Часть 2

Несмотря на ясную ночь, день был пасмурный. Тучи заволокли небо, и вот-вот мог пойти дождь. Ллойд медленно открыл глаза. Он смутно помнил, что произошло ночью, всё было обрывками. Помнил лишь, как отрубился под деревом, затем смутно, как его отнесли домой, а дальше — всё в тумане. Зелёный ниндзя присел на кровати и потёр слипшиеся глаза. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали 14:27. Ллойд сильно удивился тому, что проспал буквально полдня, для него это большая редкость. Он медленно встал, откашлялся и вышел из комнаты. В монастыре царила тишина, лишь шум приборов нарушал её. Ллойд тихонько прошёл на кухню и налил себе воды. Он не заметил, как к нему сзади подошли. — Наконец-то проснулся, звереныш? — задал риторический вопрос Гармадон. Он прекрасно услышал, как открывалась его дверь, и решил сразу посмотреть на это чудо. — А?! — Ллойд чуть не подпрыгнул от неожиданности, его хвост встал дыбом, а уши расстопырились. — Ну да... — Насколько херово себя чувствуешь? — облокотившись на стол, спросил Гармадон. Им всё равно сейчас идти к Мистаки, раз уж он проснулся. — Хорошо, хорошо, — проговорил Ллойд, смотря на отца. Он врал: голова гудела, а грудь будто горела изнутри, разрывая его, но он не хотел показаться слабым. — А по тебе так и не скажешь, — прищурив глаза, сделал своё заключение Гармадон, а после добавил: — Сейчас к Мистаки пойдём. — Зачем? — сполоснув стакан и убрав его на место, спросил Ллойд. — Будем выяснять, что с тобой, — закатив глаза, ответил Гармадон. — Со мной всё нормально, — недовольно пробурчал Ллойд. Его сильно напрягала такая неожиданная озабоченность отца. — Кашель с кровью к норме точно не относится, — сложив руки на груди, подметил Гармадон. — Иди оденься, сейчас пойдём. — После этих слов лорд ушёл, дав понять, что выбора у его сына нет. Ллойд фыркнул и пошёл в свою комнату, недовольно бурча себе под нос. Его сильно настораживала резкая обеспокоенность его здоровьем со стороны отца. Он давно такое не проявлял, ни в битве с Оверлордом, ни после неё. На улице начался дождь. Ллойд переоделся в тёмно-зелёный свитер и тёплые чёрные штаны, сверху накинул чёрную куртку и вышел. На кухне его уже ждали Ву и Гармадон. Братья не стали задавать лишних вопросов и давить ими на младшего, всё-таки выглядит он сильно неважно. Наша тройка молча вышла из монастыря и направилась в город.

***

Дождь барабанил по крыше старой, неприметной чайной лавки. На пороге стояли трое и стучали в дверь. В помещении послышались тихие, тихие шорохи, и вот перед ними уже стояла пожилая женщина, вопросительно смотря на незваных гостей. — И что же вас привело ко мне? — спросила старушка, пропуская гостей внутрь. — Прости, что так без приглашения, — проговорил Ву, закрывая за собой дверь. — Мы по поводу Ллойда. — Да? Что же случилось? — Мистаки перевела взгляд на самого младшего. Тот тихонько стоял в стороне, стараясь быть подальше от своего горе-отца. Видок у ребёнка действительно был неважный, так ещё и откашлялся, судя по всему, кровью. Это старушка поняла по запаху. — Брат ночью нашёл его под деревом, он всё кашляет кровью, — подтвердил мысли Мистаки Ву, с тоской смотря на племянника. — К людским врачам идти бесполезно, сама знаешь. — Младший брат сделал паузу. — Сможешь помочь? — Ох, Ву, конечно, я его осмотрю, но ничего не гарантирую, — Мистаки подошла к Ллойду. — Пойдём, расскажешь мне всё. Ллойд вместе с Мистаки зашли в дальнюю комнату. Ву и Гармадон остались ждать у входа. — Садись, — Мистаки указала на стол, а после отошла к одной из полок и начала что-то искать. — Рассказывай, как давно начался кашель? — Примерно неделю назад, — сев и опустив голову, ответил Ллойд. Не любил он болеть от слова совсем, а говорить о своих недугах или проблемах, как сейчас, особенно. — И ты, видимо, ничего старшим не говорил? — задумчиво, проглядывая банку, уточнила старушка. — Нет... — Ллойд свесил ноги и мотал ими взад-вперёд. Так же качался и его хвост, который он тоже свесил. — Что-то было до кашля? — взяв наконец-то какую-то банку, спросила Мистаки. — Слабость и странное жжение в груди, но я думал, что это просто от усталости, — полукровка говорил тихо. Не будь у Мистаки острого слуха, не услышала бы его. — Знаешь ведь, что здоровьем слаб, и всё равно ничего не говорил, — Мистаки, заварив содержание банки, начала отчитывать Ллойда. Тот лишь виновато опустил голову, прижав уши к голове. — Тебе нужно внимательнее относиться к своему здоровью. — Мистаки подошла к нему с кружкой и поставила её рядом с ним. — Сейчас я буду осматривать, если где-то будет больно, говори, это важно. — Она приложила руку, что покрылась фиолетовым свечением, к его груди и начала медленно, точечно прикасаться. Как только её рука оказалась чуть ниже сердца, Ллойд тихонько заскулил. — Здесь? — В ответ она получила кивок. Старушка тяжело вздохнула и взяла иголку. — Давай руку. — А зачем это? — немного недоверчиво спросил Ллойд, но руку дал. – Проверить твою кровь, – пояснила Мистаки, проколов палец и капнув его кровью в кружку. Содержимое приняло грязный, непонятный оттенок, и старушка нахмурилась. – Что это значит? – обеспокоено спросил Ллойд. – Ничего хорошего, – ответила Мистаки и убрала кружку подальше. – Посиди здесь, мне надо переговорить с твоим дядей и отцом. Старушка покинула комнату, оставив Ллойда одного.

