1

      Молния всё еще рябит нестерпимо синей вспышкой перед ее глазами, когда она опускает руки вниз. Катара позволяет ледяной воде обрушится на землю, они обе — и Катара, и Азула — закашливаются, рвано хватают воздух, который у них явно был на исходе.       Катара переводит взгляд на Азулу, изучает ее на мгновение, прежде чем повернуться и сорваться на бег. Принцесса огня совсем не похожа на саму себя: черные как ночь волосы растрепаны и больше не уложены в блестящий узел; на лице гримаса то ли от боли, то ли от подступающего осознания своего поражения. Но мага воды волновало другое. Она скользнула взглядом по цепям. Металлические цепи Катара защелкнула с особой тщательностью еще тогда, когда они вместе с Азулой взлетели вверх в столпе ледяной              Прочно. Надёжно. Теперь она не представляет опасности.       Злополучная молния все еще бьется перед глазами. Катара не забывает ни на мгновение ни электрического света, ни фигуру человека, бросившегося перед ней в самое пекло.       Того, кто принял весь удар.       Того, благодаря которому, Катара всё еще здесь, живая и невредимая. Молния бы убила ее, пронзила точно стрела беззащитную птичку.       — Зуко, — выдохнула Катара и бросилась к обмякшей на земле фигуре.       Ее сердце отбивало сумасшедшие удары, когда она упала перед ним на колени, не успев должным образом затормозить. Оно билось похороннным маршем тогда, когда ее дрожащие руки перевернули неподвижное тело.       Лицо Зуко мертвенно бледное. Веки плотно сомкнуты. А на груди, прямо в центре… Там зияет чудовищный кровоподтек. Рана столь глубокая, что, казалось, молния прожгла Зуко насквозь.       Но Катара больше не была маленькой девочкой. Эта война вылепила ее, подобно ремесленнику, корпящему над статуей, выточила ее подобно воде, меняющей форму камня. Теперь она маг воды, воин и целитель. Целитель. Вот что важно прямо сейчас.       Она взяла себя в руки. Сделала глубокий вдох, собралась с силами. Затем ее руки призвали воду, влага легко откликнулась на ее зов. Катара направила всю свою силу, все свои целительские потоки в центр раны, прямо в чудовищное кровавое мессиво.       Она сосредоточилась. Вода под ее руками замерцала мягким голубым светом.       Она исцеляла.       Маг воды не слышала истеричных завываний Азулы, и не видела, как слуги нации огня, совершающие до этого церемонию, столпились в дверях и смотрели на них, потеряв дар речи.       Весь ее мир сосредоточился на одном человеке.       Вся ее магия хлынула к Зуко подобно тому, как потоки небольших вод неизбежно устремляются в море.       Хоть бы не опоздала, металась мысль на периферии сознания, хоть бы получилось, умоляла она, сама не зная, к кому обращается.       Наконец тихий вздох. Небольшое шевеление, еле слышный шелест одежды, что последовал за движением.       — Спасибо, Катара, — тихо говорит Зуко.       Теперь его лицо, ожившее, пришедшее в сознание, показалось Катаре отблеском света в холодные дни. Его глаза, смотрящие на нее с такой любовью, теплом и благодарностью… Сейчас Катара не могла поверить, что когда-то они могли быть врагами.       На глазах проступает соленая влага. Облегчение накатывает волной, плечи Катары опускаются, до этого будто сведенные неподъемной тяжестью.       — Думаю, я — та, которая должна благодарить, — признается она.       Зуко отвечает ей слабой улыбкой. Она придерживает его, помогая встать. Они замирают вдвоем перед рухнувшей на землю Азулой. Принцесса огня полностью беспомощна в этих цепях, истерика исказила ее красивое лицо. Азула металась, плевалась синим пламенем. Из карих глаз лились слезы, а сама она, задыхаясь и всхлипывая, выкрикивала путаные обрывки фраз.       Катара взглянула на Зуко, и по его выражению лица прочитала те же мысли.       Ему было ее жаль.       Перед ними была больше не принцесса огня, коварная, беспощадная и безупречная, выжигающая все дотла, не совершающая ни единой ошибки. Это была просто несчастная девочка в плену своей боли.       — Мы сделали это, — говорит Катара.       — Да, — вторит Зуко, — Вместе.       Катара поворачивает голову. Ветер треплет темные волосы Зуко, сейчас его шрам, красноватое обугленное пятно, столь напоминал горящий рассвет, что восходил над их головами.       Рука Зуко благодарно сжимает ладонь Катары. Маг воды чувствует, как искра, электрическая, но не смертельная как молния Азулы, а мягкая, невесомо легкая, пробежала в ее руку.       Она смущается, отводит взгляд. Именно в этот момент Зуко охает. Ноги его подкашиваются. Он оседает на землю, невольно тянет за собой Катару.       — Зуко! — паникует она.       Принц Огня лишь морщится.       — Ничего, это пустяки.       Но Катара уже пробежалась глазами по его ране. Она поджимает губы. Складка на лбу гнется в задумчивой линии.       — Твоей ране нужно время на исцеление, — заключает она, нахмурившись, — Мы должны поработать над этим.       — Я в порядке, — отмахивается Зуко, но Катара не верит ему ни на секунду.       Чужие шаги раздаются от них совсем близко, когда Катара замечает людей огня, спускающихся к ним.       Ее руки оставляют Зуко на мгновение. Оставляют, чтобы собрать воду со всей площадки. Потоки хлынули к ним, затянулись вокруг Зуко с Катарой подобно щиту, а сконцентрированные водные канаты зависли наверху, готовые к атаке.       — Спокойно, маг воды, — человек в красных одеждах поднимает руки в оборонительном жесте. — Мы здесь, чтобы помочь принцу Зуко.       — Ах, теперь он принц для вас, — щурится Катара.       Рука Зуко невесомо дотрагивается до ее плеча.       Она почти что вздрагивает.       Тёплая, думает она внезапно, его руки всё еще теплые.       Она подумала о том, каким холодным и безжизненным было бы тело Зуко, если бы не ее целительная магия. Его лицо навсегда запечатлелось бы мертвенной отметкой смерти. Глаза цвета теплого янтаря никогда не открылись бы, не посмотрели бы на нее таким удивительным взглядом, а может и вовсе угасли бы в мгновение ока, оставшись лишь слегка приоткрытыми. Руки Зуко лишь свисали бы вдоль его тела, безвольно и бесполезно. Эти мысли жалят ее изнутри точно испуганная змея.       — Все в порядке, — говорит Зуко. Поток мыслей Катары прерывается. Она сосредотачивается на усталом тоне его голоса. — Мы должны им довериться. Пойдем с ними, там ты сможешь отдохнуть…       — Зуко, твоя рана!       — Или посмотришь мою рану. Мы сделали все, что должны, Катара. Если Аанг победил моего отца, то все решено и вопрос коронации закрыт. Если же нет… Мы останемся здесь и встретим трудности с честью.       — Аанг не может проиграть.       — Да. Не может. Но и мы не можем стоять вот так всё это время.       Катара кивает. В этом есть здравый смысл. Это не первый раз, когда она ему доверяется.       — Ты доверяешь им? — спрашивает она прямо.       Это то, что ее сейчас волнует. Зуко ранен. Катара вымотана. Они оба в объективном меньшинстве.       А неопределенность, открытый вопрос о том, кто одержит вверх, Озай или Аанг, ставил Зуко и Катару в уязвимое положение.       Если Аанг победит, Зуко коронуют. Если нет… Им придется сражаться вновь. Возможно, им, как и остальным, выпадет столкнуться лицом к лицу с Озаем.       Тогда выбора не будет ни у кого. Биться на смерть. Не отступать, пока есть хоть крохотный шанс.       Катаре не нравилось об этом думать. Она с сомнением вглядывается в лицо своего друга.       Но уголки губ Зуко лишь приподнимаются в лёгкой улыбке.       — Доверяю ли я им? — переспрашивает он. В его голосе проскользнуло нечто столь похожее на нежность. — Я доверяю тебе, Катара. И ты тоже верь.       У Катары совсем не находится возражений.       Она отпускает воду, нащупывает ладонь Зуко. Их пальцы переплетаются так, что это кажется магу воды столь естественным, что и солнце, воссиявшее на небе несмелыми оранжевыми лучами. Даже тогда, когда люди огня понесли его тело внутрь, Катара не размыкала руки.       Это всё еще они вдвоем против всего мира.