***

Вечер перед началом Рождественских каникул опустился на Хогвартс, окутывая все вокруг тёмным морозным одеялом. Свет из стрельчатых окон ложился тускло — жёлтыми островками, высвечивая крошечные снежинки, танцующие в воздухе, так, что они становились похожи на россыпь звёздной пыли, которая медленно падала с небес, превращая все в абсолютно сказочные, почти нереальные декорации. Лили стояла на одной из уличных лестничных площадок, кутаясь в факультетский шарф и оперевшись предплечьями о припорошенные снегом перила. Ветра почти не было, однако мороз все равно пробирался под мантию, не смотря на то, что девушка все же надела тёплый свитер, прежде чем выйти сюда. Она задумчиво рассматривала темный, искрящийся в отсветах окон пейзаж, нервно дёргая себя за тканевый палец перчатки. Лили и Северус привычно договорились встретиться после ужина подальше от любопытных глаз, только почему-то в этот раз все внутри тревожно замирало в ожидании этой встречи, словно кто-то дёргал за какие-то ниточки, заставляя Эванс нервничать и периодически покрываться противными мурашками. Девушке было одновременно грустно и радостно от начала каникул. Грустно, потому что с Северусом они теперь увидятся только с началом учёбы после праздников, а радостно по весьма понятной причине — Лили уже завтра отправится домой, где ждут родители, сестра, подарки, елка и все то, чего ей так сильно не хватает во время разлуки с родными. Однако мысли об угрюмом мальчишке вытесняли уютное тепло из сердца, заменяя его странной горькой тоской, от которой щемило где-то в груди. От противоречивых мыслей Лили отвлекли тихие торопливые шаги за спиной. — Эванс, клянусь Мерлином, твой талант объяснять местонахождение каждый раз заставляет меня сомневаться в собственных когнитивных способностях. — Проворчал знакомый, слегка хриплый от мороза голос. Девушка только хмыкнула и притворно закатила глаза, когда Снейп встал рядом с ней, мрачно уставившись куда-то в темноту школьного двора. Он жутко замерз, пока пытался отыскать подругу, потому что та не удосужилась уточнить, на какой конкретной внешней лестничной площадке будет его ждать, а потому юноше пришлось обойти две, прежде чем он заметил знакомую фигуру в бордовом берете у каменного парапета. Северус шмыгнул носом где-то под таким же факультетским форменным шарфом, словно утверждая своей негодование. — Снова злишься на весь мир, а меня используешь в качестве громоотвода? — Поинтересовалась Эванс, наконец, бросая на него какой-то слишком внимательный взгляд зелёных глаз. Этот вопрос заставил юношу втянуть голову в плечи, а насмерть замерзшие пальцы в карманах мантии на пару мгновений сжались в кулаки. — Я не злюсь, просто…- Он запнулся, потому что тоже решил посмотреть на Лили, и взгляд темных, почти чёрных глаз зацепился за то, как переливаются снежинки в темно — рыжих волосах, рассыпаным по плечам. — Просто ненавижу праздники. Слишком много шума из-за простой даты в календаре. — Пробубнил он, замечая ее влажные, от пара дыхания куда-то в шарф, ресницы и то, как раскраснелись от мороза веснушчатые щеки. Что-то в груди юноши болезненно сжалось, принося почти физическую боль. Так случалось каждый раз, когда он смотрел на нее — такую невозможно красивую, светлую, такую… И, как ему казалось, не имел права прикоснуться лишний раз. Это злило, раздражало, а ещё — угнетало. Также, как и то, что теперь они смогут увидеться только после каникул. Лили повернулась к нему в полоборота, чуть склонив голову вбок, отчего ее волосы качнулись, и подобие звёздной пыли в них засверкало ещё ярче. — Я знаю, почему ты так говоришь о праздниках и ничего не могу с этим поделать, но обещаю, что напишу тебе! — Проговорила она, осторожно