Часть 1

Осень пришла внезапно. Ещё вчера было терпимо, а сегодня с утра небо затянуло свинцом, и холодный ветер гнал по школьному двору охапки мокрых листьев. Нари зябко куталась в слишком тонкую школьную кофту, пока шла от остановки к крыльцу. Восемнадцать лет ей стукнуло ровно неделю назад. Никто в классе не поздравил. Даже староста, которая обычно собирала деньги на подарки всем подряд, сделала вид, что не в курсе. Нари не обижалась. Она давно перестала ждать от них чего-то человеческого. Внутри школы пахло хлоркой и варёной капустой - фирменный коктейль столовой, который въедался в стены на годы вперёд. Нари прошла через турникет, кивнула охраннику и свернула в коридор старшей школы. Первым уроком должна была быть литература. Но когда Нари зашла в класс, у доски стоял незнакомый мужчина. Он был выше среднего роста, в тёмно-синем пиджаке и чёрной водолазке. Рукава закатаны до локтя. Волосы тёмные, чуть длинноватые, небрежно зачёсаны назад. В классе стояла тишина,даже вечные болтуны на задних партах притихли. И Нари сразу поняла почему. В нём было что-то, от чего хотелось замолчать и не отсвечивать. Не угрожающее. Скорее очень спокойное. Спокойствие хищника, который не рычит, потому что ему не нужно. — Заходите, садитесь, — сказал он, когда Нари замерла в дверях. Голос низкий, ровный, — Я ваш новый временный классный руководитель, Мун Бэк. Постоянную учительницу перевели в другую школу. Литературу и историю теперь буду вести я. Класс загудел. Кто-то удивлённо, кто-то обрадованно (предыдущая классная была старой и вредной). Нари молча прошла на своё место, третья парта у окна. Села, положила руки на парту, уставилась прямо перед собой. Мун Бэк. Странная фамилия. Иностранец? Или кореец, долго живший за границей? Говорил он без акцента, но плавно, с паузами, будто взвешивал каждое слово перед тем, как выпустить. — Представлюсь ещё раз для тех, кто не расслышал, — продолжил он, обводя класс взглядом. — Мун Бэк. До этого работал в частной школе в Сеуле. По образованию — учитель истории. Правила мои простые: не опаздывать, не разговаривать, когда говорю я, и никаких телефонов на уроках. Всё остальное не важно. Он прошёлся между рядами, и Нари заметила, как он смотрит на парты — не то чтобы проверяет, кто что делает, а скорее запоминает лица. Методично. Как оператор за пультом, который сканирует экраны камер. — Теперь по делу, — Он остановился у доски, повернулся к классу. — Ваша предыдущая классная оставила мне папку с личными делами. К вечеру я изучу, кто чем дышит. Но если кто-то хочет сообщить что-то важное сразу — подходите после уроков. Никто не вызвался. Все молчали. После второго урока Нари поняла, что «не важно» для Мун Бэка означало почти всё. Он не делал замечаний за сменную обувь, не проверял дневники, не требовал, чтобы девочки стягивали резинки с запястий. Вместо этого он задавал вопросы по теме, смотрел в глаза, ждал ответа. И удивительным образом даже двоечники начинали что-то мычать вместо привычного «я не учил». Нари не могла отделаться от ощущения, что он ненастоящий. Слишком гладко. Слишком без лишних движений. Когда учительница литературы входила в класс, её было слышно за три кабинета,туфли цокали, связка ключей звенела, голос разносился по коридору. Мун Бэк передвигался бесшумно. Несколько раз он появлялся у доски так, что Нари вздрагивала, секунду назад его не было, и вот он уже здесь. К четвёртому уроку она поймала себя на том, что следит за ним. За его жестами, за тем, как он берёт мел (левой рукой), как редко улыбается (за три урока ни разу), как одёргивает рукав водолазки, будто