1

— Мх-м… Очередной, давящий на слух мучительный стон — и Влад, не выдержав, рывком поднялся на кровати в полусидячее положение. Ладони вдавил в матрас позади себя, опираясь. «Вот тебе и выспался…» Дурной после сна, провел ладонью по лицу ото лба к подбородку, сгоняя туманную муть и, поморгав, чуть приоткрыл влажные глаза. Тянуло завалиться обратно и сомкнуть веки просто по-страшному, особенно после отпаханных без перерыва четырех пар, во время которых он просто изо всех сил держался, чтобы не рассыпаться от усталости. Весь день ноги болели настолько, что он готов был упасть в первом попавшемся месте. И вот, кажется, только добрался до мягкой, теплой кровати, соблазняющей его с самого раннего утра, а тут… Когда сознание более-менее прояснилось и зыбкая граница между сном и реальностью утвердилась, он глянул на источник страдальческих звуков сбоку. Красно-оранжевые лучи едва-едва занимающегося рассвета падали на кровать, обозначая очертания фигуры Вари, свернувшейся под пушистым полотнищем одеяла, бессовестно стащенным с него полностью. «Ясно, почему замёрз», — пролетела смешанная с усмешкой догадка. Девушка, казалось, лежала неподвижно. Но уже спустя пару секунд, зашипев, она тяжело перелегла на живот, вытягиваясь, и, повернув голову, утонула щекой в перьевой подушке. Ещё полминуты — и опять сжалась в комок, уходя по макушку под одеяло. Откинув его край, Влад прижал запястье к щеке Вари. Чувствовалась характерная сонная горячечность, но, к счастью, без жара. Снова сдавлено простонав, она крутанулась на спину и поджала поближе ногу, согнутую в колене. Лицо искажала гримаса боли — нахмуренные темные брови и поджатые губы отвечали за себя. — Эй, Колючка… — хрипловатым шепотом позвал Влад, слегка тряхнув за плечо. — Варя… Проснись. Вставай. Тебе плохо? Что-то невнятно промычав, она отвернула голову. — Варя… Поднимись на секунду. — М-м… Что? Наконец, она неохотно открыла глаза и, щурясь, снизу вверх пару секунд молча поглядела на него. — Все в порядке? — уточнил парень, не отводя взгляд. Варя не ответила — лишь поморщилась и, подобно ему упираясь руками позади себя, с трудом села. Ещё с пылающей кожей, какая-то изможденная и ничего не понимающая, пару секунд она недвижно сидела, собираясь с мыслями. Влад окинул взглядом ее фигуру: побледневшую, с блестящими, промокшими от пота волосами и тяжело и шумно дышавшую — внимательно и настороженно, цепляясь за каждую ранее не замечаемую деталь в состоянии. — Ты хнычешь уже часа два, что не так? Варя неопределенно мотнула головой: — Живот болит сильно… Он, соображая, тупо уставился вперёд себя — в мутную, пробуженную посреди ночи голову идеи шли туго. Это она простыла? Или съела что не то? Тем временем Варя скатала одеяло в ком, прижимая к животу и тем самым открыла место на простыни, где она спала. Влад пригляделся — огненные рассветные лучи выскакивали в полутьме, на белоснежном белье калейдоскопом, мешая детальному восприятию. Но все же удалось разглядеть широкое бордовое пятно с неровными краями, расходящееся на светлой ткани. Глаза резко распахнулись, вздрогнули плечи — и прошедший от рук до груди разряд заставил встрепенулся и мигом проснуться. Взгляд заметался. На Варю. На пятно. Снова на Варю. Щелчками сменялись во внезапно активизировавшемся мозге мысли. От панического: «Что с ней?» Через соединение боли в животе и крови. И до уже успокаивающего осознания. — А… Понял, — раздался его ненамеренно заглушенный голос спустя десять секунд. Девушка подняла взгляд — и Влад молча кивнул на место позади нее. — Не-е-ет… Варя быстро посмотрела на простынь, на мокрые и липкие от крови шорты, на Влада, в смущении избока посматривающего на нее и пятно и, опустив глаза, сползла