Глава 4. Ульяна и Дитрич

      Пнув носком ботинка камешек, Дитрич представил, как он влетает в окно и то с громким звоном разбивается.       — Что? — огрызнулся он, повернувшись на Ульяну, сидевшую у стены «Жёлтого утёнка».       Дитричу даже обращаться к их связи было не нужно, чтобы почувствовать недовольство сестры. Только вот он не понимал, почему. Нет, он знал, слышал её мысли, но — не понимал.       Зря ты начал… Мы и сами не знаем, что сделали, а он-то…       — Предлагаешь ждать? Да Неверленд быстрее под воду уйдёт, чем он начнёт что-то делать.       Ульяна нахмурилась. Пальцы Дитрича дëрнулись в желании разгладить морщинку на её лбу. Вздохнув, он сел рядом с сестрой, а та положила голову на его плечо.       — Ты чувствуешь это, — проговорил Дитрич тихо. — Видишь слабые потоки магии, которые тянутся к нему. Он — теперь Неверленд, его сердце. Чтобы это ни значило.       Если чувствуем мы, то почувствуют и остальные. Ма-Нгана наверняка уже знает, что ритуал свершился.       — Ты меня извини, сестрица, — хмыкнул Дитрич, — но я очень жалею, что наша бабка до сих пор жива.       Ульяна сильно ударила его в живот, от чего Дитрич ойкнул и согнулся пополам.       — Знаю, заслужил, — прохрипел он, пытаясь выровнять дыхание.       Не понимаю вообще, как тебя до сих пор терпят духи, — фыркнула Ульяна.       Дитрич тоже не понимал, как их до сих пор терпят духи. Но, раз они всё ещё тут, топчут землю и пользуются чарами, значит, так нужно Неверленду. Так нужно Матушке Динь. А теперь и Верховному, которого признала сама Смерть. Дитрич видел её глазами Ульяны, а чувствовал собственной кожей, кровью и духом. Он увидел её, когда Оук рухнул на землю. По нему стучал дождь, поднимая от кожи густой пар. Он окутал Оука, словно мягкое одеяло, и в этом мареве Дитрич увидел Смерть.       Он никогда не знал, как Смерть выглядит, но был уверен, что это именно она. Что это именно Смерть склонилась над Оуком, — Ойканом — будто даря прощальный поцелуй. Но для него он стал вдохнувшим жизнь. Дитрич понятия не имел, что сделала Смерть, кем Оук стал, но тогда ему захотелось рухнуть перед ними на колени. От воспоминаний об этом Дитрич скривился.       Но, может, нам всё же стоит наведаться в Кац? Поговорить с Ма-Нганой?       От упоминаний родной деревни Дитрича затошнило. Или это, всё же, от голода?       — Отправь ей ворона, если хочешь. Я в эту глушь больше ни ногой.       Ульяна вздохнула так тяжело, будто существование Дитрича приносило ей невыносимые страдания. Он допускал мысль, что она устала. От него, от плаваний, от жизни. Он иногда сам хотел уйти на болота, чтобы несколько дней никого не слышать, чтобы побыть наедине с собой и истинной магией. Если Ульяна однажды его бросит, Дитрич поймёт.       — Ладно тебе, — рассмеялся он и поцеловал сестру в макушку. — Можешь даже с вороном передать им от меня «привет». А пока давай вернёмся на «Георгин». Я голодный, а вчера как раз дежурил Дюк.       Дитрич поднялся на ноги и подал Ульяне руку. Та, звонко по ней хлопнув, вскочила и бросилась бежать. Не думая ни секунды, Дитрич помчал следом. Это была их любимая игра: кто первый добежит до грот-мачты «Чëрного георгина», спит на верхней койке. Ульяна, как бы нелепо это не звучало, не выигрывала довольно давно, но для Дитрича это был не повод поддаваться.       Пусть он и был слеп, уже давно смотрел на мир глазами воронов и сестры. Смотрел, слушал, запоминал. Как стучат ботинки по булыжнику, как звучат голоса зазывал и душ. Как пахнет ночь, стены и очереди перед борделями. Дитрич знал каждый переулок, каждый поворот, он бежал по памяти, отдавшись ветру, который подталкивал в спину. Вороны лишь следили за Ульяной, чтобы Дитрич мог выбрать самый короткий и удобный путь.       