проверяя, что татуировка не видна. На правом предплечье, когда он тянулся к верхней строчке на доске, край рисунка всё же выглядывал из-под ткани. Что-то чёрное, плотное, геометрическое. «Не похож на учителя», — подумала Нари. Почти сразу себя одёрнула. А как должен выглядеть учитель? Старым, усталым, с замыленными глазами? Мун Бэк был другим. И это пугало и притягивало одновременно. На большой перемене она вышла в коридор вдохнуть свежий воздух. У окна на втором этаже курили старшеклассники ,она видела дымок, тянущийся в форточку. Нари встала у батареи, грея замёрзшие пальцы. — Ты из моего класса? — услышала она сзади. Повернулась. Мун Бэк стоял в двух шагах, сунув руки в карманы брюк. Вблизи он был ещё более… неправильным. Чересчур острые скулы, тёмные глаза, которые смотрели сквозь, а не на. И какой-то холод, исходивший от него, не имеющий ничего общего с погодой за окном. — Да, — ответила Нари. — Я, а что? — Ничего, — Он чуть склонил голову, будто рассматривал её. — Твоё лицо показалось знакомым. Я просматривал личные дела. У тебя фамилия… — он сделал паузу, вспоминая, — Чхве? — Ким. — Нари поправила сумку на плече. — Ким Нари. — Ким, — повторил он медленно. — Понял. Он не уходил. Стоял и смотрел так, что любая другая уже давно бы покраснела или спросила, в чём дело. Но Нари за два года привыкла к чужим взглядам. Она умела держать лицо. — У тебя в личном деле пометка, — сказал он негромко. — Что нужен контроль со стороны психолога. Это связано с чем-то серьёзным? Нари внутри будто ударили. Она не ответила. Просто смотрела на него, и молчание затягивалось. Психолог.Контроль. Да, после смерти брата школу обязали поставить эту пометку.Формально чтобы приглядывать.Реально чтобы никто не нёс в управление образования жалобы на травлю. Ей тогда сказали прямо: «Пометка защищает школу, Нари. Извини». — Можешь не отвечать, — сказал Мун Бэк после паузы. — Это не входит в мои обязанности, лезть в прошлое. Но если захочешь поговорить, я слушаю без психолога и без протоколов. Он развернулся и ушёл. Спокойно, бесшумно, растворился в коридоре, полном учеников, как тень. Нари осталась стоять у окна. Ветер дул в форточку, листья кружились на асфальте. Она смотрела ему вслед и не понимала, что сейчас произошло. «Если захочешь поговорить, я слушаю». Никто не предлагал ей этого два года. * Всю неделю Нари ходила как натянутая струна. Мун Бэк вёл уроки, не выделяя её, не задавая лишних вопросов, не вызывая к доске чаще других. Он был безупречно вежлив со всем классом ,ровно настолько, чтобы не подкопаться, и холодно настолько, чтобы не возникло желания лезть с душевными разговорами. Но она чувствовала его взгляд. Не постоянно. Не навязчиво. Но время от времени, когда она поднимала голову от тетради, их взгляды встречались. Мун Бэк смотрел спокойно, без любопытства, скорее оценивающе. Как будто он тоже не мог её раскусить и это его раздражало. В пятницу после шестого урока Нари осталась в классе, нужно было забрать забытую папку. Школа уже опустела, солнце садилось рано, и в окна заглядывал холодный оранжевый свет. Она уже взяла папку, когда услышала шаги в коридоре. Мун Бэк зашёл в класс, не ожидая никого увидеть. Увидел - замер. — Ты чего не ушла? — Папку забыла, — Нари кивнула на синюю пластиковую папку, которую держала в руках. — Вы тоже? Он не ответил. Подошёл к своему столу, взял какую-то бумагу, сложил пополам и сунул во внутренний карман пиджака. — Иди домой, — сказал он. — Уже темнеет. — Вы всегда такой заботливый? — спросила Нари. Вопрос прозвучал резче, чем она хотела. Язык как будто жил своей жизнью, выплёвывая то, что копилось всю неделю. Мун Бэк остановился. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Я всегда такой, какой есть, — ответил он, впервые ухмыляясь, словно до этого скрывал свои эмоции. — И тебе лучше поторопиться. Он вышел. Нари осталась одна в классе, в полутьме, с папкой в руках и с тысячей вопросов в голове. Она не понимала, почему этот человек её зацепил. Почему она не могла перестать о нём думать. Почему каждый раз, когда их взгляды встречались, у неё внутри что-то щёлкало, как предохранитель, снятый с оружия. Мун Бэк, — повторила она про себя фамилию, собирая рюкзак. — Кто ты, чёрт возьми, такой? * Мун Бэк был в их школе уже вторую неделю. Класс привык к нему на удивление быстро. Даже вечные болтуны на задних партах притихли,не потому что боялись, а потому что рядом с ним как-то не хотелось шуметь. Нари привыкала медленнее. Она замечала то, на что другие не смотрели. Например, что Мун Бэк никогда не ест в столовой. Каждый день он приносил чёрный термос и пил только кофе. За всю неделю она ни разу не видела, чтобы он что-то жевал. Или что он никогда не оставался после уроков в учительской. Как только звенел последний звонок, он исчезал. Не прощался, не задерживался. Просто растворялся в коридоре. Или что на переменах он часто стоял у окна на втором этаже и смотрел во двор. Не на учеников, а в пустоту. Как будто высматривал кого-то или ждал. Нари ловила себя на том, что следит за ним не специально, просто взгляд сам находил его в толпе. Она знала, что это глупо, ведь он учитель. Зато ей восемнадцать, но какая разница? Он взрослый мужчина, у которого наверняка есть своя жизнь. И всё равно. В четверг на большой перемене она пошла в учительскую за забытой тетрадью. Дверь была приоткрыта. Внутри Мун Бэк разговаривал с завучем Ли. — Ваши документы в порядке, — говорила завуч. — Но школа у нас маленькая.Не уверена, что вам здесь понравится после Сеула. — Я разберусь, — ответил он. Без улыбки. Без вежливых «спасибо, я постараюсь». Просто «я разберусь». Нари забрала тетрадь и вышла. В пятницу случилось кое-что, что застряло в голове, Был последний урок истории. Мун Бэк рассказывал о Корейской войне, но Нари не слушала. Она смотрела в окно на голые деревья и думала о брате. О том, что скоро будет два года и три месяца. О том, что никто так и не наказан. — Ким Нари. Она вздрогнула. Мун Бэк стоял прямо перед её партой. Она не слышала, как он подошёл. — Повтори, что я сказал. В классе захихикали. Нари почувствовала, как щёки начинают гореть. — Не слушала. — Понятно, — он не сделал замечания. Не сказал «будь внимательнее». Просто посмотрел на неё пару секунд и вернулся к доске. После звонка, когда все уже собирали вещи, он окликнул её: — Ким, задержись. Класс вытянулся. Несколько человек оглянулись с любопытством. Нари осталась сидеть на месте, сжимая ручку. Когда дверь за последним учеником закрылась, Мун Бэк подошёл к окну. Встал боком, засунув руки в карманы брюк. Свет падал на его профиль, и Нари снова заметила, какой он… другой. Не как учителя в этой школе. — Ты в порядке? — спросил он, не громко. Спокойно. — В полном, — ответила Нари. — На уроке ты была не здесь. Глаза пустые. Она промолчала. Что ей было сказать? «Я думала о своём мёртвом брате, которого забили до того, что он повесился в школе»? — В твоём личном деле есть пометка, — Он повторял свои прошлые слова. — Психолог. Я не спрашиваю, что случилось. Но если захочешь поговорить, то я слушаю. Нари подняла на него глаза. Его лицо было бесстрастным, но в голосе ни капли фальши. — Вы всегда так заботитесь об учениках? — Она