улыбаясь и приспуская свой шарф немного вниз, до подбородка, чтобы плотная ткань не заглушала и без того тихий сейчас голос. Северус хмыкнул, также выныривая из кольца шарфа, и выпустил в морозный воздух облако пара. Кончик его крючковатого носа слегка покраснел от холода, а тёплые отсветы окон почти не касались бледного лица, скрытого за завесой чёрных волос. — Ты всегда так говоришь, — отозвался юноша, и в его голосе проскользнула едва заметная тень обиды, — а потом попросту забываешь или болтаешь, что времени не было. — Внутри закипала привычная горечь, только вот теперь к ней добавилась странная, болезненная нежность, пугающая юношу ещё сильнее. С невероятным усилием воли он всё же оторвал взгляд от Лили, переводя его на темный заснеженный двор. Обида внутри царапала своими острыми коготками, а колючая досада от предстоящей разлуки заставляла Снейпа говорить неприятные вещи, как происходило каждый раз, когда юноша пытался скрыть свои эмоции от этой слишком проницательной иногда девчонки. Эванс повернулась к нему лицом и поджала губы — слова, брошенные в качестве защиты, попали в самую цель, зацепив в девичьей душе что-то, что вынуждало ее так сильно ждать этой встречи перед завтрашним отъездом домой. Тонкие рыжие брови сошлись у переносицы, берет слегка съехал набок от резкого движения, а зелёные глаза горели странной решимостью вперемешку с тенью обиды, которая всколыхнулась внутри также, как и у Снейпа. Она вдруг шагнула ближе, сокращая обычную дистанцию между ними. Северус удивлённо моргнул, глядя на нее сверху вниз, и в очередной раз теряя связь с реальностью, потому что все его мысли разом сужались до рыжих волос, выбивающихся из-под бордового берета и россыпи веснушек на румяных щеках. Сердце подскочило куда-то к горлу, мешая нормально дышать, а холодные пальцы в карманах поношенной мантии снова сжались в кулаки от напряжения. — В этот раз все будет иначе, Северус. — Твёрдо сказала девушка. Ее голос слегка дрожал, то ли от мороза, который колючими иголочками застывал в лёгких, то ли от того же мутного волнения, бушевавшего и в душе Снейпа тоже. — Я обещаю. — Тише добавила она, упираясь взглядом в темные глаза, которые лихорадочно метались по её лицу. Повисла неловкая, полная мыслей и ощущений тишина. Они смотрели друг на друга, стоя слишком близко, настолько, что облачка пара от их дыхания сплетались, медленно тая в сияющем от мелких снежинок, воздухе. Лили замечала, как маленькие звездочки путаются в чёрных волосах юноши, постепенно превращаясь в крошечные капельки воды на прядях у лица, рассматривала его слегка дрожащие ресницы, и от этой картины сердце в груди билось о ребра так сильно, что казалось, будто этот стук слышно по всему тихому, безлюдному двору. — Ты такая… — Вдруг почти прошептал Снейп, но запнулся. Он хотел сказать «красивая», однако слово застряло в горле колючим комом — оно было слишком простым, этот набор букв никогда бы не описал по настоящему то, какой была для него Лили не только в этот снежный вечер, а всегда, сколько он помнил себя рядом с ней. Девушка затаила дыхание. Сказочная атмосфера вокруг располагала к более нежным словам, однако она прекрасно знала, что Снейп не из тех, кто умеет красиво говорить. То, что он умудрился сказать хоть что-то, было уже огромной победой, которая щекотала внутри, словно пушистое перышко. Румянец от мороза успешно скрыл ее смущение, вызванное этим внезапным порывом, однако Лили решила не останавливаться на достигнутом. — Какая? — Тихо, с улыбкой спросила она, и этот вопрос окончательно выбил воздух из груди юноши, который и так едва держался, чтобы не отшатнуться от нее и не спрятаться за привычным сарказмом и колкостями. Сердце