Часть 1

Небо над Драконьим хребтом затянуло пепельно-серыми тучами, сквозь которые не мог пробиться ни один луч солнца. Снег здесь не падал — он резал кожу, словно битое стекло. Отряд Эолы попал в ловушку в узком ущелье. Они ожидали встретить Альбедо, но встретили Смерть с его лицом. Первой пала Эмбер. Она успела лишь вскинуть лук, когда из-под снега вырвались шипы из скверны. Они пробили её насквозь, подняв в воздух, словно сломанную куклу. Огонь её духа погас мгновенно. Беннет, вскрикнув от ужаса, бросился к ней, но двойник двигался быстрее человеческого глаза. Резкий взмах ледяного клинка — и парень замер, глядя на глубокую рану в груди, которая мгновенно покрылась инеем. Его легендарное невезение в этот раз стало последним. Эола сражалась как одержимая. Её двуручный меч со свистом рассекал воздух, но двойник не просто парировал удары — он играл с ней. Когда ледяной вихрь Эолы достиг пика, лже-Альбедо просто коснулся её меча пальцем. Скверна Дурина, текущая в его жилах, мгновенно разрушила структуру льда. Меч разлетелся на тысячи осколков, и один из них вонзился капитану разведки прямо в сердце. Она упала на колени, глядя на убийцу с яростью в застывающих глазах. Итэр остался один. Его золотые волосы были перепачканы кровью и пеплом. Он взывал к силам стихий, вызывая землетрясения и штормы, но Драконий хребет был домом двойника. Каждый раз, когда Путешественник наносил удар, земля уходила у него из-под ног. Двойник вымотал его, заставляя расходовать энергию впустую. В финале схватки лже-Альбедо нанес сокрушительный удар в живот Итэра эфесом меча. Путешественник рухнул, мир перед его глазами поплыл. Он видел, как двойник медленно подходит к нему, наступая на бездыханные тела его друзей. — Ты — дитя звезд. — прошептал двойник, наклонившись над ним. — Твоя кровь не похожа на их. В ней нет тлена, в ней только свет. Он грубо схватил Итэра за волосы, заставляя того запрокинуть голову. Двойник приблизил свое лицо к шее Путешественника. Внезапно он обнажил зубы и резко, по-звериному, впился в кожу Итэра. Путешественник вскрикнул от боли, чувствуя, как двойник жадно слизывает теплую кровь, словно пробуя на вкус саму суть иного мира. — Сладкая... — пробормотал двойник, отстранившись, его губы от крови стали алыми. — Почти как истина.. Он легко, словно мешок с мукой, взвалил Итэра на плечо, который уже начал терять сознание. Паймон, рыдая от бессилия, полетела следом, цепляясь за плащ двойника, но тот даже не оборачивался. — Ты... ты монстр! — кричала она, срывая голос на ультразвук. — Альбедо никогда бы так не поступил! Отпусти его! Двойник никак не реагировал. Он шел по глубокому снегу, оставляя за собой дорожку из крови Путешественника. *** Метель на Драконьем хребте усилилась, скрывая из виду изувеченные тела друзей Итэра, но лже-Альбедо даже не сбил дыхание. Он шел уверенно, его сапоги глубоко проваливались в девственно-чистый снег, оставляя за собой рваную борозду. Итэр висел на его плече, как тряпичная кукла. Голова Путешественника безвольно моталась в такт шагам двойника, золотистые волосы слиплись от крови и инея, закрывая лицо. Его дыхание было редким, свистящим; каждый выдох окрашивался в алый, оседая на черном плаще похитителя. — Ты такой тяжелый для того, кто состоит из звездного света. — негромко произнес двойник. Его голос звучал почти ласково, но в нем проскальзывали нотки безумия. — Или это груз твоих потерь тянет тебя к земле? Двойник перехватил Итэра поудобнее, его пальцы, закованные в холодный металл перчаток, грубо впились в ребра Путешественника, намеренно нажимая на свежие раны. Итэр издал приглушенный, судорожный стон, но не пришел в сознание. Лже-Альбедо остановился на мгновение, вдыхая запах крови, исходящий от пленника. Он повернул голову, глядя на окровавленную шею Итэра, где под кожей всё еще слабо билась жилка. — Знаешь... — прошептал он, склоняясь к самому уху Итэра. — Альбедо всегда говорил, что ты — чудо. Но он никогда не осмелился бы сделать то, что сделаю я. Он смотрит на тебя, как на друга. Я же смотрю на тебя, как на ответ. Паймон, летевшая позади, рыдала так громко, что её крики заглушали вой ветра. — Положи его! Положи его сейчас же, ты, подделка! Пожалуйста... Итэр, очнись! Борись! — она пыталась схватить двойника за волосы, кусала его за плечи, но тот просто отмахивался от неё, как от назойливого насекомого, даже не замедляя ход. Двойник внезапно остановился у края обрыва. Он посмотрел на Итэра, чьи руки безжизненно свисали вниз, и внезапно резко встряхнул