Ожидание

Небо медленно приобретало оттенок малины, прощаясь с солнечным светом. Люди в мантиях и длинных шляпах куда-то вечно спешили, не давая Косому Переулку опустеть ни на минуту. Повсюду были разные запахи — от старого пергамента и сушёных трав до жжёной меди и совиного помёта, что придавало этому месту странную многослойность, будто тут есть всё, что тебе нужно и не нужно. Вечный хаос и неспокойствие — вот что царило в этом месте... но одна высокая фигура полностью игнорировала это. ​Стоя в углу, сутулясь, застыл высокий человек. Длинные волосы, словно состояли из ваты, переливались облачным оттенком. Светло-голубые глаза были схожи со спокойным океаном, и казалось, в них вот-вот должны проплыть рыбы. Он был одет в мантию цвета лимона с зёленой рубашкой и ярко-бордовой вышивкой на воротнике. Его длинные бледные руки были спрятаны в рукавах мантии, а на коротких ногтях красовался разноцветный лак, чтоб защищаться от нарглов. Его взгляд был устремлён в никуда, создавая ощущение, что он наполовину в астрале. ​Это был Ксенофилиус Лавгуд. Он стоял и опирался спиной на стену, как будто ждал кого-то. ​Его мысли блуждали в лабиринте разума и наткнулись на силуэт дочери. Интересно, что сейчас делала Луна? Может, осматривает ауру гостиной Когтеврана или отгоняет мозгошмыгов, надевая спектрально-астральные очки? «Надо будет прислать ей новое ожерелье из пробок для защиты от зонтоглатов», — подумал Ксенофилиус, и его мысли опять куда-то улетели. ​Многие считают Лавгудов отбитыми, сумасшедшими, ненормальными. Считают их больными на голову и показывают дорогу в Мунго. Ксено искренне жаль их. Простые люди, что не видят истину и упрощают всё, что видят и не видят. Каждый раз, когда ему говорят, что всё это бред, он лишь сочувственно склоняет голову. ​Мысли его снова начали бродить, пока не уткнулись в болезненно-тёплый тупик... Пандора. Женщина, которую он любил всем сердцем. Они понимали друг друга с полуслова, она так же, как и он, видела нарглов и слушала каждую его мысль. Она любила эксперименты. Любила розовато-зелёный чай, что он всегда делал по утрам для них. Любила их дочь. Любила его. ​...Мысли не хотели уходить от этого образа, словно прилипли, как мухи к мёду. Стало печально на душе, и он силой выскребал их и отправлял на другой поток мыслей. ​Что он тут делает? Логичный вопрос. ​На самом деле, одно из его невидимых существ показало ему путь сюда, и он понял, что именно тут случится что-то судьбоносное. Что-то, что поменяет его жизнь. Что-то действительно важное. ​Малиновое небо темнело и темнело, и начала виднеться луна, в свете которой его волосы обычно оживают — по крайней мере, он в это верит. ​Он вдохнул и принялся дальше ждать, несмотря на то что стоит тут уже два часа. Он чувствовал: вот-вот что-то произойдёт. Вот-вот всё изменится.