Думаю, нет. Ты достаточно меня взбодрил… — она лениво пнула его ногой, будто упрекнула его. На деле она была глубоко довольна подобным пробуждением, и Дюк успел это понять.