его, заставляя того на секунду приоткрыть глаза. — Смотри, странник. — двойник указал на скрытый вход в пещеру, где мерцал багровый свет. — Там закончится твоя легенда. И там начнется моя истина. Твоя кровь станет моим мелом. Он снова двинулся вперед, чувствуя, как тепло тела Итэра просачивается сквозь его одежду. Для существа, рожденного в холоде и пустоте, это прикосновение было почти экстазом. Он нес не просто тело — он нес свой ключ к жизни. — Почему ты... не убил... меня? — едва слышно выдавил Итэр, чье сознание балансировало на грани обморока. До этого момента он не слышал того, что говорил ему похититель. — Потому, что мертвые не могут свидетельствовать о моем триумфе. — ответил двойник, перехватывая его поудобнее. — Тебе предстоит увидеть, как я стану настоящим. Ты станешь тем топливом, которое выжжет из меня «неудачный образец». Терпи, странник. Наша работа только начинается. — Отпусти-и-и! Отпусти его, ты, грязная подделка! — кружила вокруг Паймон, её маленькие кулачки бессильно барабанили по спине лже-Альбедо. Двойник остановился у входа в скрытую пещеру, защищенную мощным алхимическим барьером. Он мельком взглянул на Паймон — в его глазах не было злобы, только холодное, аналитическое любопытство. — Альбедо слаб. — произнес он, и его голос эхом отразился от ледяных сводов. — Он выбрал дружбу. Я выбираю истину. Этот «звездный странник» — ключ к тому, что не смогла завершить Рэйндоттир. Я не убью его. Я сделаю его частью чего-то большего. Он зашел внутрь, а Паймон, которая дергала того за плащ, с размаху врезалась в невидимую стену барьера. Она осталась снаружи, в ледяной метели, в отчаянии колотя кулачками по прозрачному щиту. Пещера была залита пульсирующим, болезненно-багровым светом. Здесь, в самом сердце Драконьего хребта, воздух был пропитан запахом старой крови. Двойник опустил Итэра на массивный каменный стол, поверхность которого была испещрена алхимическими символами, светящимися в такт биению сердца Дурина где-то глубоко под скалами. — Твое тело — шедевр. — прошептал двойник, туго затягивая кожаные ремни на запястьях и лодыжках Путешественника. — Ты прошел через тысячи миров, и каждый оставил в тебе след. Я чувствую силу звезд, что течет в твоих жилах. Для такого, как я — существа из мела и грязи, — это единственный шанс на истинное вознесение. Итэр попытался дернуться, но слабость была парализующей. Яд, который двойник впрыснул ему при укусе, действовал как мощный транквилизатор, оставляя разум ясным, но тело — абсолютно беспомощным. Двойник взял длинную, тонкую иглу из темного стекла. Без тени колебания он вонзил её в предплечье Итэра. Путешественник стиснул зубы, сдерживая болезненный стон. Багровая кровь начала медленно заполнять сосуд, светясь во тьме пещеры. — Не бойся. — лже-Альбедо наклонился так близко, что Итэр чувствовал холод, исходящий от его кожи. — Смерть — это слишком просто. Я хочу понять, как твои клетки сопротивляются порче. Я введу тебе эссенцию Дурина и буду наблюдать, как твой «звездный свет» поглощает её... или как он угасает. Он взял колбу с густой, черной как деготь жидкостью — концентрированной скверной. С помощью алхимического шприца он начал вводить её прямо в вену Итэра. Боль была неописуемой. Итэру показалось, что в его кровь залили расплавленный свинец. Вены на его руках начали чернеть, глаза застлала кровавая пелена. Он выгнулся на столе, ремни натянулись до предела, угрожая лопнуть. — Смотри. — двойник завороженно наблюдал за процессом, записывая что-то в блокнот окровавленным пером. — Твоя энергия пытается изолировать вирус. Это великолепно! Такая регенерация... Если я смогу пересадить твои ткани себе, Рэйндоттир признает, что я — её величайшее творение. Не он, а я! Он взял скальпель и сделал глубокий надрез на плече Итэра, не для того, чтобы убить, а чтобы увидеть, как быстро затянется рана под воздействием скверны. Итэр закричал, и этот крик, полный нечеловеческой муки, эхом отозвался в глубинах пещеры. Паймон, всё еще бьющаяся о барьер снаружи, услышала его и упала на снег, закрывая уши руками и содрогаясь в рыданиях. Двойник не останавливался. Он отрезал прядь золотых волос Итэра, бросая их в тигель, проводил странные тесты на чувствительность нервных окончаний, подавая электрические разряды через алхимические круги. Каждую минуту он пробовал кровь Итэра на вкус, проверяя, как меняется её состав по мере того, как скверна Дурина пытается поглотить свет Путешественника. — Ты скоро станешь частью меня, Итэр. — прошептал