Часть 1

Ветер гудел в арках древнего храма, подхватывая слова гуру Патика, словно собирался унести их в само небо. —Ты — ветер, свободный и вечный — провозглашал старик, его глаза, мудрые и ясные, были устремлены на Аанга. Аанг, в своих лучших желто-оранжевых одеяниях, чувствовал, как каждое слово проникает в него глубже любой техники воздушного контроля. —А я буду океаном, что направляет твой путь — вторила Катара, ее голос дрожал не от волнения, а от непоколебимой решимости. Ее синее платье невесты воздушных кочевников развевалось, смешиваясь с краями одежды Аанга. Они повторяли древние клятвы, их пальцы сплетались — ее теплые, слегка шершавые от постоянной работы с водой, его — тонкие и проворные. Сокка, стоявший рядом с Тоф в качестве свидетеля, безуспешно пытался сглотнуть ком в горле. Сокка, смотрел на Аанга и ему не верилось, что его лучший друг, Аватар, в этот момент был просто влюблённым мальчишкой, чьё сердце колотилось так, что, казалось, заглушит и голос Гуру. Тоф внезапно фыркнула — она уловила резкий всплеск земной энергии под Аангом, когда пальцы Катары нечаянно коснулись его ладони. Когда обряд завершился и Патик возложил им на головы гирлянды из засушенных горных цветов, тишина взорвалась. Сокка не выдержал первым, схватив их обоих в объятия с криком: —Так! Где еда? Я с голода умру раньше, чем вы доберётесь до алтаря Волчьей бухты! Все засмеялись, и напряжение улетучилось. *** Племя Воды встречало их солнцем. Здесь, в мире Катары, царили иные законы. —С сегодняшнего дня и до церемонии жених не должен видеть невесту — объявила бабушка Кана, и в ее голосе звучал железный тон традиции, пережившей войну. Аанг протестовал лишь взглядом, но Катара уже касалась его щеки быстрым, тайным жестом. —Всего несколько дней — прошептала она, и в ее глазах вспыхнула искра вызова, прежде чем Сокка увел Аанга прочь. Дни тянулись в мучительном, сладком ожидании. Аанг тренировался со взрывными движениями, пытаясь изгнать из тела нетерпение. Катара, окруженная женщинами племени, которые готовили ее наряд и учили старинным песням, ловила себя на мысли о том, как ветер завывает в ее окне, будто напоминая о нем. Вечером накануне свадьбы, когда синий сумрак окутал лед, она вышла подышать и увидела знакомый силуэт на дальнем ледяном мосту. Он смотрел не на нее, а на луну — их молчаливую свидетельницу. Ее пальцы непроизвольно сжали амулет на шее. Луна серебрила лед под его босыми ногами, но холод не достигал кожи — внутри бушевал огонь. Всего несколько дней, — эхом звучал ее шепот, превратившийся в пытку. Ветер с моря донес запах снега и… жасмина? Аанг обернулся. Она стояла в трех шагах, завернутая в меховой плащ поверх тонкой свадебной ночной рубашки. Ее волосы, распущенные по настоянию женщин племени, струились темным водопадом. — Ты нарушаешь правила, — его голос прозвучал хрипло. — Ты тоже, — Катара сделала шаг, и лед под ней мягко вздохнул. — Я не могу больше ждать. Расстояние исчезло. Его руки вцепились в складки меха на ее спине, притягивая к себе, а ее пальцы впились в его плечи, прижимаясь всем телом. Поцелуй был не воздушным, а земным — жадным, солевым на вкус от морского бриза, полным того обещания, которое они дали друг другу в храме. — Они говорят, — она оторвалась, чтобы проговорить слова прямо в его губы, — что невеста должна быть чистой духом. Но мой дух… он кричит о тебе. Только о тебе. — Катара, я безумно соскучился… —прошептал Аанг ей на ухо. Аанг наклонился, его нос упёрся в её холодную щеку, а потом — губы нашли угол её рта, жадные, но заряженные той древней силой, что гудела в их венах. Катара ответила не словом, а движением — её руки вцепились в складки его одежды, притягивая его ближе, пока их тела слились в один силуэт. *** Солнечный свет казался Аангу слишком ярким. Его пальцы нервно перебирали складки красного свадебного кимоно. В груди гнездилась тревожная пустота, знакомая лишь с тех пор, как их с Катарой разлучили до свадебной церемонии. — Теряешь форму, Повелитель, — бархатный голос Айро прозвучал прямо за плечом. Старик положил ему