тоже повторила. Она ждала, что он обидится или начнёт оправдываться. Но Мун Бэк просто усмехнулся уголком губ. Первая эмоция, которую она у него увидела за всю неделю. — Нет, — сказал он. — Только о тех, кто смотрит на учителя так, будто хочет что-то доказать. Он развернулся и вышел из класса, оставив Нари одну. Она сидела за партой и смотрела на закрытую дверь. Сердце колотилось быстрее, чем после пробежки. Она не понимала, что это было - интерес, опасность или что-то третье. Одно она знала точно: Мун Бэк не такой, как все. И почему-то это её одновременно пугало и тянуло,будто они уже были знакомы. Домой в тот вечер она шла медленно. В наушниках играла музыка, но Нари её не слышала. Она прокручивала в голове их разговор. «Только о тех, кто смотрит на учителя так, будто хочет что-то доказать». Что это значило? Он что-то в ней увидел? Или просто сказал, чтобы казаться загадочным? Или может он тот самый дру.. Неважно. Нари выключила музыку и ускорила шаг. Вечерело. Ветер гнал по тротуару мокрые листья. Она почти дошла до дома, когда заметила его. Чёрная машина. Не новая, но ухоженная. Припаркована у её подъезда. За рулём мужской силуэт. Нари замедлила шаг, прищурилась. Сердце пропустило удар, Это был Мун Бэк. Он сидел в машине и смотрел прямо на неё. Не прятался. Не отводил взгляд. Просто сидел и смотрел, как она идёт. Нари остановилась в пяти метрах. Секунду они смотрели друг на друга через лобовое стекло. Потом он завёл двигатель и медленно уехал. Даже не кивнул. Нари стояла посреди тротуара, сжимая лямки рюкзака. «Что за хрень?» — подумала она. Он не мог знать, где она живёт. Не мог. Разве что… проверил её личное дело. Но зачем? Внутри что-то щёлкнуло. Страх. Любопытство. И отвратительное, не вовремя появившееся чувство, что она хочет узнать о нём всё. В понедельник утром Нари пришла в школу за час до занятий. Не потому что хотела учиться. Она хотела проверить одну вещь. На первом этаже висело расписание учителей. Она нашла кабинет Мун Бэка: литература, история, классное руководство. Третий этаж. Кабинет 307. Она поднялась наверх. Дверь была закрыта, но в замочной скважине горел свет, кто-то был внутри. Нари постучала. — Войдите, — голос Мун Бэка. Она вошла. Он сидел за столом в рубашке с закатанными рукавами. Перед ним лежала какая-то карта и стопка бумаг. Увидев Нари, он быстро накрыл карту блокнотом. Но она успела заметить - на листе были отмечены какие-то здания. Не все, а несколько. И один из них был отмечен красным. — Ты рано, — сказал Мун Бэк без удивления. — Могли бы и не убегать в пятницу, Мун Бэк сонсэнним, — ответила Нари. — Что вы делали у моего дома? Он откинулся на спинку стула. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, — Ехал мимо, — сказал он. — Мимо моего подъезда? На окраине города, где нет ничего, кроме панельных пятиэтажек и гаражей? — Да — Вы врёте Мун Бэк не моргнул, — Ты очень смелая, Ким Нари, — сказал он тихо. — Или очень глупая. — И то, и другое, — она шагнула ближе к столу. — Что вы ищете в этой школе? Тишина. Часы на стене тикали. Где-то внизу хлопнула дверь, кто-то зашёл в школу. — Иди на первый урок, Ким Нари, — сказал Мун Бэк. — У тебя ещё есть время, чтобы не влезать в то, что тебя не касается. — А если я уже влезла? Он встал. Вышел из-за стола. Подошёл так близко, что Нари почувствовала запах его парфюма - дерево, кожа, что-то горькое. — Тогда пеняй на себя, — сказал он почти шёпотом. — И не говори потом, что я тебя не предупреждал. Он обошёл её и вышел из кабинета, оставив дверь открытой. Нари стояла посреди чужого кабинета и слушала, как затихают в