От «Жёлтого Утëнка» бежать до «Георгина» было довольно далеко, а с учётом разрушенных ураганом домов — ещё и не удобно. Но Дитрич не собирался уступать Ульяне, пусть, наверное, это и было правильно. Через площадь с фонтаном лежал самый короткий путь, но та даже сейчас кишела сделочниками, которых оббежать можно только по головам, поэтому Дитрич перед самой площадью свернул налево, где, как он помнил, располагалась пекарня с самыми вкусными булочками с ягодным вареньем. За целый пакет выпечки Дитрич обычно часами пропадал в неверлендских лесах в поисках клюквы, голубики и дикой малины. Сейчас же в переулке не пахло привычно сладкой пудрой, сдобой и пряностями, а лишь сыростью и холодом.       Миновав переулок, Дитрич свернул направо, уцепился рукой за железную лестницу, чтобы забраться на крышу. Кожу обожгло холодом, но Дитрич не придал этому значение. Он оторвал руку от металла и ойкнул от неожиданной боли — кожа прилипла от мороза. Уже на крыше Дитрич осознал, что действительно похолодало, а желание добраться до корабля как можно быстрее стало ещё сильней.       Найдя глазами воронов Ульяну, Дитрич увидел, что та уже добралась до гадального салона, где обычно обменивала амулеты, сборы трав и заговорëнные камни на кости и органы животных для их с Дитричем ритуалов. Она бежала, а в руке её тлел пучок трав. Видимо, призывает волны, чтобы команда убрала трап, и Дитрич не мог победить. Он лишь хмыкнул. Так уж вышло, что природа больше слушала его, чем Ульяну, так что отсутствие трапа Дитрича вряд ли остановит.       Звонко стуча каблуками по черепице крыш, Дмитрич бежал к самому краю. Он завёл за спину руки, ловя потоки воздуха. Ещё пара шагов, и он, оттолкнувшись от козырька, перемахнул через переулок на соседнюю крышу. С неё — дальше, дальше и дальше. Дитрич бежал, петляя, пытаясь поймать плотный, быстрый поток, чтобы тот смог забросить его на «Георгин», а Ульяна тем временем почти добралась до пристани. Она бежала, что-то попутно выискивая в своей поясной сумке. Дитричу даже интересно стало, что она задумала, но тут его нога поскользнулась на мокрой черепице, и он решил более не отвлекаться.       До пристани оставалось всего ничего, крыши перед Дитричем удобно выстроились в ряд, а последний дом — стоял очень близко к гавани. Дитрич уже слышал шум волн, а мыслями лежал на мягком матрасе. Осталось лишь хорошенько разогнаться и прыгнуть. Подняв левую руку чуть выше, он наконец смог поймать сильный поток. Прибавив скорости, Дитрич устремился к краю крыши. Он оттолкнулся и прыгнул, но не рухнул на булыжник, а побежал прямо по воздуху, быстро-быстро перебирая ногами, чтобы не потерять скорость.       Когда до палубы оставалось всего-ничего, Дитрич увидел Ульяну, сидевшую на пристани у самой воды. От этого Дитрич лишь рассмеялся, радуясь такой лёгкой победе, но тут до его ушей долетел звон колокольчика, а он сам с размаху врезался в плотную водяную стену. Дитрич даже не успел сделать вдох, как холодное море поглотило его. Он слышал громкое карканье воронов над головой, заглушаемое толщей воды. На него он и поплыл, выталкивая себя слабым течением. Оказавшись на поверхности, Дитрич принялся рвано дышать и откашливаться. Вороны кружили над ним, дергали за волосы и одежду, но вытащить его никак не могли.       — Дитрич! — прокричал голос, как будто принадлежавший Дюку. — Держи верёвку!       Каркнув, вороны поймали конец, Дитрич вцепился в него, и Дюк потащил.       Как водичка, братец? — промурлыкала в его голове Ульяна.       — Ты жульничала! — возмутился Дитрич, кутаясь в плащ, который на него набросил Дюк.       Ульяна, стоявшая прислонившись к борту, улыбнулась.       Не помню, чтобы мы обговаривали правила.       — Видимо, пора, — буркнул он, трясясь от холода.       — Вот, вроде, взрослые, а мозгов… — покачал головой Дюк, сматывая верёвку. Он стоял голый по пояс, подставив спину холодному ветру, но Дитрич не спешил возвращать плащ. Сам отдал, пусть теперь терпит. — Давай, Ульян, веди его в кубрик. Там как раз куриный суп остался.       Дитрич не любил куриный суп. Это единственное блюдо в исполнении Дюка, которое он с радостью всегда отдавал Берндту. Жидкий, с кусками противной картошки, которым Дитрич никогда не наедался. Он любил супы, которые готовили Кайден и Джади. Наваристые, на молоке, с большим количеством мяса, риса и специй. Сейчас бы Дитрич от такого не отказался — холод пробирал его до самых костей.       Поднявшись, он направился к лестнице, ведущей на нижние палубы. Ульяна шла следом, и Дитричу не нужны были глаза, чтобы понять, что она ехидно улыбается.       — Это было нечестно, — пробурчал он.       Ага, успокаивай себя этим.       Дитрич громко и демонстративно фыркнул. Пока он выпутывал руку из плаща, Ульяна открыла перед ним дверь в кубрик. Здесь было тепло и тихо. Ну конечно, вернулись под утро, когда нормальные люди спят.       Пока Ульяна зажигала свет, Дитрич уселся за стол. Кубрик на «Чёрном георгине» был поделён на две зоны: кухню со столовой и общую спальню, между которыми установили дверь, когда Дюк открыл для себя игральные карты. Не без помощи Криди, конечно, который в те времена захаживал на корабль как к себе домой. Потом, правда, резко перестал, а Лора подозрительно шипела, когда кто-то заговаривал о демоне.       — Принеси мне переодеться, — всё так же обиженно бросил Дитрич.       Ульяна молчала.       — Это из-за тебя я промок, сестрица. Так что терпи.       Терплю вот уже… сколько? Столетия три?       Дитрич ничего не ответил. Ульяна не злилась, это время прошло, но как-то поддеть сестру он не решался — ведь именно из-за него они топчут землю уже почти триста лет. Если до этого он как-то и ругал сделочников, то после заключения собственного контракта, понял, что ничем их не лучше.       Ладно, сейчас, — вздохнула Ульяна, хлопнула дверью холодильной камеры и скрылась в общей комнате.       Вернулась она довольно быстро и всучила Дитричу сухие вещи.       — Спасибо, — ответил он.       Пока Ульяна разогревала суп, Дитрич переоделся в тёплые штаны и свитер, а на ноги натянул носки, правда его всё ещё колотило от холода. Кубрик заполнил аромат куриного супа, но Дитрич лишь скривился.       Не привередничай. А то Дюк обидится, и придётся дежурить нам.       Больше куриного супа Дитрич ненавидел лишь готовить. Хотя он бы не отказался от острого супа с уткой и овощами, который обычно готовила мать, когда они с Ульяной болели. Ульяна повторяла его пару раз здесь, на «Георгине», но Дитрич не мог стерпеть, что сестра готовит одна на всех, а он не может никак не помочь. Пробовал, но лишь мешался.       Ешь, — Ульяна поставила перед ним миску супа и, сев напротив, принялась есть свою порцию.       — Если будешь отправлять ворона в Кац, скажи, чтобы прислали парочку порций того супа с уткой.       Ульяна какое-то время не отвечала. Ложка не стучала о железную миску. Дитрич насторожился — когда молчала Ма-Нгана, это значило, что она погружена в разговоры с лоа.       Думаю, совсем скоро ты лично сможешь попросить Ма-Нгану сварить тебе суп.       