на плечо теплую тяжелую ладонь. — По древним законам твоего народа вы с Катарой уже стали одним целым. Осталось совсем чуть-чуть, и вы будете женаты по законам пламени Воды. Сокка, сверкая зубами в широкой ухмылке, врезался в поле зрения, толкнув Аанга в бок. — Признавайся, уже трясешься? Не можешь и дня без моей сестры! Боюсь представить, что будет через год! Из-под арки, донесся хриплый хохот Тоф. — Да он уже, наверное, придумал имена всему десятку! Маленькие воздушные шарики или водные чертенята — скоро тут будет не пройти! Слова о детях ударили Аанга теплой волной, размывая тревогу. Он представил не воздушных кочевников или магов воды, а их детей. Смех Катары в их голосах, её упрямый взгляд в голубых глазах. Продолжение их любви, воплощенное в плоти. Тень упала на него, и Аанг встретился взглядом с Хакодой. Глаза вождя были влажными. — Моя девочка… — он сглотнул, положив руку Аангу на затыток, в отцовском жесте. — Она нашла человека с сердцем, большим, чем титул Аватара. Береги её. И… позволь ей иногда беречь тебя. Голос зовущего жреца разрезал воздух. Аанг сделал глубокий вдох, и пустота внутри заполнилась тихим, уверенным пламенем. Он увидел Катару и шагнул навстречу ей, туда, где её синее платье сливалось с океаном, а глаза нашли его в толпе. Её улыбка, такая знакомая и такая новая в этот день, была маяком, к которому он стремился. Всё остальное утратило значение. Осталась только она, его Катара, и их будущее, которое начиналось прямо сейчас. Когда он подошёл к ней, их руки соприкоснулись. Тепло её ладони, такое же, как и в тот день, когда они впервые встретились, пронзило его до глубины души. Она посмотрела на него, и в её глазах он увидел отражение своего собственного счастья, своей надежды, своей любви. Жрец начал говорить, его слова сплетались с шумом и криками, создавая мелодию, которая звучала только для них двоих. Аанг слушал, но не ушами. Он слушал сердцем, чувствуя, как каждое слово укрепляет их связь, как невидимые нити сплетаются между ними, делая их единым целым. Он видел, как Катара улыбается, когда жрец говорит о единстве душ, о совместном пути, о поддержке и понимании. Он чувствовал, как её рука сжимает его в ответ, когда он произносит свои клятвы. Это было больше, чем слова. Это было обещание, данное не только ей, но и всему миру, который они поклялись защищать вместе. Когда они обменялись кольцами, сделанными из переплетенных водорослей и лунного камня, Аанг почувствовал, как на его палец ложится не просто украшение, а символ их нерушимой связи. Это было осязаемое подтверждение того, что они теперь не просто Аватар и маг воды, а муж и жена, два сердца, бьющиеся в унисон. *** После церемонии, когда толпа взорвалась ликованием, Аанг и Катара стояли, обнявшись, глядя друг на друга. В её глазах он видел не только любовь, но и силу, решимость и готовность разделить с ним все испытания, которые принесет будущее. Он знал, что с ней рядом он сможет преодолеть всё. Сокка, как всегда, не мог удержаться от шутки, но на этот раз в его голосе не было и тени насмешки. —Ну что, брат, теперь ты официально в моей команде! – сказал он, хлопая Аанга по плечу. Тоф, прищурившись, добавила: —Надеюсь, ты не будешь слишком много времени проводить в облаках, Аанг. У нас тут есть дела, которые требуют твоих ног на земле. Айро, с мудрой улыбкой, просто кивнул им обоим. —Пусть ваш путь будет освещен мудростью, а сердца полны любви. Вы – новая глава в истории мира. Аанг посмотрел на Катару, и в этот момент он понял, что пустота, которую он чувствовал утром, исчезла без следа. Её место заняло чувство полноты, счастья и безграничной любви. Он был готов ко всему. Он был готов к их будущему. Он был готов к тому, чтобы быть её мужем, её партнером, её Аватаром, который теперь имел не только силу стихий, но и силу семьи. И это было самое главное. *** Свадебное торжество в зале Совета Племени Воды уже перешло в стадию сладкого хаоса. Под сводами из льда и морозного стекла вился дымок благовоний, смешиваясь с ароматом жареной рыбы и сладких лепешек. Гул