коридоре его шаги. После того разговора в кабинете Нари ждала, что Мун Бэк будет её избегать. Или наоборот, доставать вопросами. Но он вёл себя как ни в чём не бывало. На уроках улыбался, шутил с классом, раз в пять минут поправлял рукав водолазки, из-под которой всё равно вылезала татуировка. Да, он улыбался. И это сбивало с толку. Потому что Нари уже нарисовала в голове образ хмурого одиночки, а тут на тебе -на третьем уроке он рассказывал что-то про свою стажировку в Сеуле, как он чуть не спалил учительскую, пытаясь сварить яйца в чайнике. Класс ржал. Даже Нари не удержалась, хмыкнула в кулак. Но за улыбкой она видела другое. Взгляд. Когда никто не смотрел, на переменах, на входе в школу, в столовой, его глаза становились пустыми. Не грустными. Не уставшими. Именно пустыми. Как у человека, который привык смотреть на мир через прицел. Нари знала этот взгляд. У брата появился такой за месяц до смерти. Она тогда не поняла. Думала просто устал. А потом было поздно. * В пятницу, спустя три недели после того как Мун Бэк появился в школе, Нари не пошла домой после уроков. Она сказала матери, что остаётся на дополнительные по истории. Мать не переспрашивала. Она вообще мало что переспрашивала после смерти сына. Сидела на кухне с сигаретой и смотрела в одну точку. Вечером школа опустела к девяти,охранник ушёл на обход. Свет везде погасили, только аварийные лампы горели тусклым оранжевым. Нари сидела в туалете на третьем этаже, там она нашла местечко в конце коридора, где её никто не искал. Дверь подперла шваброй. Достала из рюкзака чёрную тетрадь брата. Небольшая, потрёпанная, с пятнами на обложке. Она перечитывала её в сотый раз. 11.02«Я чувствую как общество сжирает меня. Никто из них не думает, что я человек. Для них я лишь мусор.» 14.02«Блять, даже директор за них! Сегодня эти твари разрезали мне губы и запихнули землю. Директор сказал, чтобы я забрал иск, что мы все через это проходили.» 15.02«Есть одна девочка из параллели. Она улыбнулась мне сегодня. Я не помню, когда мне кто-то улыбался.» 26.02«Хахах, как ожидаемо, даже она сегодня снимала на камеру, как в меня кидали дротики.» 01.03«Наверное, всё? Нари, я думаю ты нашла этот нелепый блокнот. Знай, я тебя очень сильно люблю, прошу, следи за матушкой, и не давай себя в обиду. Прощай, сестренка, только ради вас с мамой жил.» Нари закрыла тетрадь. Посидела минуту, глядя в стену. Потом встала, сунула тетрадь в рюкзак и вышла в коридор. Часы показывали четверть десятого. Директорский кабинет на втором этаже. Она спустилась по лестнице бесшумно,натренировалась за два года прятаться от учителей. У двери кабинета остановилась. Сердце колотилось так, что слышно было, наверное, на первом этаже. Она достала из кармана скрепку, разогнула, согнула, попробовала засунуть в замок. И тут дверь открылась сама. Внутри стоял Мун Бэк. В тонком чёрном свитере, с фонариком в одной руке и отвёрткой в другой. Прямо перед сейфом за портретом президента. Он повернулся на звук и увидел свою ученицу,тело замерло. — Твою ма-а-ать, — сказал он тихо, Нари не знала, что её удивило больше,то что он матерится, или то что он вообще здесь. — Вы, — выдохнула она. — Вы опять! — Я не «опять», я — «до сих пор», — он быстро сунул отвёртку в карман джинсов и шагнул к ней. — Ты что здесь делаешь? Ты с ума сошла? — А вы? — Нари не отступила. — Вы что здесь делаете? Вы учитель. Вам нельзя. — Мне много чего нельзя, Ким Нари, — он говорил шёпотом, но зло. — А теперь вали отсюда, пока я тебя не вышвырнул. — Не вышвырнете, — Нари захлопнула за собой дверь. — Потому что это моя школа. Мой брат