Дитрич нахмурился. Прежде, чем он спросил, о чём Ульяна говорит, она коснулась его руки, и перед глазами Дитрича пронеслась равнина, покрытая густым туманом. Носа коснулся запах мороза и костров, которые разводили хексы. Он услышал, как под подошвами ботинок ломается покрытая инеем листва и хрустит промёрзшая земля. Услышал, как они взывают к духам и предкам в желании указать им путь и облегчить дорогу.       Ульяна отпустила его руку, и Дитрич задохнулся от горячего воздуха, наполнившего лёгкие, — в видениях сестры он дышал снегом и хвоей. Отодвинув миску с супом, Дитрич потёр лоб.       — Они тоже его чувствуют, — проговорил Дитрич.       Думаешь, попытаются убить?       Дитрич пожал плечами. На этот счёт у него не было мыслей. Они не знали, кем стал Оук. Не знали граней его силы и связи с островом. Не знали, что известно Ма-Нгане. С вороном, которого она отправила им до проведённого над Оуком ритуала, практически ничего не сообщила. Лишь порядок проведения и то, что они почувствуют, если всё прошло правильно. Они — почувствовали, но что именно? Возможно, даже сама Ма-Нгана этого не знает.       — Нужно рассказать капитану, — сказал Дитрич и уже попытался встать из-за стола, но тут дверь в кубрик открылась.       — Ну, как супчик? — прогрохотал Дюк.       — Вкусный, — буркнул Дитрич и вновь взялся за ложку.       Ульяна тоже принялась есть, а Дюк завозился с чайником. Позади открылась дверь, и по звуку шагов Дитрич узнал Лору.       — Явились, — фыркнула Лора. — Ещё громче нельзя себя вести?       Дитрич запихнул в рот ложку, чтобы ничего ей не отвечать. Лора по утрам бывала просто невыносимой.       — Можно, — ответил Дюк. — Правда рано ещё.       Лора выразительно фыркнула. Открылась дверь холодильной камеры.       — Если Берндт проснётся, сам будешь его успокаивать.       — Да пожалуйста.       Пока Лора готовила завтрак, а Дюк варил кофе, Дитрич думал лишь о том, что показала ему Ульяна. Вряд ли их племя решило поступить традициями и принципами просто так. Оук стал большим, чем спасителем острова. Только вот кем? Ма-Нгана скорее всего знает, почему-то Дитрич был уверен, что старуха не стала бы поручать им ритуал, о котором ничегошеньки не ведала. Видимо, им всё же придётся поболтать.       Вскоре к ним присоединился и Кайден, чтобы сварить для Джади успокаивающий отвар, а затем вышел и Берндт не очень довольный ранним подъёмом. Но, увидев Ульяну, он тут же заулыбался и забрался к ней на колени. Лора поставила перед ним кашу.       — Ну? Расскажите, где вы были? — спросила Лора таким тоном, будто не потерпела бы возражений.       Дитрич хмыкнул и отодвинул пустую миску.       — Это семейные дела.       — А давно капитан стал вашей семьëй? — не унималась она.       — Лора, дорогая, — начал Дитрич, улыбнувшись, — по-моему, это не твоё дело.       — С тех пор, как Неверленд начал вредить нам, это моё дело.       — Ты не капитан, не лоа, и не дух моих предков, чтобы я тебе отвечал. Так что, катись в Бездну.       Зря ты.       Да плевать.       Глазами Ульяны Дитрич увидел, как Лора хищно оскалилась.       — В Бездну, говоришь?       И, схватив нож, она в два прыжка оказалась за спиной Дитрича — Берндт только успел убрать со стола миску с кашей, чтобы не упала. Но Лора ничего не сделала — Дюк вынул из спины изогнутую саблю и чуть не полоснул ей по рукам. Дитрич лишь почувствовал как затылка коснулся поток воздуха, рассекаемого острым лезвием.       — Идиот?! — возмутилась Лора.       — А ты? — ответил Дюк. — Самоуправством занимаешься? У тебя нет такого права. Капитан…       — Капитан просил время до утра, — перебила Лора. — Думаешь, они ничего не знают? Мне нужны…       — Тебе нужно помолчать, Лора, — услыхал Дитрич уставший голос капитана. — Этот корабль всё ещё мой и команда моя. Они не обязаны перед тобой отчитываться.       — Да они никогда никому ничего не обязаны! — воскликнула Лора.       По спине Дитрича пробежали мурашки — вот, значит, как Лора к ним относится на самом деле.       — Долго же ты терпела, — хмыкнул Дитрич. — Хочешь повыяснять отношения сейчас? Не поздновато?       — А ты торопишься куда-то? Опять к своим чëртовым лоа?       Ульяна напротив так громко заскрежетала зубами, что Дитрич поморщился.       — Не помогают ваши божки, — злобно рассмеялась Лора, — молись не молись — всё одно. Чародеи, Бездна вас забери.       Ульяна покосилась на Лору — та распахнула шкафчик и достала оттуда бутылку с янтарной жидкостью. Забравшись на кухонный стол, она вынула пробку и сделала несколько больших глотков. Все молча ждали продолжения.       — Всё? Закончила? — спросил Фукуда, всё так же стоя у двери. Голос его сквозил разочарованием. Оно и понятно — от Лоры подобного не ожидал никто.       — Да. Капитан, — выдавила Лора.       Арне, тяжело стуча сапогами по дощатому полу, прошёл к столу и сел. Дюк засуетился, налил ему чай. Благодарно кивнув, Фукуда отпил из чашки.       — Кайден с Джади? — спросил Фукуда.       — Да, позвать? — ответил Дюк.       — Желательно. Уверен, ему тоже нужно кое-что узнать.       Дюк скрылся за дверью общей каюты. Дитрич слышал спорящие голоса, видимо, Кайден не хотел оставлять Джади, пусть та от успокаивающих настоев всё равно пребывала в полуотключке. Вскоре дверь открылась, и за стол сели Дюк и очень мрачный Кайден.       — Благодарю, Дюк. И так, — начал капитан, — я помню наш уговор, Лора: вы даёте мне времени до утра решить, что делать с влиянием изменяющейся магии, а вы, если вас не устроит моё решение, забираете «Георгин» и уплывает, верно?       — Верно, капитан, — кивнул Дюк.       — Чудесно. Дюк, будь добр, налей мне ещё чай. Так вот, прошлой ночью мы с Ульяной и Дитричем стали свидетелями одного ритуала.       — Простите, капитан, — перебил его Дитрич с улыбкой, — но свидетелем были вы. Мы с Ульяной же — его прямые участники.       — Ну, — рассмеялся Фукуда, — если это важно, то…       — Важно. А то вдруг Лора не то подумает. — Если бы Дитрич был на пару столетий помладше, он бы обязательно показал Лоре язык.       — Хорошо, я стал свидетелем ритуала, который Дитрич и Ульяна провели над господином Оуком. Оказывается, наш достопочтенный Верховный связан с Неверлендом древним пророчеством. Ведунья из племени Ульяны и Дитрича предсказала, что Оук станет либо погибелью Неверленда, либо его спасением. Оук выбрал второе. Он отринул сделки, принял истинную магию и переродился. И я собираюсь остаться здесь, чтобы он разрушил и мои сделки тоже.       — А вы уверены, что он сможет? — выгнув бровь, поинтересовалась Лора. — Он же ничего не делал. Ни с переменами в магии, ни с разрушением города. Так с чего бы ему исправлять всё сейчас?       — Чары — истинные чары Неверленда — устроены так, что ему теперь не отвертеться, — ответил Дитрич. — Он поклялся. А остров, как в привычной нам сделке, возьмёт своё, если Оук нарушит клятву.       — Он всё ещё демон.       Если бы Дитрич не носил на глазах повязку, точно бы их закатил, чтобы Лора видела. Она слишком переживала за команду, за маленького Берндта, чтобы верить не то, что Оуку — им, и Дитрич не мог её в этом винить. Не стань он прямым участником ритуала, тоже искал бы подвох.       — Он переродился, — с нажимом ответил Фукуда, словно аргументов у него не было, но было знание, которое он не мог объяснить. Дитрич его понимал. — Со сделками, демонской сущностью его теперь ничего не связывает.       