Любить тихо

Среда. Обед. Тихая библиотека. Полина сидит и читает. Её убежище. Подходит Дилара. Её подруга. С приглашением на вечеринку в пятницу. У Лёхи Кострова из 11 «Б» день рождения. — Пойдём, Полин. Там будет весело. Обещаю, буду тебя защищать от Барсова, — умоляет Дилара. — Я не могу. Он там будет. Мы не общались с ним три года. — Вот именно — три года. Пора начать уже. Полина продумывает варианты отмазаться. Болит голова? Рожает кошка? Нет, слишком банально. Ладно. Она согласится. Только ради Дилары. Ведь та не бросила её три года назад. Пятница. Вечер. Полина мечется между «наплевать» и «показать, что мне лучше без него». Выбирает чёрное платье с разрезом на ноге. Серебряный кулончик. Минимум макияжа. На запястье — та самая резинка. Она думает её снять. Но рука не слушается. — Чёрт с тобой, — говорит она резинке. Барс в это время тоже готовится. Перебирает футболки. Все пять штук бросил на кровать. Все ему кажутся либо «слишком модными», либо «слишком старыми». Скидывает варианты Максу. Тот отвечает: — Надень ту синюю, ты в ней секси. И забей на Туманову — она всё равно не придёт. Или придёт в бабушкином платке. Дима не слушает. Он вспоминает, как когда-то Полина сказала ему: «Тебе идёт чёрный цвет. Чёрный — цвет тьмы». Он надевает чёрную футболку. Снимает. Потом надевает снова. И так пять раз. Барс решает прихватить гитару — Лёха просил сыграть пару песен «для души». Заодно кладёт в карман листок с текстом песни, которую они когда-то вместе написали. Не выбросил. Сохранил. У Лёхи большой особняк на окраине города. С балкончиками, выходящими на бассейн или в сад. Играет громкая музыка. Гостей больше тридцати. Все веселятся. Полина приезжает вместе с Диларой. Они садятся в гостиной, где уже есть несколько человек. Барс приезжает через полчаса. Его встречает именинник Лёха. Тот громко поздравляет его. Дима проходит в дом — и замирает, увидев её. «Чёрт. Она уже здесь». Макс сзади подталкивает его: — Чего встал? Боишься? Парни проходят. Макс подходит к какой-то девушке. А Барс — к окну. Он смотрит на Полину, замечает, что она в чёрном. В чёрном красивом платье. А на руке — резинка. Она не сняла её. Ребята развлекаются. Но позже кто-то предлагает сыграть в «Правду или действие». Многие отказываются, но собирается круг из пятнадцати человек. Гости садятся за стол. Свет приглушён, горят гирлянды. Дилара крутит бутылку. Выпадает на какого-то парня. Он выбирает правду. Она задаёт ему скучный вопрос. Все смеются, целуются, рассказывают глупые секреты. Полина попадает дважды и оба раза выбирает правду. Ей задают скучные вопросы: любимый цвет — чёрный, когда в последний раз плакала — вчера. Барс выбирает действие. Показывает фокус с монеткой. Макс крутит бутылку. Выпадает на Полину. — Три раза одно и то же нельзя загадывать. Поэтому тебе — действие. Спой с Барсом дуэт. Любую песню. Все затихают. Кто-то всё же издаёт хихиканье. Дима пытается возразить, но Макс останавливает его взглядом. У Полины начинается паника. «Он же не согласится. Он же меня ненавидит. Скажет, что это тупо. Скажет…» Молчит. Руки сжаты под столом. Барс встаёт в ступор. «Тупой Макс. Она же меня ненавидит. Она скажет, что это тупо. Она скажет…» Он тоже молчит, смотрит на неё, ожидая ответа. Но, поняв, что девушка не заговорит первой, произносит: — Я не против. Если Полина не против, конечно. Полина теряет дар речи. Но кивает. Они отходят от толпы. — Я не знаю, что мы можем спеть. У нас нет репетиции, — шепчет Полина. — Помнишь «Искала» Земфиры? — Я… я не уверена, что помню слова. Она врёт. Она помнит каждое слово. Дима садится на стул, пробует аккорды. Первый аккорд — фальшивый. Руки трясутся. Делает вдох-выдох. Второй аккорд — чистый. Полина стоит рядом, сцепив руки в замок. Не знает, куда деть глаза, поэтому смотрит в пол. Они садятся за стол. Барс начинает один. Голос севший, напряжённый. Он переживает, что ничего не получится. На припеве Полина подхватывает. Негромко, почти шёпотом. Их голоса не спорят — они обнимаются. Её — высокий, мягкий. Его — низкий, чуть хриплый. Звук заполняет всю комнату. Толпа замирает. Макс стоит с открытым ртом. Второй куплет. Они поют, глядя в разные стороны. Но в середине песни их взгляды встречаются. И мир переворачивается. В глазах Полины — боль и удивление. В глазах Димы — что-то, похожее на мольбу. Последняя нота затихает. Тишина такая густая, что можно порезаться. Кто-то из толпы кричит: — Вы что, репетировали?! Толпа продолжает играть. Но Полина выходит из игры. Она идёт на балкон — глотнуть холодного воздуха. Опирается на перила. Сердце колотится так, что, кажется, рёбра трещат. «Это ничего не значит. Мы просто спели песню. Это ничего не значит». Дима выходит покурить. Замечает её силуэт. Шаг назад. Шаг вперёд. Мнёт пачку сигарет, не решаясь достать. Подходит ближе. — У тебя хорошо получилось… Голос не изменился. Полина не оборачивается. Отвечает, глядя в одну точку: — У тебя тоже. Игра на гитаре стала только лучше. Пауза. Очень длинная пауза. — Полина, тот текст… который мы писали тогда… я… — Не надо, пожалуйста. Не надо сейчас. Она уходит с балкона. От него. Почти задевает плечом. Он остаётся один. Смотрит на звёзды. Достаёт наконец сигарету, но не поджигает. Просто мнёт её в пальцах, пока она не рассыпается на крошки. 00:23 Полина садится в такси. Достаёт наушники. Включает ту самую песню — «Две пули». Но теперь она звучит иначе. «Мы спели не просто песню. Мы спели то, что не можем сказать». Она плачет тихо. Водитель замечает и молча передаёт ей салфетки. Он ушёл после того, как не нашёл её. Решил пойти пешком — подышать. Барс проходит через парк. Останавливается у фонтана. Садится. Достаёт телефон из кармана джинсов. Набирает её номер — она подписана «Не набирать». Смотрит на кнопку вызова минуту. Потом гасит экран. Но включает снова. Пишет в заметках: «Сегодня я впервые за три года почувствовал, что жив». Ночь. Три часа. Полина не спит. Не может заснуть. Тупо смотрит в потолок. Приходит уведомление — кто-то скинул видео. Тот самый дуэт. Она смотрит его раз. Потом второй. Десятый. На одиннадцатом замечает, как Дима смотрит на неё. Он не смотрел так последние три года. «Мы научились любить тихо. Настолько тихо, что никто вокруг не слышит. Но сегодня… сегодня эта тишина зазвучала. И мне страшно. Потому что если она зазвучит снова, я не смогу сделать вид, что я камень. Я не камень. Я просто притворяюсь». Через час она снова просматривает видео. Замечает, что Барс поставил реакцию — сердечко. В четыре часа ночи. «Зачем? Зачем он смотрит это в четыре часа ночи?» Она засыпает с телефоном в руке. Экран гаснет. Видео так и остаётся на паузе — на том самом кадре, где их взгляды встретились. Четыре тридцать утра. Барс. Он не спит. Сидит на подоконнике. Пересматривает тот же ролик. Уже в двадцатый раз. Потом открывает её старые фото в телефоне. Листает медленно, будто боится что-то сломать. Останавливается на одном — они в парке, она показывает язык, а он смеётся. Закрывает. Открывает снова. Пишет в черновиках новое сообщение: «Я не хочу быть камнем. Я хочу быть тем, кто вытащит тебя из воды. Даже если ты меня утопишь». Отправляет в никуда. Ложится. Закрывает глаза. Видит её. В чёрном платье. С резинкой на руке. И улыбается в темноту — первый раз за три года.