She gave it a try
She closed her eyes
She didn’t know how it’d feel
She just hoped that it wouldn’t hurt
It almost worked
[TV girl]
—Мегуми! Не отключайся! Не закрывай глаза, Мегуми! Слышишь!? Зачем!? Зачем ты это сделал!? Мегуми, прошу смотри на меня, смотри на меня! — Итадори нёсся с Фушигуро на руках по коридорам техникума, чуть ли не врезаясь в стены на поворотах.
"Только успеть, только бы успеть"
—Иейри-сан! Вы здесь? Это срочно! У Мегуми кажется передоз!
Из боковой двери в кабинет входит женщина в медицинском халате, с длинными каштановыми волосами, синякам под глазами и родинкой на правой щеке. Видя картину перед собой, она заметно мрачнеет, —Опять, — и начинает отдавать указания:
—Поставь его на колени спиной к себе, и наклони его корпус вперёд примерно под 90 градусов и зафиксируй, держа за руки, чтоб не дёргался. Я сейчас, — Она скрывается за дверью и через секунду возвращается с пластиковым тазом и медицинскими перчатками в руках. Поставив посудину под головой Мегуми и натянув перчатки, она присаживается на корточки рядом, кладет одну руку на затылок чёрных колючих волос, средний и безымянный пальцы другой засовывает тому в рот и давит на корень языка. Парень начинает кашлять и вырываться, подавляя рвотный рефлекс. Но сдвинуть такую махину как Юджи и уйти от хватки Иейри-сан — дело трудное, особенно в его положении. Смирившись, он поддаётся физиологии и блюёт в подставленный таз.
—Держи его, чтобы не упал, — слегка раздраженным голосом говорит медик и отпускает парня. Сил у Мегуми еле остаётся на то, что бы не вырубиться прямо здесь. Взяв со стола бутылку с водой, она приподнимает его голову, так чтобы лицо было видно, и плещет в него. Затем заставляет открыть рот и прополоскать.
Провозившись со всем около 10 минут, Иейри решает, что достаточно. Она отодвигает таз подальше и перемещается прямо напротив Мегуми, уже буквального висящего у Итадори на руках. Юджи собирается поднять товарища, когда слышит звонкий шлепок. Сёко отвесила Мегуми пощёчину. Ошеломлённый Итадори собирается что-то сказать, но столкнувшись с ледяным взглядом их медика, понимает намёк и останавливает себя.
—Хватит. Слышишь меня, Фушигуро? Хватит. Я даю тебе таблетки, чтобы ты помогал себе, а не убивал. Если твой план заключается в том, что я устану тебя лечить и в итоге брошу эту затею, то поздравляю, ты на полпути к финишу. Но сегодня ты все же сыграешь по моим правилам. Итадори, положи его на кушетку.
—Да, — Тихо ответил Юджи.
Перенося друга на кушетку у стены, он отошёл, дав проход Сёко. Та подошла к Мегуми и перед тем как приступить к использованию техники, попросила Итадори выйти из кабинета. Парня это немного смутило: процедура не подразумевает ничего такого, Мегуми даже не будут раздевать, но спорить с Иейри-сан он не стал, послушно выйдя за дверь.
Женщина положила руки на грудь студента и активировала технику.
—Мегуми, — Начала она, — Ты думаешь, что твоя жизнь бесполезна, что она не имеет смысла, и ты никому не нужен, но это не так. Юджи носится с тобой как с маленьким ребенком, и Нобара и я тоже. Никто не винит тебя в произошедшем. Это не твоя вина.
Мегуми смотрит в стену, повернув голову чуть набок. Он слушает монолог подруги его
мёртвого убитого учителя и, как бы ему не хотелось пропустить его мимо ушей, он вслушивается, даже анализирует сказанное насколько ему это позволяет его затуманенный разум.
—Я понимаю почему ты это делаешь, но ты не должен. Просто не должен. В этом нет смысла. Нет смысла винить себя в том, что уже случилось, а в твоём случае это даже не твоя вина. Это был Сукуна, ты ничего не мог сделать.
Ты ничего не мог сделать
С этими словами в голове Мегуми живёт все последние месяцы. Даже больше.
Ничего не мог сделать, беспомощный, бесполезный, убогий, слабый
Именно слабый. Мегуми не может не сравнивать себя с остальными и не замечать своего очевидного отставания.
Ты здесь самый слабый. Поэтому Сукуна и воспользовался тобой. Ущербный
О Фушигуро нанёс столько ущерба всем вокруг, что теперь не наносить ущерба себе будет преступлением.
Преступник, убийца, монстр, чудовище Казнь казнь казнь казнь казнь
Мегуми Фушигуро заслуживает только казни и всеобщей ненависти.
—И Цумики явно бы не хотела видеть тебя таким, — Голос Сёко прорывается сквозь толщу мыслей. Имя сестры как удар молотком по голове.
Она должна была стать самой счастливой на свете, а ты лишил её этого. Ты убил её Убил убил убил убил убил
—Но она умерла,— Тихо подаёт голос Мегуми,—И Годжо-сенсей тоже. Иейри-сан, почему вы не ненавидети меня?
Потому что Мегуми себя как раз ненавидит. Сперва он винил себя, но затем, осознав весь ужас и масштаб своего преступления, он стал испытывать к себе самую что не на есть ненависть.