голосов, смех, ритмичный стук барабанов — все это сливалось в единый, живой пульс праздника. Аанг стоял, прислонившись к резной колонне, и его взгляд, как магнит, притягивался к Катаре. Она танцевала с Соккой, отбивая замысловатые па племени, ее синее платье с серебряной вышивкой в виде волн развевалось вокруг нее, как всплеск в лунном свете. Каждый поворот ее запястья, каждый изгиб тела был чистым, мощным изяществом магии воды. Он видел, как мелкие капли пота сверкали на ее шее, над линией декольте. Его собственное сердце билось в унисон с барабанами — тяжело и настойчиво. Их взгляды встретились сквозь толпу. Не смущенная, не робкая, а медленная, умышленная встреча, от которой воздух между ними стал густым, как в пустыне Си Вонг. Уголки ее губ дрогнули в обещающей, едва уловимой улыбке. Она что-то сказала на ухо Сокке, отпустила его руку и, не торопясь, пошла сквозь толпу гостей, направляясь к выходу на открытую террасу, омываемую холодным полярным ветром. Аанг оттолкнулся от колонны и последовал за ней, будто между ними была натянута тугая нить. За пределами зала стихли барабаны. Здесь царил только вой ветра и гигантские, переливающиеся всеми оттенками синего и зеленого столбы света Полярного сияния, пляшущие в черном небе. Катара стояла у перил, ее плечи слегка вздымались от быстрого дыхания. — Ты убежала, — сказал он, подходя так близко, что тепло ее тела уже окутывало его сквозь тонкую ткань одежд. — Там было душно, — ее голос был низким, немного хриплым от смеха и пения. Она повернулась к нему. Сияние играло в ее темных глазах, превращая их в бездонные омуты. — И шумно. Я не могла тебя слышать. — Я ничего не говорил, — Аанг коснулся ее щеки, провел большим пальцем по высокой скуле, чувствуя под кожей учащенный пульс. — Твое сердце говорило, — прошептала она, наклоняясь так, что ее дыхание, пахнущее медовым вином, коснулось его губ. — Оно стучало громче любого барабана. Мой муж. Мой Аватар. Его руки сами нашли ее талию, притянули к себе, пока между ними не осталось и сантиметра. Ледяной воздух обжигал легкие, но внутри него бушевал пожар. Он прижался лбом к ее лбу, закрыв глаза, погружаясь в этот момент, в ее запах — морской соли, кожи и чего-то невыразимо своего, только ее. — Катара… — его голос сорвался. Он чувствовал, как дрожь пробежала по ее спине под его ладонями. — Покажи мне, — она поймала его руку, прижала его ладонь к вырезу своего платья, к теплой, упругой коже над сердцем. — Покажи мне своё прошлое, покажи ещё раз то место, которое воспитало такого могущественного Аватара. —Ты хочешь отправиться в Южный Храм Воздуха?—спросил Аанг. Ее руки притянули его к её губам и сплелись в поцелуе. Этот поцелуй был ответ на его вопрос, самый точный ответ. Вся вселенная сжалась до двух сердец, выстукивающих один и тот же дикий ритм в ночи. *** Аппа взмыл в прохладный воздух, рассекая облака, оставляя за собой лишь шелест ветра и тепло двух тел, слившихся в единое целое. Катара прижималась к Аангу, ее руки обвивали его шею, а губы жадно искали его рот. Он отвечал ей с той же силой, его пальцы впились в ее спину, чувствуя под тонкой ткань свадебного наряда каждый мускул, каждую искру желания. —Я никогда не чувствовал себя таким… свободным — выдохнул он между поцелуями, его голос смешивался с свистом ветра. —Это потому что теперь ты принадлежишь мне — улыбнулась Катара, ее глаза сияли влажным огнем. *** Аппа мягко опустился на площадку, а Аанг, не отпуская руки Катары, помог ей спуститься. Воздух был пронизан тишиной, которая казалась здесь не пустотой, а ожиданием. —Здесь, — он указал на резные арки, полуразрушенные, но все еще прекрасные, — мы играли. Мой учитель говорил, что свобода воздуха начинается с свободы движения Катара прижалась к его плечу, её дыхание было теплым пятном на его холодной шее. —Я вижу их, — сказала она тихо. — Вижу маленького тебя, бегущего между колонн. Он провел её дальше, к внутренним покоям. В его комнате почти ничего не осталось — лишь ветер и следы времени. Но когда Катара обернулась к нему, её глаза были влажными. —Это было твоё