здесь умер. И я имею право знать, что в этом сейфе. Мун Бэк смотрел на неё. Секунду. Другую. Потом вдруг коротко выдохнул и… улыбнулся. Не той вежливой улыбкой, которой он улыбался в классе. А по-настоящему. С горечью и каким-то странным одобрением. — Ты ненормальная, — сказал он. — Это я уже слышала. — И наглая. — Тоже не новость. Мун Бэк покачал головой, подошёл к сейфу, жестом велел ей отойти. Нари отошла к двери, встала на стреме, как он учил в её фантазиях, которых не было. Он возился с сейфом минуту. Потом ещё минуту. Щелчки, повороты, снова щелчки. На момент показалось, что он проваливается, но Мун Бэк вдруг замер, дёрнул ручку и дверца открылась. — Быстро, — сказал он. — Смотри что тебе нужно. Нари упала на колени. Руки тряслись. Она рылась в папках, откидывала бумаги, не глядя. Где. Где. Где. «Ким Джиху. Ким Джиху. Ким Джиху». Вот. Тонкая зелёная папка. Она схватила её. Раскрыла. Внутри три заявления на имя директора. Все с пометкой «отказано». Имена. Даты. Описание. Нари вдохнула. Выдохнула. Захлопнула папку. — Всё, — сказала она. Голос не дрожал. — Я взяла. Мун Бэк кивнул, быстро запер сейф, схватил Нари за запястье и потащил к выходу. — Тихо, — шепнул он. — Шаги. Они замерли у двери. В коридоре кто-то шёл. Медленно. С фонариком, луч скользнул под дверь. Охранник. Ночной обход. Мун Бэк оттащил Нари в угол, за шкаф с папками. Прижал пальцы к губам. Она кивнула, поняла. Они стояли в темноте плечом к плечу. Нари чувствовала тепло его тела. Слышала его дыхание, ровное, спокойное. У неё самой сердце билось как бешеное. Охранник прошёл мимо. Шаги затихли. Мун Бэк выдохнул. — Пошли, — сказал он шёпотом. — За мной. Он вывел её через чёрную лестницу. Запасной выход. Калитка во дворе была не заперта, он открыл её за секунду, как будто знал. — Беги, — сказал он на улице. — И не оборачивайся. Нари шагнула в холод, прижимая папку к груди. Остановилась. — Погодите, — сказала она. — Вы. Вы же что-то искали. Нашли? Мун Бэк усмехнулся. Невесело. — Не твоё дело, Ким Нари. — Моё, — она повернулась к нему. — Вы помогли мне. Я хочу знать, зачем вы здесь. По-настоящему. Он посмотрел на неё. В темноте его лица было не разглядеть, но Нари чувствовала , что он колеблется. — Иди домой, — сказал он наконец. — В понедельник поговорим. — Почему не сейчас? — Потому что сейчас у тебя в руках то, зачем ты лезла два года. Иди читай, ну или можешь поплакать, а в понедельник, если не передумаешь приходи. Он развернулся и исчез в темноте школы. Нари осталась одна под голыми деревьями, с папкой брата в руках и с тысячей вопросов. Ноги несли её к дому, а голова кипела. Он не такой, как она думала. Не хмурый. Не холодный. Просто… спрятанный. Как она сама. Дома Нари заперлась в своей комнате. Мать была на кухне, курила и смотрела в стену - обычный вечер. Никто не спросил, где она пропадала. Никто не спросил, почему у неё красные глаза. Нари давно перестала ждать вопросов. Она села на кровать, достала зелёную папку и чёрную тетрадь брата. Сначала просто сидела, держа их в руках. Потом открыла. Заявления были хуже, чем она помнила. Директор поставил резолюцию «отказано» на каждом. Подписи. Печати. Формальные отписки. «Недостаточно оснований». «Заявитель не предоставил доказательств». «Рекомендовано обратиться к школьному психологу». Нари сжимала бумаги так, что они мялись. Слёз не было. Злость перекрыла всё. Она отложила заявления и взяла тетрадь брата. Листала медленно. Вот он пишет про обиды. Вот про уроки. Вот про ту девочку из параллели, которая улыбнулась. Вот страница, где он перечисляет, что купить маме на день рождения. А