к краю кровати. Поставила ступни на пол и, не убирая с себя запутавшегося одеяла, согнулась напополам, ложась на колени. Пустой взгляд упал на линолеум. Точнее, на лишь одну изогнутую черную завитушку и завис, словно якорь, уцепившийся за первый попавшийся камень. Тело, кажется, полыхнуло с новой силой — особенно на лице и шее. Под ребрами неприятно стало мутить — и от того хуже, что это настырные чувство смешалось с физическим недугом. После пробуждения мучающие ее страдания только усилились. Живот внизу дико болел так, что отдавало резью в позвоночник, в горле стоял тошнотворный ком, задавиший сильнее от запаха и вида крови. По спине пробежали мерзкие мурашки — влажное от пота, изнуренное тело слишком быстро остывало без одеяла, но и накрыться им — сил не осталось. Хотелось просто моргнуть — и чтобы вновь сама по себе оказалась в лежачем положении. Несмотря на боль, веки все ещё слипались от мучительного желания спать. Поэтому от одной мысли, что прежде ей надо найти силы встать, помыться, переодеться, замочить постельное сразу, потому что потом кровь не отойдет, если присохнет, становилось хуже, настолько, что наворачивались слезы. Боль, тошнота и слабость обездвижили. Ещё и Влад тут… Как же не вовремя все это началось в его комнате! Если бы только знала, ни о какой ночёвке и речи бы не пошло… А он, копируя, тоже сидел неподвижно. Потерянный взгляд перебегал от простыни на открытую светлую полоску поясницы Вари — футболка неаккуратно задралась. Нет, он вовсе, конечно, не был каким-то наивным мальчиком, живущим в своем идеальном мирке и не знающим, что у женщин периодически наступают месячные. Но одно дело — слышать и просто держать в голове, как сухой факт, а совсем другое — вскочить в… хрен знает сколько утра от того, что лежащая у тебя под боком девушка начала внезапно истекать кровью. Ещё и, судя по всему, довольно болезненно. От своей внезапности все это положение вызывало странные чувства. И вовсе не страх и не отвращение — в своей жизни он навидался не только крови, но и в буквальном смысле кишков, мяса и других не более приятных проявлений человеческой физиологии во время военных действий. Теперь же ощущалось иное — необъяснимая, настойчиво грызущая тревога, расстерянность, и, признаться надо, смущение. Ведь встречались они относительно недолго — всего пару месяцев — и такие невольные и резкие «откровения» как-то по-своему задевали. Стараясь как-то поймать в кучу все чувства и первые эмоциональные всплески, как разлетевшееся конфети, он вновь провел ладонью по лицу и уже внятнее глянул на Варю, недвижно сидевшую на краю кровати. Увидел, как ее предплечья и загривок покрылись мурашками — то ли от боли, то ли от холода. И это заставило, наконец, оттаять. — Пойдем в ванную? — придвинувшись сбоку, тихо спросил он. — Варя… Девушка молчала. Неосознанно хотела принять положение статуи, чтобы он поспрашивал-поспрашивал — и отстал. Сил на какой-либо контакт не было. Поэтому она даже не дёрнулась, когда на поясницу легли горячие пальцы и стали прощупывать сквозь ткань пижамы, аккуратно пощипывая и точечно надавливая. — Пошли. Я одежду замочу, ты пока сполоснешься. — Сейчас… — Давай, десять минут, и сможешь обратно лечь, — ладонь плашмя плавно потерла спину, расслабляя мышцы. — Ну? Ответа не последовало. Влад посидел ещё секунд десять и, зевнув, наконец убрал руку. Скрипнула кровать — и Варя по шагам определила, как он поднялся и куда-то направился. Взвизгнул туго открывающийся верхний ящик древнего комода, стоящего в углу комнаты и что-то в нем зашуршало. Варя не поднимала голову — застыла, словно лягушка в анабиозе, в одном положении. Даже не моргала — все тело невольно обратилось в боль, сосредоточилось