***

      — А сейчас я сделаю большую глупость, о которой никогда не пожалею, — ты задорно улыбнулась, склонила голову набок и жестом попросила меня закрыть глаза.       Я опустил веки, где-то глубоко в душе смеясь с глупости не только твоей и моей, но и с неопровержимого идиотизма всей сложившейся ситуации. Мерно, ритмично шелестящее море, теплеющий под рассветными лучами песок… Шум прибоя совсем рядом, волны звучат то тише, то громче, омывают берег то настойчивее, то слабее. Пьяные возгласы нашей празднующей выпускной компании слышатся где-то вдалеке, и я, честно сказать, даже не думал, что мы так далеко от них отошли, когда решили прогуляться вдоль линии прибоя. Вдвоем. На рассвете. Я, ты… Не то чтобы меня удивляло то, что я остался с тобой наедине. Просто это раньше казалось невозможным. Не поддавалось никаким законам науки, да и ненаучным предположениям тоже. По крайней мере, я всегда так считал. Мы как два однозарядных магнита, всегда отталкиваемся на неисчислимое расстояние друг от друга, и все происходящее теперь по меньшей мере кажется мне бессмыслицей…       Что это? Нежное скольжение мягкой кожи твоих губ по моим губам… Поцелуй? Несколько неожиданно… да что там, хватит обманывать себя, я вовсе не ожидал такого от тебя. Ты всегда казалась простой и предсказуемой. Совершенно разгаданной. А точнее, для меня — не таящей в себе никаких загадок. Ты была такой предсказуемой, что то, что происходило сейчас, сбило меня с толку. Нет, это не было чем-то запретным, но желанным. Просто это никогда не обдумывалось. Не существовало в мыслях.       Удивительно… Я не хочу тебя оттолкнуть. Я никогда не расслаблялся, всегда держал себя под строгими замками принципов и правил, но сейчас я совершенно безволен. Я почти парю на облаках твоих ладоней… Я настолько доверяю тебе, что даже позволю сделать себе больно. И почему-то мне кажется, ты это сделаешь. Уйдешь, улыбнувшись неопределенной улыбкой, ничего не объясняя, ставя вместо точки расплывчатое многоточие… Это так непохоже на тебя, которую я знал. Или думал, что знаю. Мне казалось, я вижу тебя насквозь, а ты и не скрываешь ничего в себе. Такая бесхитростная — и именно этим подкупающая тех, кто шел за тобой. В тебе была яркость, авантюризм и бравада. За тобой шли не герои — за тобой шли восхищенные путники, потерявшие компас. А у меня компас всегда был при себе, и он никогда не указывал на тебя. Но сейчас я в твоей власти, мне наплевать на то, что будет в следующий момент, через год или десять лет, что я увижу, когда все-таки открою глаза, когда все-таки перестану страстно впиваться в твои губы, жадно растворяясь в твоем естестве…       Ты отрываешься — на какой-то короткий миг, и я понимаю, что отчаянно этого не хочу. Я не хочу, чтобы ты отрывалась. Не хочу, чтобы это все заканчивалось. Так странно… Я не влюблен в тебя. Теперь я понимаю, почему. Потому что ты не позволила в себя влюбиться. Если бы ты захотела, я сию же минуту был бы у твоих ног, или еще одним безымянным воином, павшем в сражении за твою благосклонность. Ты кошка… Раньше у меня этот образ с тобой не вязался, но сейчас я понимаю: ты всегда была кошкой, а мы были твоими мышками. Кто-то этого не понимал, и сам шел к тебе в лапы, а потом терзал себя, виня тебя в бесчувственности. Ты же была своеобразной, честной кошкой. Ты никого не ловила. Просто приглашала в свои сети, а они шли. Летели на губительное пламя, сгорали в нем, и обвиняли тебя в том, что ты это пламя разожгла. Ты сама — огонь, страсть, хищная грация, неуловимая легкость и свобода.       Ты меня всегда забавляла. Пыталась казаться такой взрослой, изо всех сил показывала, как ты знала жизнь, пыжилась подобно подростку своей независимостью, вызывая во мне лишь легкую, снисходительную улыбку. Мне кажется, я думал, что понимаю тебя, еще и поэтому. Что сложного в дерзком бунтующем подростке, топающем ногами и уверенном, что так правильно? Ты ничего не понимала. По крайней мере, я так думал до теперешнего момента. А сейчас… Ты не дрожишь. О, если бы ты знала, мое прелестное наваждение, сколь невероятно я хочу почувствовать твою дрожь! Я бы принял этот твой неожиданный подарок за бурю разыгравшихся чувств, я бы смог управлять тобой, и уже ты была бы в моей власти, но… ты спокойна и нежна. Чтоб тебя… ты знаешь, что делаешь! И всегда знала! Ты всегда была права, ты шла по жизни твердым шагом, ты не боялась рисковать, потому что была уверена в своей правоте! А я не знаю… Даже не знаю, чем закончится эта похожая на сон действительность. Не знаю, чего я хочу больше — оставить тебя рядом на столько, на сколько это возможно, или прогнать вон, на край света, чтобы никогда не видеть твоих искристых глаз. Потому что я не люблю быть ведомым. Не люблю ощущение, что меня переиграли. А сейчас чувствую именно это. Словно ты всегда дергала за ниточки, которых я не видел. И стройно подвела меня к этому моменту, зная, что я не смогу отказаться. И, видимо, я уже не хочу больше ничего знать, наслаждаясь этой неопределенностью, с упоением летя в пропасть, в которую меня тянут твои ласки…       Именно ты контролируешь процесс и ты ведешь. Почти незаметно — иногда у меня ощущение, что здесь есть место моей инициативе и моему влиянию. Но нет. Ты перехватываешь инициативу ловко — но без привычной напористости. Обычно ты соревновалась и давила, теперь же ты направляешь. Я хочу целовать тебя более страстно, хочу сжать тебя в объятиях, так, чтобы хоть на мгновение почувствовать свою власть над тобой — ты игриво отстраняешься, чуть-чуть, на расстояние выдоха. Ты почти не прерываешь поцелуй, твои губы отрывисто касаются моих, пока я не соглашусь на твои условия. Я знаю, что я сильнее тебя, я могу легко использовать свою силу, да только ты делаешь мою победу в этом случае и ломаного гроша не стоящей. Я пытаюсь сбросить с твоего плеча бретельку легкого летнего платья — ты легко перехватываешь мою руку, сплетаешь свои пальцы с моими, тянешь на себя, словно отдавая инициативу. Но я понимаю: инициатива все еще у тебя. И здесь ты не уступишь. По-настоящему не уступишь.       Наконец ты перестаешь меня мучить этим сладким пленом. Касаешься моих губ невесомо и отрываешься, выдыхая с тихим смехом, в котором я не могу различить понятных мне оттенков. Я открываю глаза, стараясь сполна насытиться реальностью, и вижу твою улыбку. Да, хоть в чем-то из осколков моего рушащегося мировоззрения я был прав — это та улыбка, которая значит тысячи фраз и ничего определенного. Ты, обычно такая простая и понятная, на этот раз не будешь объяснять, зачем. Ты просто улыбнешься.