—Ты вообще слушал, что я тебе говорила до этого? —Устало, хотя скорее даже заёбано, спрашивает она.
—Но ведь он был вашим другом. Последним
—Мой последний друг — это ты, Фушигуро.
От такого заявления Мегуми даже поворачивает голову, чтобы встретиться с глазами Сёко и удостоверится: не шутит ли она.
—Что?
—А что? Я знаю тебя с твоих шести лет. Годжо ведь почти сразу привёл вас в техникум знакомиться со всеми. И использовал меня как няньку, чтобы сидела с вами, во время его особо долгих миссии. Но тут скорее моя вина, потому что я сказал ему, что он идиот, раз хочет взять мелкого тебя с собой драться с проклятиями.
Мегуми слушает. Последнее предложение в другой ситуации могло бы заставить его улыбнуться.
—Поэтому... Я не хочу потерять ещё и тебя, Фушигуро.
"Жить ради других" — последнее, что Мегуми сказал Сукуне и первое, что вообще зародилось в его голове. Мегуми никогда не жил ради себя. Никогда. Даже в детстве. После того как Годжо предложил ему пойти в клан Зенинов, первым вопросом Мегуми стало: "Что будет с Цумики, будет ли она там счастлива?"
Сейчас он живёт ради Итадори и Нобары (но больше всё таки Итадори), теперь оказывается и ради Сёко тоже. Но как долго он сможет придерживаться такой мотивации? А если они все умрут раньше него, то что тогда? Он снова будет лежать свернувшись калачиком и плакать от бессилия? Или наконец сможет освободиться? Что для него вообще будет в таком случае свободой? Он наконец почувствует себя главной персоной в своей жизни? Или наконец покончит с собой, освободив и себя, и этот мир от себя же.
—Эй, Фушигуро, приём. Мы закончили, —Женщина убирает руки и делает пару шагов назад. Юный шаман неспешно поднимается и свешивает ноги, осторожно опуская их на пол. Затем встаёт и медленно идёт к выходу, когда его окликают.
—Я пойду сегодня навещу Годжо и Цумики часов в 9 вечера. Присоединяйся.
Он не отвечает, не оборачивается. Они вместе посещали их могилы лишь раз, сразу после основных похорон. Тогда собралось много шаманов разных уровней, чтобы проститься с сильнейшим на официальной церемонии, но если быть честным, многие даже не знали его в лицо до этого дня. На могилу девушки обращали внимание лишь единицы — учащиеся токийского техникума. Мегуми был обязан присутствовать. Но зачем? Чтобы ловить на себе взгляды? Презирающие, осуждающие, боящиеся, ненавистные. Он наверняка убил хотя бы знакомого у каждого из присутствующих.
Я должен был умереть вместе с Сукуной
Вообще перед этим он даже посмел рассмеяться, когда прочёл письмо от Годжо, где тот хвастался тем, что убил отца Мегуми. Это была защитная реакция или искренний смех — он не хочет копаться. Главное, что он кое-как дожил до конца церемонии, затем на негнущихся ногах побежал в ванную в своей комнате, где провёл над унитазом достаточно времени, чтобы избавится от своего итак достаточно скудного обеда. С этого момента он не ходил к могилам с кем-то. Всегда только один. Он мог бы вообще этого не делать, может так ему стало бы легче, но каждый раз что-то заставляла идти туда, хотя ему и казалось, что он совершает ошибку.
Я не имею никого права приходить сюда. Убийцы не должны ходить на могилы к своим жертвам. Они должны сидеть в клетке, они должны быть мертвы Казнь казнь казнь казнь казнь
Каждый раз он нёс цветы и планировал сделать всё как обычный человек, но с каждым шагом, приближавшим его к надгробиям, пульс всё чётче отдавался в мозгу, шум в ушах и голос в голове становились всё громче, дышать становилось всё труднее, казалось, что вот-вот и он потеряет сознание. Каждый такой поход заканчивался истерикой в лучшем случае, в худшем дело доходило до самоповреждения. Это было так странно. Мегуми никогда не выделялся особо ярким проявлением эмоций. Лицо с субтитрами, как ему говорили друзья, и ясное выражение чувств — не одно и то же. Но после Синдзюку он разучился нормально сдерживаться. Любая мелочь, хоть как то отсылаюшая к чему-то плохому в его жизни, становилась триггером. А страдать на публику он не любил. Вот только Юджи всё время отказывался оставлять его одного: боялся, что тот что-то с собой сделает (не безосновательно), а потому достаточно часто, по меркам самого Мегуми, становился свидетелем истерик Фушигуро. И от этого было совсем плохо. Юджи пережил столько всего ужасного, взять хотя бы Сибую, что должен бы сломаться ещё давно. Но каждый раз он вставал, вставал и побеждал, превозмогая себя. Несмотря на всю боль, он продолжал сражаться, защищать и спасать других. Благодаря ему Мегуми всё ещё здесь, он вытащил его в буквальном смысле со дна, когда сам был в ужасном состоянии. Поэтому Мегуми ощущал просто нереальное отвращение к себе за то что расклеился, за то что так долго не мог встать. Из-за его отчаяния погибло столько людей, в том числе дорогих Юджи. Для Фушигуро страдать перед Итадори было равносильно тому, что бы ныть из-за царапины на глазах у того, кому только что отрезали руку.
К слову о Юджи. Он ведь всё ещё стоит за дверьми мед. кабинета и ждёт своего страдальца.