вот.. Нари замерла. «Сегодня познакомился с другом Хёна. Его зовут Мун. Он старше, учится в другой школе, но приходит иногда на наш район. Сказал, что если кто-то меня тронет дать ему знать. Я не дал. Но он всё равно пришёл. Поговорил с одним из уебков. Не знаю, что сказал, но тот тип теперь на меня даже не смотрит. Мун сказал, что он тоже был таким. Что понимает. Что если что я могу ему написать. Я не напишу. Но приятно, что есть кто-то, кто не смотрит сквозь меня». Она отложила вещи и просто сидела, глядя в стену. Брат писал о Муне за три недели до смерти. Просто знакомый. Просто старший парень с района. Который сказал «я понимаю». Если Мун Бэк - тот самый, который был когда-то и моим другом. Если он знал брата. Если он был рядом. Почему он не спас? Почему не писал мне все эти года? Нари закрыла тетрадь. Встала. Оделась. Мать даже не повернула голову, когда она выходила. На улице было холодно. Октябрь заканчивался, ноябрь дышал в спину. Нари пошла к школе. Не потому что знала, что он там. Просто больше ей было некуда. Она шла медленно, сжимая в кармане сложенную вчетверо страницу из тетради. Ту, где про Муна. Фонари горели тускло, деревья стояли голые, и ветер кидал в лицо мелкую колючую морось. Она уже почти дошла до школьных ворот, когда заметила его. Он сидел на скамейке у автобусной остановки, в чёрном пальто, с непокрытой головой. Дождь мочил ему волосы, но он даже не пытался уйти. Мун Бэк поднял голову, увидел её и не удивился. — Знала, что ты придёшь, — сказал он хрипло. Будто не спал несколько ночей. — Ты знал моего брата, — Нари не спрашивала. Утверждала. Подошла и села рядом, не стряхивая капли с лица. — Одиннадцатая страница: «Мун сказал, что он тоже был таким». И меня знал. Мун Бэк замолчал. Долго смотрел на дорогу. Машины проезжали редко, шины шуршали по мокрому асфальту. — Да, — сказал он наконец. — Знал. — Почему ты не сказал? — А что бы это изменило? — он повернулся к ней. В темноте его лицо было бледным, глаза ввалились. — «Привет, я твой новый учитель и бывший друг, а ещё я знал твоего брата перед тем, как он повесился». Ты бы мне поверила? Или подумала, что я псих, который решил поиграть в спасателя? — А ты не псих? — Нари повысила голос. — Ты пришёл в мою школу. Под видом учителя. С какой целью, Мун Бэк? Что ты ищешь? — Правду, — сказал он просто. — Ту же, что и ты. Только мне эта правда нужна не для душевного спокойствия. А потому что я знаю, кто его добил. Не эти малолетки из тетради. Они инструмент. Я хочу найти того, кто дал им добро. Директора? Завуча? Кого-то из городских? Джиху был не первым. И не последним. Пока я не найду документы с подписями,эти смерти будут называть «подростковым суицидом». Нари слушала и не верила своим ушам. Он не просто помнил брата. Он расследовал. — Два года, — сказала она. — Ты два года этим занимаешься? — больше, — Мун Бэк усмехнулся. — До этого было ещё двое. Не в этой школе. В другой. Я не учитель, Нари. Я тот, кто ищет таких, как твой брат. И находит тех, кто их ломает. Учитель это просто крыша. Она смотрела на него. Дождь лил уже сильнее, но никто из них не двигался. — Поехали ко мне, — сказала Нари,потому что не могла больше сидеть на холодной скамейке и потому что ей нужно было понять этого человека, — Мама в смену. До утра никого нет. Мун Бэк посмотрел на неё долгим взглядом. Тяжёлым. Предупреждающим. — Ты знаешь, чем это может кончиться? — спросил он тихо. — Знаю, — ответила Нари. — И мне всё равно. Он встал. Не сказал ни да, ни нет. Просто пошёл к своей машине, той самой чёрной, которую она видела у подъезда. Нари села на пассажирское