убежище — прошептала она, и её пальцы легли на его грудь, как будто ощупывая не стены, а его сердце. *** Наконец, они стояли перед простым камнем. Аанг опустился на колени, но Катара не отпустила его руку — она осталась рядом, её бедра касались его плеча. —Гиатцо, — начал он, и его слова были прерывистыми от невысказанного, — я привел её. Она теперь моё всё. Катара положила свою ладонь на камень, как будто передавая тепло через время. —Я буду хранить его, — сказала она не старому учителю, а Аангу, глядя прямо в его глаза. — Всем своим существом. *** Аанг не выпускал Катару из своих объятий даже когда они уже переступили порог их дома, его пальцы впились в её пояс так, будто он снова боялся потерять её в вихре очередной катастрофы. Воздух вокруг них всё ещё трепетал от энергии недавнего путешествия, заряженный ароматами южных морей и древних храмов. —Я думаю о тебе каждую секунду — его слова смешались с горячим дыханием, когда он прижал её к холодной стене прихожей, его губы нашли её шею, а рука уже скользила под ткань её платья, нащупывая знакомый изгиб её бедра. Катара ответила ему вздохом, который был больше согласия, чем сопротивления, её пальцы тянули его ближе. —Покажи мне, как сильно ты тоже хотела этого — он прошептал, его голос был низким и властным, совсем не похожим на того беззаботного мальчика, которого она знала годами. Она ответила движением, закинув одну ногу вокруг его талии, приглашая, требуя большего. Его губы обжигали её кожу, оставляя влажные тропинки по пути, а зубы слегка задевали чувствительное место, заставляя Катару вздрогнуть и глубже вцепиться в его плечи. Воздух гудел вокруг них, заряженный неконтролируемой энергией, которая заставляла дрожать оконные стёкла в деревянных рамах. —Я чуть не сошёл с ума, от того, что не видел тебя до нашей свадьбы — выдохнул Аанг, его рука скользнула между их тел, ладонь влажно и уверенно прижалась к самому центру её жажды через тонкую ткань нижней одежды. Катара вскрикнула, её голос сорвался на хриплый стон, когда её бёдра сами потянулись навстречу давлению. Он сжал её крепче, подняв выше, так что их взгляды оказались на одном уровне. В его глазах бушевала буря — не воздушная стихия, а что-то древнее и плотское. —Говори мне — приказал он, и его палец провёл резкую, влажную линию через ткань, сводя её с ума.—Говори, чего ты ждала всё это время. —Тебя — вырвалось у неё, и слово раскололо тишину, как лёд под ударом посоха.–Только тебя, Аанг. Он не стал тратить время на слова. Его пальцы вцепились в края её простой хлопковой одежды, и резкий звук рвущейся ткани смешался с её следующим вдохом. Под ней ничего не было — только горячая, влажная гладь кожи, которая теперь полностью открылась его взгляду и его прикосновениям. —Чувствуешь? — его голос был низким и густым, как смола. Палец, уже не встречающий преград, погрузился в её тепло, нашел ту напряженную, трепещущую точку и начал двигаться — медленно, с разрушительной точностью. Катара закинула голову назад, её крик был поглощён древесиной стен, которая, казалось, сама пульсировала вместе с ними. Он наблюдал, как её тело изгибается, как каждый мускул подчиняется примитивному ритму, который он задавал. Это было не управление стихией — это было управление самой её сущностью. Внезапно он остановил движения, заставив её застыть в мучительном ожидании, её глаза широко открылись, полные немого вопроса. —Не всё сразу — прошептал Аанг, его губы почти касались её уха.