только на этом багровом жжении в матке, которое не облегчалось ни на секунду. Она уже потеряла счёт времени — хотелось, чтобы ее просто оставили в покое и никогда не пытались пошевелить. Но тут рядом вновь опустился Влад и протянул стакан с водой — стекло голубизной сверкнуло прямо перед глазами, изламывая неподвижную черную полоску на линолеуме. — Я накопал что-то из обезболивающего… Не знаю, но мне от головы после ваших пар хорошо помогает, — он фыркнул на собственную шутку, параллельно протягивая на ладони белую овальную таблетку, рассеченную поперек полосой. Варя ощутила, как тошнота от одного только запаха тела парня, подсевшего поближе, скручивает сильнее. — Ага… — с трудом выдавила она и приняла с его руки таблетку и воду. Отчаянно борясь с рвотным рефлексом, разжевала горькое обезболивающее и запила небольшими глотками, морщась от ощущения того, как острые края кусочков царапают горло. Холод воды противно провалился в желудок. — Все, как раз отпустит, пока туда-сюда… — он поднялся и, отставив взятый из ее ладони стакан, подхватил под мышки и потянул на себя. — Все, давай, Варь, поднимайся. А-то так и уснёшь… «Ага, посмотрела бы я, как ты на моем месте уснул,» — мелькнула в голове раздраженная фраза, но так и осталась безмолвной. От тошноты отнимались не только тело, но и язык. Поэтому, когда Влад все же заставил ее подняться, от смены положения голова закружилась ещё сильнее, в глазах на миг потемнело — и она бы упала, если б он вовремя не выставил руку перед ней, перехватывая поперек живота. И потом, уложив руку на талию, повел в ванную. Щёлкнул выключатель — Варя зажмурилась от яркого холодного света, залившего кафельные стены и пол. Волосы вздыбила зыбкая дрожь, голые ступни свело от прикосновения к ледяному полу. — Сможешь сама…? — Т… Т-х-х… — живот вдруг схватило в плотный узел так сильно, что ее скорчило. Чтобы не упасть, пришлось впиться пальцами в первую попавшуюся опору из-за невозможности открыть глаза из-за света. И ею оказалось предплечье Влада, в кожу которого ногти вонзились так глубоко, что впоследствии, когда сознание разъяснилось, Варя удивилась, как он в моменте утерпел и не отодрал ее от себя. Парень замер вместе с ней и ближайшую минуту никто не шелохнулся. Варя — от боли и ощущения, что почти принудительно ею засунутая в желудок смесь воды и обезболивающего от напряжения вот-вот выльется обратно, а Влад… Неясно, отчего. Когда тонус чуть-чуть ослаб, она сперва, не разгибаясь, стала часто и поверхностно дышать, восстанавливая связь с реальностью. А сама чуть не висла на руке парня, не в силах от слабости держаться самостоятельно. — Все плохо? — Сейчас… Секунду, — она разжала хватку и постаралась слегка выпрямиться — максимально медленно и аккуратно, чтобы вновь не спровоцировать спазмы. И, собравшись с силами, подалась к ванне и на секунду остановилась, схватившись за бортик. Холод чугуна, пронизывающий ладонь, немного приводил в чувства. Ощутив касания на уровне бедра, она и не пошевелилась — страшно было вообще резкие движения совершать. Влад, тут же пользуясь моментом, подхватил ее на руки и аккуратно поставил в ванну. — Дальше справишься? Она, наконец едва-едва приоткрыв попривыкшие глаза, кивнула. И только заметила, что он стоял перед ней по пояс голый, в одних только серых спортивных штанах, которые неясно, когда успел натянуть. Чуть сощуренные, видимо, тоже от света, голубые глаза внимательно глядели на нее. — Да… Да. Хотя и сознание оставалось полузаглохшим от боли, всё-таки не до такой степени, чтобы позволять себя раздевать парню. Тем более, когда находишься по самый пояс в кровище. — Хорошо, вещи скинешь просто на пол, я их тоже замачиваться кину. Пока за