двойник, проводя окровавленным лезвием по щеке пленника. — Твоя память, твоя сила... всё это перейдет ко мне. А Альбедо... Альбедо увидит твое лицо на мне, и не сможет поднять меч. Это будет мой окончательный триумф. Итэр терял сознание от болевого шока, но каждый раз двойник приводил его в чувство едкими солями, заставляя проживать этот кошмар снова и снова. В глазах лже-Альбедо не было безумия — там был холодный, расчетливый фанатизм существа, которое готово сжечь весь мир, лишь бы почувствовать себя живым. *** Стены пещеры, казалось, сжимались, вторя пульсации жил Дурина. Итэр больше не боролся. Его тело, измученное бесконечными часами пыток и вливаниями скверны, обмякло. Золотой свет, когда-то исходивший от него, стал тусклым, пепельным. Ремни на запястьях глубоко впились в кожу, но он этого уже не чувствовал. Двойник стоял над ним, тяжело дыша. Его собственное лицо начало меняться: от избытка поглощённой крови Итэра его кожа приобрела нездоровое жемчужное сияние, а глаза стали светиться изнутри холодным золотом, смешанным с багровыми искрами порчи. — Ты пуст. — прошептал двойник, прикасаясь к груди Итэра. — Я выпил почти всё. Твои миры, твои воспоминания... теперь они мелькают в моих мыслях. Я также вижу твою сестру. Не волнуйся, когда я встречу её, она не заметит подвоха. Она обнимет меня, думая, что это ты. Он взял самый длинный и тонкий скальпель. Наступил момент финального этапа — пересадки сердца. Двойнику мало было просто крови, ему нужен был источник, тот самый «двигатель», что позволял Итэру пропускать сквозь себя силы стихий. — Это будет больно всего лишь мгновение. — лже-Альбедо занёс лезвие над грудной клеткой Путешественника. — Хотя... кого я обманываю? Это будет худшая боль в твоей долгой жизни. Но ты должен гордиться: ты станешь фундаментом для истинного человека. В этот момент снаружи раздался оглушительный грохот. Барьер, который столько времени сдерживал Паймон, разлетелся вдребезги под ударом истинной алхимии. Но двойник даже не обернулся. Он лишь сильнее сжал скальпель. — Поздно. — выдохнул он. — Слишком поздно. Когда настоящий Альбедо ворвался в пещеру, его взору предстала жуткая картина. Он увидел Итэра, чьи глаза были полуприкрыты, но смотрели в никуда, и своего двойника, чьи руки были по локоть в алой крови. — Брат, остановись! — крикнул Альбедо, вскидывая меч. Двойник медленно повернулся. На его лице играла торжествующая, безумная улыбка. Он прижал окровавленную ладонь к своему сердцу и сделал глубокий вдох, словно впервые в жизни почувствовал, как в его легкие входит настоящий воздух. — Ты опоздал, Альбедо. — произнёс он голосом, в котором теперь слышались пугающие нотки голоса самого Итэра. — Твой друг ушёл. Теперь здесь только мы. И я чувствую... я чувствую всё. Паймон, влетевшая следом, вскрикнула и упала на колени перед столом, не решаясь коснуться того, что осталось от её лучшего друга. Итэр был жив, но его дух был сломлен и выпит досуха. Он стал лишь тенью самого себя, живым артефактом, прикованным к алтарю существа, которое наконец-то получило то, что желало — душу. — Посмотри на меня, Альбедо. — голос двойника теперь был чистым, лишенным помех и злобы, и в нем звучала пугающая мудрость самого Итэра. — Я больше не ошибка. Я — это Он. Его душа теперь течет в моих жилах, его память — в моей голове. Я стал тем совершенством, о котором ты только мечтал. — Ты убил его... — прошептал Альбедо, и по его щеке скатилась одинокая слеза. — Ты не стал им. Ты просто украл его свет, чтобы осветить свою тьму. Двойник не стал сражаться с Альбедо. Он просто прошел мимо него к выходу из пещеры. — Можешь забрать то, что осталось от этого мела. — бросил он через плечо. — Мне это больше не нужно. Я иду в Мондштадт. Люмин ждет своего брата... и она его получит. Альбедо рухнул на колени перед алтарем. Он мог бы попытаться убить двойника, но знал, что теперь это будет означать окончательное уничтожение частиц души Итэра. В Мондштадт вернулся «Итэр». Он улыбался так же тепло, как прежде, он помогал жителям и защищал город. Никто не заметил подвоха, кроме Альбедо, который навсегда заперся в своей лаборатории на хребте. Настоящий Альбедо стал молчаливым хранителем страшной тайны, не в силах открыть правду Люмин, видя её счастье рядом с тем, кто носил лицо её брата. На Драконьем хребте навсегда воцарилась тишина. Лишь иногда в метели можно было услышать тихий плач алхимика, оплакивающего друга, чья душа стала фундаментом для самого идеального и самого страшного обмана в истории Тейвата.