***

      Вечернее солнце скрылось за деревьями, и полумрак на кухне рассеивал лишь мягкий свет лампы, вокруг которой вились мотыльки, ударяясь о плафон.       Доев свою порцию сладких каштанов, Темари отпила глоток кофе и очень внимательно посмотрела на Шикамару. Шикамару отложил палочки, взял чашку и тоже отпил, немигающе глядя на нее поверх края.       Они жили вместе уже полгода, и все еще пытались достичь перемирия в быту, но пока это скорее напоминало вооруженный нейтралитет. Готовить договорились по очереди: Темари сразу четко поставила условие, что она куноичи и мастер стихии Ветра, а не домохозяйка, и если вышла замуж, это не означает, что намерена круглосуточно торчать у плиты. Насчет уборки были те же условия — раз в неделю оба были готовы вынести это испытание. Также они договорились, что окна в спальне всегда открыты, но у привыкшей к жаре Темари были два одеяла и грелка, которую Шикамару был обязан лично наполнять горячей водой, и что список необходимых продуктов висит на холодильнике (и если Шикамару не купил что-то, помеченное восклицательным знаком, он труп).       В остальном… пока они были солидарны только в любви к сладким каштанам и кофе, который Темари готовила по рецептам из Суны. Основным же камнем преткновения были вещи (ее ужасно бесило, если он трогал ее веера) и — посуда.       Посуду нужно было мыть.       Казалось бы, все просто — тот, кто готовил, тот и моет. Или наоборот, моет другой, вроде как в благодарность. Но если возиться на кухне более-менее нравилось им обоим, то мыть посуду оба терпеть не могли, и компромисс никак не получался.       Сойтись удалось на почве интеллекта: после ужина они играли в сёги, и посуда доставалась тому, кто проигрывал — но и это не стало решением.       — Ну… — криво усмехнувшись, Шикамару потянулся за доской, чтобы поставить прямо на столе между тарелками, но Темари вскинула руку, останавливая его.       — Нет, так не пойдет. У нас опять будет ничья, и жир просто присохнет. Давай иначе. В покер ты умеешь?       Шикамару заинтересованно вскинул бровь. Конечно, в покер он умел, более того, был в этом хорош — математическое мышление и теория вероятностей никогда его не подводили.       — Умею.       Темари вытащила из кармана колоду карт и небрежно бросила на стол перед ним. Карты выглядели новыми — похоже, она купила их сегодня, потому что раньше он эту колоду не видел.       — Сдавай. Чтобы потом не говорил, что я что-то подменила.       Пока он тасовал колоду, она казалась почти безразличной — безмятежно пила свой кофе и даже не пыталась сверлить его взглядом или делать замечания, что он слишком долго возится, будто пытается запомнить карты.       Вряд ли она профессионал. Ей нравились сёги, в этом она была хороша, но покер — не совсем интеллектуальная игра. Там не надо продумывать ходы и строить стратегию. Шикамару не расслабился — он уже четко знал, что когда Темари его противник, расслабляться нельзя, но начал верить в легкую победу. При всем своем стратегическом гении песчаная куноичи иногда была слишком самоуверенной и склонной недооценивать окружающих.       Закончив тасовку, он положил колоду на середину стола.       — Сдвигай.       Темари протянула руку и, будто даже не глядя, зацепила пальцами верхнюю часть стопки, так, что половина колоды съехала немного вбок.       Получив еще одно подтверждение ее несерьезности, Шикамару начал раздавать — одну карту ей, одну себе, пока на столе перед каждым не легло по пять карт рубашкой вверх. Темари наконец сосредоточилась и даже словно начала волноваться, наблюдая за его лицом и руками.       Фишками служили фигуры для сёги.       — Пешки — это мелочь, — распорядился Шикамару, разделяя высыпанные на стол плашки поровну. — Тарелки и стаканы. Копья — пиалы, кони — сковородка, серебро — кастрюля, золото — все целиком плюс чистка плиты, а король, — он сощурился, — ва-банк. Проигравший моет все, что есть в раковине, готовит завтрак и идет на рынок за продуктами в выходной.       Темари кивнула, придвинув к себе свой банк.       Раскрыв карты, Шикамару увидел двух дам, семерку, десятку и туз.       