сиденье. В машине пахло кожей, кофе и чем-то горьким, как полынь. Они ехали молча. Мун Бэк вёл сосредоточенно, но Нари видела, как его пальцы сжимают руль слишком сильно. Она не знала, о чём он думает. О брате? О задании? О том, что сейчас будет в её квартире? Дома было темно и тихо. Мать правда ушла в ночную смену, она работала уборщицей в больнице. Нари зажгла свет на кухне, поставила чайник. — Садись, — сказала она, кивнув на табурет. Мун Бэк не сел. Он стоял у окна, смотрел на тёмный двор и молчал. Нари подошла к нему сзади. Остановилась в полушаге. — Ты не обязан быть сильным всё время, — сказала она тихо. — Он писал про тебя. «Он тоже был таким». Ты тоже был жертвой? Поэтому ты ищешь? Мун Бэк медленно повернулся. Его лицо было в тени, а улыбка не сходила с лица. Вот его истинное лицо. —Я был в похуже ситуации, и поверь, таким как ты знать подробностей не стоит, — Он шагнул к ней, рассматривая ее лицо. — Ты сильно изменилась, Нари. — Что? Парень сжал ее лицо и стал делать шаги ближе, одно грубое движение и она в его объятиях.Нари вдохнула резко, упёрлась ладонями ему в грудь, но не оттолкнула. — Ты дура, — прошептал он. — Совсем дура. — Мне нравится ей быть, — выдохнула Нари. И он поцеловал её. Жестко, жадно, как человек, который слишком долго запрещал себе что-то чувствовать. Его руки скользнули под её свитер, пальцы холодные, обжигающие. Нари ответила, вцепилась в его волосы, потянула, заставляя наклониться ниже. Он подхватил её под бёдра и посадил на подоконник. Холод стекла пробирал сквозь тонкие джинсы, но ей было всё равно. Мун Бэк расстегнул её джинсы, стянул вместе с бельём одним движением. Нари ахнула от резкости, но не остановила. — Посмотри на меня, — сказал он хрипло. — Ты уверена? Она смотрела в его глаза, тёмные, уставшие, но живые. Впервые за два года Нари чувствовала, что кто-то видит её по-настоящему. — Я никогда не была так уверена, — сказала она. Он вошёл в неё медленно, сдерживаясь, давая привыкнуть. Нари закусила губу, впилась ногтями ему в плечи. Было больно и хорошо одновременно. С каждой секундой боль отпускала, оставалось только тепло и чувство наполненности. Мун Бэк двигался плавно, контролируя каждое движение, но Нари чувствовала дрожь в его руках. Он не был спокоен. Он так же боялся, как и она. — Быстрее, — прошептала Нари. Он послушался. Ускорился, тяжело дыша в её шею. Нари откинула голову назад, ударилась затылком о стекло, но не почувствовала боли. Внутри нарастало что-то огромное, горячее, невыносимое. — Не останавливайся, — выдохнула она. И он не остановился. Довёл её до грани, а потом за край, Нари вскрикнула, впиваясь пальцами в его спину, чувствуя, как мир ломается и собирается заново. Мун Бэк кончил следом, глухо застонав ей в плечо, и замер, тяжело дыша. Они сидели на холодном подоконнике, обнявшись, и смотрели друг на друга в темноте кухни. — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Нет, — ответила Нари. — Но это лучший беспорядок в моей жизни. Он усмехнулся. Устало и немного счастливо. — Твой брат был прав, — сказал Мун Бэк. — Ты ненормальная. — Ты тоже, — ответила Нари. — Объявился спустя два года. Они не говорили больше ничего. Легли на узкую кровать в её комнате, и Нари заснула, уткнувшись носом ему в шею. Она впервые за два года спала спокойно. Утром Мун Бэка уже не было. На подушке осталась записка: «Не ищи меня сегодня. Я сам найду тебя. Береги папку» Нари свернула записку в трубочку и спрятала под подушку. На кухне пахло кофе,он успел сварить перед уходом. Она пила кофе и смотрела в окно на серое ноябрьское утро. В груди было тепло.