Но ледники расстают

Затхлый воздух падал на находящихся в помещении. Серо-коричневый от тусклого тёплого освещения бетон был холоден, совершенно не уделяя внимания духоте. В стенах эхом всё ещё отдавались стоны скоростных поездов, торопливые шаги людей и завершающие день зевки. Теперь здесь была лишь тишина, настойчиво напоминавшая о произошедшем. Рявкнул огонь, но вместо того, чтобы наброситься на разрушителей, на злыдней и подлецов, он решил остаться в людском подчинении. Языки пламени спокойно плясали, позволяя теням устраивать шоу на колоннах. — Ну ничего-ничего, ща-ас цивилизацию восстановим, и-и... — Снова геноцид устроим? — бледная женщина, осунувшаяся и разочарованная (семь лет назад она потеряла сына, но всё ещё не могла привыкнуть к сквозняку в комнатах и с балкона), подбросила ветку в пасть своего нового питомца. Огонёк удовлетворённо затрещал, по звуку напоминая осечку пистолета. — Гриша, Гришенька, ты как? Поникшая остроносая голова дёрнулась, обнажив свои маленькие глазки. Он плотнее закутался в одеяло. Его уже неделю душил ужас. Взгляд его туманили мысли, будто сотня лет, все века, всевозможные сценарии и истории замещали электрических коней и стирали металлические рельсы. — Ну ничего, Гришенька, не бойся. Самый старший из шайки выживших, Александр Евгенич, походным ножом вскрыл консервы. В нос сразу пахнул запах тушёнки. Этим же ножом он разрезал крышку на четыре части. Всё маленькое образование, что напоминало небольшую семейку, хоть и без родственных связей, залилось болтовнёй. Они всеми силами старались отгородить свой разум от чудовищ, всего кошмара жизни, что бродил сейчас и дышал им в спину. — А вы читали «Марсианские хроники»? Такая книга! Чудо, а не произведение, прям загляденье! — ворковала дамочка. Еда придала ей сил, поэтому из её уст посыпались кучи и кучи историй. Словно ручей преграждал огромный валун, а как только он был сдвинут, над Землёй распустилась радуга. Она рассказала о своей деятельности педагога, о своих путешествиях на Карибы и о книгах… Сотне книг! Классике, новинках, фэнтези, фантастике, комедии и драме, повседневности и реализме… Её рассказы о литературе создавали впечатление, будто она сама прожила каждое событие, поэтому попытки этой женщины унести вдаль окружающих оказались успешны, и в конце концов делёжка историями начала набирать обороты. Уют, созданный разношёрстным сборищем совершенно незнакомых до этого ранее людей, грел сильнее любого очага. — Ладно, предлагаю идти дальше. Нам ещё родителей Настеньки искать. Чудесница, засыпь огонь песком. Из-под серого хлопкового одеяла вылезла маленькая, но рослая девочка лет семи. Её тонкие косы, сплетённые из светлых волос, практически рассыпались. Гришка встряхнулся, взвизгнув как-то по-птичьи, подскочил с места. Настенька соскользнула с покрывала, недоумённо глядя на парнишку. Женщина плеснула на тлеющие угли немного песка и вытащила рюкзак. — Кутайся поплотнее, Гришка, мне не холодно, — девочка улыбнулась во все молочные зубы. Парень поёжился, пытаясь улыбнуться в ответ, но в итоге отшатнулся и еле устоял на ногах, в растерянности и некой печали осматривая пристанище, которое они уже покидали. — Настя! Нас-тя! Не мучай Гришу! Пойдём! Андрей спустился в тоннель первым, вытянув руку переправил Настьку и Чудесницу. Гришка спустился сам, чуть ли не грохнувшись в шахту, но быстро выпрямился. Глаза быстро привыкли к темноте, хоть всё ещё и складывалось ощущение неправильности происходящего. Проводки и потухшие фонарики бежали по стенам как тараканы, но медленно, дразня разум и щекоча нервные окончания. Иногда сквозь тьму прорезались маленькие источники света, представлявшие из себя забытые фонарики, слепящие взгляд, но не владельца. Владельца видно не было. По крайней мере, Чудесница отвлекала маленькую девочку, не позволяя развидеть ужасы жизни. В туннелях была некая надежда на то, что получится найти выход из них, несмотря на то, что большинство выходов было завалено, чаще всего чисто из безопасности. Иногда сквозь материал прорывался свист. Он всеми силами подражал соловьиному, но по звучанию напоминал обычную водную свистульку, слишком неправильную и искажённую, чтобы ею восхищаться. От него не появлялось ощущение умиления нелепым попыткам подражать природе, так же, как младенцы лепечут, надеясь стать похожим на мать. Нет, создавался эффект, сравнимый с ранними работами искусственного интеллекта, столь стеклянными и отвратительными. Изредка, совсем-совсем редко, слышался балаган. В некоторых частях маршрута он доносился отовсюду, будто души мечатся в земле. Подожжённые, они кидаются из стороны в сторону, заставляя и своих соседей пылать. — А мы скоро придём? — Скоро-скоро, не бойся. Андрей Евгенич шёл впереди, Чудесница — сзади, защищая детей посередине. Гравий впивался в подошвы, перегородки на стенах — в глаза. Чем-то они напоминали скопление живых клеток, но давно погибших и застывших на местах. — Знаете, — Гриша слегка смедлил шаг, оказавшись на одной линии с Настькой. — Я скучаю по своим друзьям. — Мы их обязательно найдём, не беспокойся! — Вы, конечно, Чудесница, но Чудесница вы ведь всего лишь по паспорту. М-мою подругу тоже звали Аня. Только не Паловна, а Ильична. Постепенно коридор начал светлеть. Балки искривились от его мерзости, выгибаясь то молнией, то дугой. Сзади послышался грохот, напоминающий гром. Чудесница обернулась. — Хорошо, что мы прошли, а так бы под завал попали. Огромная дырень в горе, а также и в самой трубке метрополитена дышала из-за света. Настька рванула вперёд, но остановилась, вопрошающе и с надеждой глядя на Андрея. Металлическая и керамическая крошка под ногами хрустела тише, чем гравий, но всё равно привлекла внимание других людей. — Настенька! — женщина невысокого роста обернулась, махая рукой и подзывая девочку к выходу, заулыбалась. Рядом с ней от удивления остолбенел мужчина, тонкий как спичка. Ребёнок рванул вперёд, кидаясь в объятия родителей. — Вот ваша доча! Беседа, наполненная благодарностями, продлилась недолго. Говорила в основном сама Анна Паловна и Сергей Евгенич. Семейка попрощалась со своими спасителями, выдала им немного провизии и ушла прочь. Чудесница повернулась к Грише: — Ну что, идём искать твоих друзей?