Пара дам на первой раздаче — почти победа. Вероятность того, что Темари попались карты лучше, была крайне мала.       Что ж, он просто согласится сам помыть эту посуду. И помоет. Она и так расстроится, потому что проиграла, и Шикамару, как джентльмен, просто не мог себе позволить оставлять свою леди разочарованной. Хотя если он подыграет, она тоже взбесится, но это уже будет совсем другое.       И все же сначала — игра.       — Обмен? — спросил Шикамару как можно более ровным голосом. — Я могу дать тебе шанс сбросить ненужные.       Темари перевела взгляд со своих карт на его лицо и нервно закусила губу.       — Нет, — наконец упрямо буркнула она. — Оставлю эти.       Шикамару окончательно убедился — у нее на руках ничего нет, но она решила идти до конца.       Это было почти мило — это ее желание сражаться до последнего даже на собственной кухне с собственным мужем и на собственных картах.       Ленивым движением руки он пододвинул две пешки в центр.       — Для начала.       Темари посмотрела на свои карты. Потом на него. Потом взяла коня.       — Поднимаю. Конь и две пешки.       Шикамару прищурился. Конь? Это был агрессивный ход. Она либо блефовала, применяя тактику запугивания, либо у нее действительно что-то было. Но конь — это всего лишь конь. Сковородка. Ерунда.       — Принимаю коня, — отозвался он, добавляя свою фигуру. — И повышаю до серебра. Одна кастрюля сверху. Ты уверена, что хочешь продолжать?       Темари закусила губу и дрожащими пальцами коснулась золотого генерала. Шикамару замер; золото — это было серьезно.       — Я просто не хочу есть на завтрак вчерашние объедки, — сказала она.       Выглядела Темари откровенно загнанной в угол. Шикамару стало почти жаль ее.       — Знаешь, — мягко произнес он. — Давай не будем растягивать это сомнительное удовольствие.       Темари расширила глаза.       Он протянул руку и решительно пододвинул к центру стола самую важную фигуру.       — Король. Ва-банк. Тот, кто проиграет, моет всю посуду до блеска, чистит плиту, встает в шесть утра, готовит полноценный завтрак и идет на рынок за продуктами на всю следующую неделю. Один.       Темари почти испуганно посмотрела на короля, и Шикамару уверенно подумал, что сейчас она сдастся. Это была слишком высокая цена за проигрыш.       — Ты с ума сошел… — прошептала она. — Завтра суббота, на рынке же толпы…       — Именно, — Шикамару откинулся на спинку стула. — Сбрасывай карты, помой пару тарелок и разойдемся миром. Я не хочу, чтобы ты меня возненавидела.       — Принимаю, — дрогнувшим голосом сказала Темари.       Господи, она вообще умеет сдаваться хотя бы в мелочах?       Шикамару закатил глаза.       — Вскрывайся.       — Две дамы, — выложил он свои карты, ожидая, что сейчас она швырнет в него тот мусор, что ей попался, и сердито уйдет мыть посуду (и не даст ему даже пальцем тронуть эти тарелки, потому что это будет дело принципа).       Но…       Вдруг Темари хищно улыбнулась и шлепнула на стол три семерки.       — Сет.       Что?..       У нее был сет? У нее были хорошие карты? Она все это время… притворялась?       Шикамару с ужасом уставился на семерки и медленно поднял взгляд на нее.       — Ты… ты спровоцировала меня на ва-банк? Ты специально тянула время и дрожала, чтобы я подумал, что у тебя ничего нет и решил добить ставкой?       — Ну, — усмехнулась она, — вообще-то я думала, что ты ограничишься золотом, но раз уж ты сам решил играть по-крупному… как я могла мешать этому порыву?       — Где ты так научилась? — Шикамару изумленно покачал головой.       — Баки, — Темари повела плечом. — Мы с Канкуро с пяти лет с ним играли. Он говорил, что у меня талант.       — Баки… — эхом отозвался он.       — А ты как думал? — она вскинула бровь. — В нашей семье Гаара был чудовищем, Канкуро отвечал за физическую силу, а я за дипломатию. Врать в картах почти то же самое, что смотреть в лицо очередному каге и выторговывать идеальные условия пошлин. Список продуктов на холодильнике — купи побольше мяса и кофе из лавки на углу. И не забудь: плита должна сверкать.       Щелкнув его по носу, Темари танцующей походкой удалилась в спальню.       Шикамару остался сидеть в тишине, глядя на три семерки.