—Я буду брать это по частям. Как я брал тебя годами — мечтой, взглядом, дыханием в темноте. Он опустил её на пол, но не отпустил. Их тела теперь лежали на холодных деревянных плитах, а над ними стена продолжала свой тихий трепет. Его ладонь закрыла её грудь, и он почувствовал, как её сердце колотится под кожей, словно плененная птица. Аанг прижал её  всей тяжестью своего тела. Его дыхание — горячее, звериное — смешивалось с её прерывистыми вздохами. Катара пыталась говорить, но слова превращались в бессвязный поток воздуха, когда он вновь погрузил пальцы в её влажную глубину, теперь уже двумя, растягивая, готовя. Звук расстегивающегося ремня был тихим, но окончательным. Катара увидела его напряжение, готовность, и её собственное тело ответило внезапным глубоким трепетом. Она подняла руку, не для сопротивления, но чтобы коснуться его лица, провести пальцами по линии его челюсти, такой знакомой и такой чужой сейчас. Его член, горячий и напряженный, прижался к её внутренней стороне бедра, и Катара издала резкий, сдавленный звук — не страх, но признание. Аанг медленно, с хищной точностью, ввел себя в нее. Не было нежности, только утверждение — захват. Катара вскрикнула, её тело выгнулось, принимая его, заполняясь до предела. Он замер на мгновение, ощущая каждое её внутреннее сокращение, каждый трепет её стенок, которые обхватили его как своё. Он начал двигаться — сначала медленно. Затем ритм ускорился. Катара потеряла слова, потеряла мысли; осталось только чувство — давление, жар, растущая, неконтролируемая волна внутри её живота. Его пальцы снова нашли её скрытый центр, крутя, сжимая, совпадая с каждым его движением. Она почувствовала, как что-то внутри нее срывается с якоря — не просто удовольствие, но освобождение. Слезы смешались с потом на её лице. Аанг наблюдал, его темные глаза пылали удовлетворением. Аанг поймал её губы в поцелуй, жестокий и требовательный, заглушая её стон. Его рука соскользнула с её клитора к точке их соединения, ощущая, как её плоть обжигающе плотно обхватывает его. —Ты моя — прошипел он против её рта, и это не было вопросом. Катара встретила его следующий, почти выворачивающий толчок глухим рычанием, который перешёл в прерывистый смех. Её ноги обвились вокруг его поясницы, пятки впились в ягодицы, притягивая его ещё глубже. Он почувствовал, как внутри неё всё начало судорожно сжиматься, волна за волной. Её экстаз был не капитуляцией, а вызовом — цунами, ответившим на извержение вулкана. Аанг оторвался, чтобы видеть её лицо, искажённое гримасой абсолютной потери контроля. Его собственное тело натянулось, как тетива. —Вместе— приказал он, голос сорвавшийся. Его движения стали хаотичными, живот прижимался к её клитору с каждым толчком. Она крикнула, её спину выгнуло дугой, и в этот миг он отпустил себя, изливаясь в неё горячим потоком, пока её внутренности ещё судорожно пульсировали вокруг него. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание. Катара чувствовала, как его семя, липкое и теплое, вытекает из неё на простыню, но Аанг лишь крепче прижал её к себе, его руки железными обручами сомкнулись на её талии. —Ты закончил в меня?— её шёпот был скорее утверждением, чем вопросом, оттенённым лёгкой дрожью. —Да — его голос прозвучал прямо у её уха, низкий и насыщенный, не оставляя места для сомнений. Тогда она повернула голову, её синие глаза, обычно ясные как горное озеро, сейчас были затуманены. —Аанг… ты не боишься? Что я могу… Он не дал ей договорить. Внезапным движением он перевернулся, уложив её под себя, и теперь его взгляд, серьёзный и пламенный, пронзил её насквозь. Он прижал ладонь к её животу, плоский и тёплый под его пальцами. —Ты — моя жена, — проговорил он, и каждое слово было подобно клятве, высеченной в камне. — Моя душа, моя Катара. Ты — самое драгоценное, что у меня есть в этой и всей остальных жизнях. Её дыхание застряло в груди. Он наклонился ближе, и его губы коснулись её виска, её щеки, уголка её рта в лёгких, пьянящих поцелуях-обетах. —Я хочу от тебя детей, — шептал он между прикосновениями, его слова текли, как тёплый мёд. — Хочу видеть, как твои глаза светятся, вынашивая нашу жизнь. Хочу видеть, как в них отражается наша дочь. Хочу учить нашего сына управлять ветром. Он не просто говорил — он заклинал, вплетая в её сущность свои мечты. Его шепот стал ещё тише, ещё интимнее, горячее. —Я люблю тебя до боли в костях, до одышки в лёгких. Ты — моя вечная. Она лежала в его объятиях, он испытывал трепет от осознание того, что она его жена. И этот лёгкий трепет рождал в нём понимае того, что он теперь для неё щит. Что он сделает всё, что в его силах, чтобы она жила счастлива и ни в чём не нуждалась.