постельным… Только, чтоб переодеться, есть что-нибудь? — Из белья там я куда-то в комод кидала, не помню… А прокладки поищи в сумке моей, там… — уловив явное непонимание во взгляде, она устало провела ладонью по лицу — и так хреново, ещё объясняй. — Короче, увидишь, белая квадратная штука такая в боковом кармашке. Не перепутаешь. На крайний просто неси сумку. Наконец, Влад кивнул и, задернув шторку, ушел. Варя, тяжело выдохнув, принялась стаскивать с себя пижамные шорты и трусы, сзади мокрые от крови. Липких бёдер и ягодиц коснулся противный холод, заставивший вздрогнуть плечами. Раздеваться дико не хотелось — тело итак трепетало от зябкости, отчего, кажется, живот болел только сильнее. Свернув вещи в комок, выкинула их на кафель подле ванны и сняла душевую лейку. Провернула кран. По ногам хлестнула стылая вода, заставившая едва не завыть. Она отпрянула к другому краю ванны и торопливо повернула кран. Кверху горла вновь подкатила тошнота, когда живот сжался в ком. К счастью, вскоре полилась теплая, а затем даже горячая. Сполоснув ею дно ванны, чтобы не морозить ноги, девушка настроила воду на теплую и навела на себя на уровне таза. — Я вещи оставлю на машинке, хорошо? — донёсся голос из-за шторки. — Да, спасибо. Все нашел? — Ага… Влад, стоя около не до конца задернутой нежно-зеленой шторки, опустил взгляд на дно ванны. На белом фоне, скручиваясь в спирали, розоватая вода уносила в сток бордовые шмотки крови. Загривок заколола противная дрожь — он поморщился, почти физически ощутив, как у самого скрутило низ живота. «Это ж насколько должно быть больно, когда из тебя вот так хлещет?» Когда уже вода сменилась на практически чистую, Влад оторвался и ушел прочь в комнату. Стянул замаранную простынь, глянул с другой стороны на одеяло — то, к счастью, оставалось чистым. В отличие от матраса, до которого просочилась кровь. Махнув рукой, он бросил простыню на пол и просто застелил другой — не так уж там было много крови, да и та уже высохла, не стирать же ему и матрас в… Ах да, сколько сейчас времени? Наконец, он глянул на экран телефона, лежавшего под подушкой. «04:08» Да. Прекрасное утро. Пока застилал простынь, лазя на коленях по кровати, просто надеялся не поддаться соблазну упасть лицом на подушку и вырубиться. Потому что только бы кожа соприкоснулась с мягкостью и теплотой ткани… нет, надо держаться. Хорошо хоть завтра суббота и можно отоспаться. Вернувшись в ванную и вытащив сбоку из-за стиральной машинки глубокий зелёный тазик, закинул постельное и вещи, что Варя уже успела скинуть около ванны, туда. Подставил таз под кран в раковину и включил. Зашипел поток теплой воды. Влад, не шевелясь, тупо следил за лопающимися пузырями воздуха, жидкостью, наполняющей таз, которая почти мгновенно розовела. Мутящее желание спать, как назло, только усиливалось под аккомпанемент льющейся из-под крана и в душе воды. Он, отвлекаясь, поднял взгляд — голубые глаза из стекла зеркала устремились на себя. На пряди отросших, разлохмаченных темных волосы, слегка подкаченные мышцы плеч, наискось пересекающий грудь уродливый бордовый шрам — он даже прекрасно помнил, как получил его в годы юношества во время своего первого сражения. Тогда ещё не сам командовал, а пребывал в положении подчиненного воина при настоящем правителе — своем отце. Внезапные воспоминания становились все яснее, обрастали плотью, красками, запахами и звуками. Он почти наяву видел искры, летящие от сталкивающихся стальных лезвий мечей, живую груду постоянно перемещающихся доспехов, блестящие от пота бурые, вороные и белые конские спины, крики, вопли, треск железа и… Кровь — Кровь — Кровь —… Руки вдруг коснулось тепло — и снова взгляд упал в таз, из краев которого выливались