Северуса пропустило удар, ногти впились в ледяные ладони, а к бледным щекам прилила кровь. Самым большим достижением для него сейчас было просто не отвернуться. Девушка, ведомая ярким, щекощуим импульсом, протянула руку, чтобы стряхнуть снег с волос юноши, однако ее ладонь вдруг замерла в паре дюймов от его головы. Это движение стало последней каплей. Северус, вечно осторожный, вечно просчитывающий последствия на десять шагов вперёд, вдруг просто сдался. ​Он подался вперёд — резким, немного дерганым движением, не давая себе больше времени испугаться или передумать. Его нос неловко уткнулся в веснушчатую щеку, а тонкие, напряжённые губы прижалась к мягким, тёплым губам Лили. Казалось, что в это мгновение все вокруг замерло, снежинки застыли в воздухе, упрямо переливаясь, все звуки стали тише, а в мире осталось только это новое, невозможное ощущение чужого тепла и лёгкий аромат цветочных духов, смешанный с запахом корицы и мёда. Северус боялся прижаться сильнее, боялся спугнуть ее, поэтому просто застыл, не зная, что делать дальше. Лили, не ожидавшая ничего подобного, не сразу сообразила, что произошло. Однако, когда первые мгновения оцепенения прошли, а толпа мурашек покинула позвоночник, девушка мягко, осторожно, чуть подалась вперёд, прижимаясь к тонким губам слегка плотнее, отвечая на этот резкий, отчаянный порыв своей тёплой, дрожащей нежностью. Ее рука в перчатке нашла щеку юноши, и от этого прикосновения Северус ощутил, как подкашиваются колени и как невыносимо сильно кружится голова. Они отстранились друг от друга резко, испуганно, так, словно оба обожглись, и пар от их синхронного рваного выдоха заполнил морозное пространство между ними. — Ой. — Вырвалось у Лили, которая прижала ладони к горящим от смущения щекам. Её берет съехал на затылок, темно — рыжие волосы выбились влажными прядями из-под шарфа, в то время как взгляд зелёных глаз метнулся куда-то в сторону высоких окон, в свете которых снег кружился уже не мелкими искрами, а тяжёлыми, крупными хлопьями, укрывая двор пушистым одеялом. — Кажется, будет метель. — Пробормотала невпопад Эванс, не зная, что ещё можно сказать. Северус, мир которого только что перевернулся с ног на голову и взорвался яркими вспышками, только судорожно кивнул, пряча пунцовое лицо куда-то в кольца своего шарфа. Его сердце выдавало бешеный ритм, пальцы в карманах мелко дрожали, а губы все ещё покалывало от чужого тепла и того невозможного ощущения ответного прикосновения, о котором он не смел даже мечтать. — Да. — Глухо отозвался он, глядя куда-то себе под ноги. — Точно будет. Они стояли в метре друг от друга, не зная, куда деть руки и о чём говорить дальше, связанные этой новой, хрупкой и абсолютно несуразной тайной, которая жгла обоих изнутри. Неловкость в воздухе стала почти осязаемой, плотной, звенящей от напряжения, однако она не несла с собой боли или горечи, скорее, трепетное волнение и совершенно спутанные мысли в головах двух подростков, которые понятия не имели, что делать теперь, когда их неозвученные чувства проявились в подобной форме. — Идём в замок, а то совсем замёрзнешь. — Буркнул Северус, усилием воли сбрасывая с себя оцепенение и делая шаг к девушке, которая прятала глупую, счастливую улыбку в складах Гриффиндорского шарфа. Эванс быстрым движением поправила берет и молча кивнула, бросая на юношу короткий взгляд, полный смятения и тихой, затаенной в душе радости. Снег тихо скрипел под тяжестью их шагов, сыпался на приподнятые плечи, путался в волосах и застывал на горячей коже щёк дрожащими капельками. Пока они молча шли к дверям замка, почти касаясь друг друга плечами, Северус вдруг подумал, что, возможно, Рождество — это не такой уж и плохой праздник.