Вместо ответа Лора вновь приложилась к бутылке. Берндт ковырялся ложкой в каше, Дюк шумно дышал, а Кайден думал так громко, что Дитрич чуть было не сказал ему делать это потише. Они должны принять решение, как и договаривались с капитаном. Пусть все и молчали, но Дитрич уже знал, что услышит. Он ни капли не удивился, когда Лора сказала:       — Простите, капитан, но ваша вера в Оука не вызывает доверия. Можете собирать вещи, «Георгин» уходит на закате.       — Как скажешь, Лора, — ответил Фукуда.       Дитрич громко хмыкнул. Интересно, ему одному резануло слух, фамильярное Оук? Если бы сделки работали, Лора бы, как и прежде, назвала его Господин. Но, видимо, никто, даже сама Лора, не обратил на это внимание. Оно, наверное, и к лучшему. Им уже давно пора было разойтись.       — Благодарю за чай, — проговорил капитан, поднимаясь из-за стола.       Больше ничего не сказав, Арне вышел из кубрика. По звуку его шагов Дитрич понял, что ему больно. В этом не было ничего удивительного. Арне Фукуда собрал их всех не одну сотню лет назад. Он дал им ту независимость от сделок, на которую только был способен. Каждый из них был ему чем-то обязан, а уж Лора, которую Арне не единожды практически вытаскивал из Бездны, уж подавно.       Молчи, — проговорила в его голове Ульяна.       А Дитрич ничего и не собирался говорить. Толку? Лора решение приняла, Берндта она здесь не оставит, Джади нужно в мир людей, Кайден её не бросит, а Дюк…       — Я не понял, а ты что удумала? — проговорил он за спиной Дитрича.       — Нам здесь больше нечего делать, Дюк, — ответила Лора, спрыгнув на пол. — В Неверленде опасно, а защищать нас никто не будет.       — Капитан, — твëрдо сказал Дюк. — Как и все эти годы.       — Очнись! — воскликнула Лора, хлопнув ладонью по столу. — Капитану важно только одно. Будь это не так, мы бы сюда не вернулись. Капитан сделал свой выбор. Если ты его поддерживаешь, можешь проваливать, я тебя не держу.       — Ладно, — просто ответил Дюк. — Пойду соберу вещи.       И он скрылся в общей спальне.       — Да, нам тоже пора собираться. Не хочется вас задерживать, — усмехнулся Дитрич, за что получил под столом пинок от Ульяны.       — Я тоже хочу остаться, — услышал Дитрич голос Берндта, уже когда дверь почти закрылась за его спиной.       — Нельзя, малыш, — мягко ответила ему Лора. — В Мумаре теперь не безопасно. Нам пора уходить.       Берндт принялся хныкать, что-то говорить, но Дитрич уже не слушал. Дела «Георгина», команды их с Ульяной больше не касаются. Правда Ульяна всё равно оставила под их подушками мешочки с заговорëнными травами и амулеты. Дитрич не стал ничего говорить. Когда Ульяна сунула ему в руки сумку из грубой ткани, Дитрич повесил её на плечо, и они вышли из кубрика.       Ступени короткой лестницы противно скрипели, и Дитрич только сейчас понял, что это дико раздражает. Как и порожек, о который он первые месяцы спотыкался, как и холодные брызги солёной воды. Дитрич уже хотел было вытереть лицо рукавом, но понял, что влага на коже не морская, а… иная. Под подошвой хрустнул снег, который он сам впервые почувствовал только в мире людей. В носу защекотал мороз, пальцы тут же закусало. Вороны, сидевшие на мачтах, видели крупные хлопья, медленно укрывающие палубу, пристань, город и капитана, стоявшего у борта вместе с парой сумок, из одной из которых выглядывала Маргарита. Зазвенели колокольчики, которые Ульяна развешивала, дабы защитить корабль и призвать удачу. Носа Дитрича снова коснулся дым костра хексов и полыни, которую жгла Ма-Нгана.       Встав рядом с Арне, Дитрич сказал:       — Хексы идут сюда. Они знают, что мы провели ритуал.