излишки розовой воды, попадая на его кисти. Уголок губ дёрнулся от усмешки. «Дожился, выходит» Выключив воду, он поставил таз подле машинки — потерпит до утра! — и обернулся к ванне. Вода за шторкой перестала шуметь и теперь лишь покачивалась, когда Варя, вытираясь полотенцем, ее касалась. — Влад… — из-за шторки высунулась рука, держащая полотенце. — Можешь взять? Он покорно повешал то на трубу в ванной, пока девушка, взяв с машинки вещи, одевалась. Наконец, Варя одернула шторку и вылезла на кафель. Случайно замоченные края объемой футболки, в которой она спала и которую не сняла, пойдя в душ, липли к середине бедер. Полусогнувшись, подалась к комнате. Влад вышел следом, щёлкнул выключателем, вновь оставляя единственным источником света лишь пару тонких рыжих лучей, рвущихся в комнату сквозь неплотно задернутые шторы. Едва приблизившись к кровати, Варя с усталым стоном упала на нее. — Легче? Мотнула головой. — Нет пока. И, накрывшись, свернулась в плотный клубок. Влад улёгся тут же рядом и на этот раз все же поднырнул под одеяло. Двинулся ближе и постарался прижаться голым телом к девушке со спины и обнять, но Варя, замычав, нервно дёрнула плечами. — Не лезь, пожалуйста… И так тошнит от всего. Понимающе угукнув, он лег чуть подальше, не соприкасаясь. Несмотря на изначальное желание спать, теперь взгляд зацепился за складки ткани на хлопковой черной футболке. Девушка поверхностно дышала, бока еле заметно вздымались от движений легких. Не двигаясь, он следил за ней, как заворожённый. Мутное сознание не давало формироваться никаким отчётливым, строго очерченным мыслям. Лишь какое-то невнятное томление за ребрами, словно тревожность, давящая и изводящая. Он снова двинулся вперёд, но не стал прижиматься, а, действуя по каким-то больше инстинктивным побуждениям, протиснул руку между ее животом и поджатыми к нему коленями и положил на низ. Пальцы стали аккуратно массировать в области матки, слегка надавливая на кожу и выводя круговыми движениями. Несмотря на ожидаемое повторное рычание, Варя отреагировала иначе. Со стоном выдохнула и, с кошачьим довольством поддаваясь его касаниям, чуть отвела ноги пониже и вытянулась, давая пространство касаний. — И у тебя так каждый раз? — негромко поинтересовался он. — Да… Только не успеешь обезболивающее вовремя выпить — и все… — Будем иметь в виду… На низком старте, так сказать. Варя чуть помолчала. И, вдруг, первая продолжила диалог. — Ты вообще как? Не сильно противно? — А должно было? — Это просто более ожидаемо, чем… Ладно. — Ну, знаешь, крови я в своей жизни навидался достаточно. Это вообще, получается, так — ничего страшного. — Все равно, прости. Знала бы — осталась у себя ночевать в комнате. — Расслабься, от этого никому не хуже. Даже в какой-то мере… наоборот. Пояснять, что за «наоборот» он все же не стал. Вряд ли Варе в ее состоянии хотелось расспрашивать, а ему, полусонному, подбирать слова к выражению, которое он чувствовал больше подсознательно. Ещё какое-то он продолжал водить рукой по низу ее живота, грея и разгоняя кровь. И то ли сработало обезболивающее, то ли помогли его действия — но Варя минут через десять засопела, уснув. Влад, державшийся из последних сил, чтобы не отрубиться, наконец позволил себе убрать руку. Ловя момент, он рискнул и двинулся ближе, потом обнял девушку на уровне живота, прижимая тазом к себе. Внутри затомилось приятное тепло, когда он расслабился, прильнув к ее телу вдоль от бедер до затылка — где и зарылся носом в волосы, вдыхая приятный запах сладкого шампуня. В голове успели пронестись последние полуотчётливые мысли перед тем, как заснуть вновь: «Заря такая яркая… К дождю, кажется. Наконец-то. А-то так от жары и помереть недолго».