Что это?

Утро наступило тихо. Лола проснулась не сразу — сначала просто лежала, кутаясь в одеяло. В комнате было холодно. Слишком холодно для утра. Она поморщилась и села, проводя рукой по волосам. — Ну и домик… — пробормотала она себе под нос. Где-то внизу уже слышались голоса. Живые. Обычные. Как будто ничего странного вчера не происходило. Кухня встретила её запахом чая и тихими разговорами. Дэн стоял возле холодильника и задумчиво смотрел внутрь. — Ты туда пялишься уже минуты две, — заметила Стейси. — Я надеюсь, еда материализуется сама. — Ты уже съел половину запасов. — Я растущий организм, — спокойно ответил он. — Это звучит как угроза холодильнику, — фыркнула Стейси. Дэн даже не обернулся. — Холодильник должен бояться. Лия сидела у окна с кружкой горячего шоколада. Огромное тёмное худи почти скрывало её фигуру, длинные тёмно-русые волосы спадали на плечи. Она смотрела в окно так спокойно, будто мир за стеклом её вообще не касался. Марк подошёл и поставил перед ней тарелку с печеньем. — Ты опять ничего нормального не ешь. — Я пью шоколад, — спокойно ответила она. — Это не считается едой. — Для неё это считается стилем жизни, — хмыкнул Дэн, наконец оторвавшись от холодильника. Лия чуть улыбнулась и взяла одно печенье. Пауза была короткой, почти домашней. Она молча посмотрела на тарелку, потом — в сторону Дэна. И так же молча протянула её ему. Дэн на секунду замер. — Это мне? Лия кивнула. Он взял сразу несколько, как будто боялся, что передумают. — О, еда, — сказал он тише, с довольным спокойствием, почти лениво, как кот, которому наконец дали то, что он ждал. — Предсказуемо, — пробормотала Стейси. — Я не предсказуемый, — спокойно ответил он, уже жуя. — Я просто честный. Лия снова уткнулась в кружку, а на её лице мелькнула едва заметная улыбка. Марк поднял взгляд на Лолу, которая только вошла на кухню и ещё сонно моргала. — О, доброе утро, — сказал он спокойно. — Доброе? — Лола зевнула, опускаясь за стол. — Скорее холодное. — Холодное, — подхватила Стейси, опираясь о стол. — Я ночью просыпалась и реально думала, что окно открыто. — У меня тоже, — тихо добавила Лия. Дэн пожал плечами, как будто это вообще не проблема. — Старый дом. Не парьтесь. Лола медленно подняла на него взгляд. — Ага… у тебя на всё один диагноз: “старый дом”. Она взяла кружку, согревая руки. На секунду повисла пауза. Спокойная. Почти уютная. Как будто ничего не изменилось. Марк отставил кружку и оглядел стол. — Кстати… у нас еда начинает заканчиваться. — Уже? — Лола удивлённо подняла брови. — Мы же только приехали. — Ну да, — пожал плечами Дэн. — Но нас тут не двое. — И аппетит у некоторых, — добавила Стейси, глянув на него. — Эй, — усмехнулся он. — Я просто нормально ем. Лия тихо вздохнула, глядя на почти пустую упаковку. — Надо где-то купить ещё… Марк кивнул. — Вот именно. Вопрос только — где? На секунду все замолчали. — Тут вообще есть хоть что-то? — Лола обвела взглядом кухню. — Вчера мы почти никого не видели, — заметила Стейси. — И это уже странно. — Значит, проверим, — сказал Марк, вставая. — Должен же быть какой-то магазин… или хотя бы ларёк. — Или этот дед откроет нам свой супермаркет, — протянул Дэн. — Очень смешно, — буркнула Стейси, но тоже поднялась. Лола взяла куртку, на секунду задержав взгляд на столе. Листок всё ещё лежал там. Сложенный. Тихий. Будто его и не трогали. Она быстро отвела взгляд. — Пошли, — сказала она. — Пока я не передумала выходить. Они вышли на улицу. И сразу почувствовали это. Тишину. Слишком тихую. Ларёк они нашли почти случайно. Он стоял у дороги — перекошенный, будто его давно должны были снести, но почему-то не трогали. Выцветшая вывеска едва держалась, покачиваясь от ветра. — Наконец-то еда… — облегчённо выдохнула Лола. Внутри было темно. Слишком темно для дня. Колокольчик над дверью не звякнул. За прилавком стоял тот самый дед. Тот самый. На секунду стало тихо. — Это опять он… — прошептал кто-то. Дед медленно поднял голову. Его глаза были мутными, но он смотрел прямо на них. — Вы всё ещё здесь, — сказал он. Никто не ответил. — Мы просто хотели купить еды, — спокойно сказал Дэн. Дед не двигался. — Покупайте… и уходите. Они переглянулись. Лола пожала плечами и начала брать еду с полок. Шуршание упаковок звучало слишком громко. Слишком. Когда они подошли к прилавку, дед вдруг наклонился ближе. — Вам нельзя здесь оставаться. — Да поняли уже, — фыркнула Лола. — У вас тут что, секта? Дед проигнорировал её. — У этой деревни есть правила. Тишина. — И если хотите жить… вы будете их соблюдать. Лола закатила глаза. — Серьёзно? Вы нам угрожаете? — Я предупреждаю. Голос стал тише. — После часа ночи нельзя шуметь. — Нельзя включать свет. Теперь никто не смеялся. — Двери и окна должны быть заперты. Тишина стала тяжёлой. — И… — он замолчал, будто прислушиваясь, — не открывайте, если услышите стук. — Всё, пошли отсюда, — резко сказала Лола. Они быстро вышли. Колокольчик так и не звякнул. Лола усмехнулась уже на улице: — Больной какой-то. Но никто не поддержал. Дом встретил их той же странной тишиной. Словно за время их отсутствия ничего не изменилось… и одновременно стало хуже. — Я спать, — устало бросила Лола, ставя пакет на стол. Никто не спорил. Они разошлись по комнатам. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Свет погас. Дом погрузился во тьму. Ночь наступила слишком быстро. И слишком тихо. Сначала всё было нормально. Сон тянул вниз, тяжело, медленно. А потом… скрип. Едва слышный. Пауза. Шаг. Тишина. — Показалось… — пробормотал кто-то. Одеяло натянули выше. Скрип. Ближе. Шаг. Ещё один. Медленный. Тяжёлый. Словно кто-то ходил по дому. Но никто не встал. Никто не проверил. Никто не включил свет. Сон оказался сильнее. Или… что-то не дало проснуться. Шаги исчезли. Дом снова стал тихим. Слишком тихим. А за одной из дверей… кто-то стоял. И слушал.