***

– Мне бы стоило извиниться за тот случай... – недовольно проговорил Гармадон, отводя взгляд, когда к ним вышла Мистаки. Пока его сына осматривали, Ву все уши ему прожужжал про извинения, и деваться лорду было некуда. – В любом случае, я давно не сержусь на тебя, – спокойно ответила Мистаки. – Что с Ллойдом? – спросил Ву. – Всё достаточно худо, и произошло ровно то, о чём я предупреждала вас, когда он только родился, – Мистаки оперлась руками на прилавок, и к ней поближе подошли братья. – Кровь дракона и óни несовместимы, и последствия этого смешения всё-таки настигли Ллойда, а чай завтрашнего дня лишь усугубил ситуацию. – Но таким не страдали ни я, ни брат, ни отец, – подметил Гармадон. – Подобное смешение кровей не сильно вредит, пока находится в равном балансе, – начала Мистаки. – Ваш отец был рождён из энергии дракона и óни, благодаря чему был ровно наполовину одним и вторым. Вы были рождены митозом, поэтому сохранили в себе этот баланс. Ллойд был рождён от человека и, можно сказать, стал участником генетической лотереи, где проиграл. Уши старушки опустились, и она посмотрела на двух братьев, что стояли пред ней. – Вы участвовали в битве с Оверлордом. Что-то за ним замечали, что могло вас смутить? – Я его обучал форме óни, но во время битвы, пытаясь её принять, он обратился в полноценного дракона, причём крайне маленького, размером с собаку, хотя ко всему этому всё ещё умудрялся использовать силу они, – вспомнив тот бой, ответил Гармадон. – Я всё же ближе к óни, так почему он принял облик дракона? – Вопрос неоднозначный, Гармадон. Мы не можем так легко сказать, какая кровь в нём преобладает, но в тебе действительно доминантными генами были óни.– Мистаки немного задумалась, а затем добавила: – На момент его рождения ты всё ещё был поражён ядом поглотителя, он вполне мог как-то повлиять на его развитие. –Старушка немного побила пальцем по столу и наконец сказала: – Если среди ниндзя есть тот, кто сможет провести генетический тест, то обязательно проверьте целостность его генов. Состояние Ллойда напрямую связано с ними и причиной принятия драконьего облика. Если окажется, что ген óни неправильный или поломанный, то и в полной мере этими силами он пользоваться не сможет, а значит, и к форме óни путь ему закрыт. У него нет врождённого баланса, и сейчас вы видите последствия этого. Не спроста он был болезненным и слабым, будучи ребёнком. Говорила я тебе, Ву, не брать его в ниндзя, пока хотя бы не повзрослеет. – Ты знаешь, что иного пути у нас не было… – опустив голову и уши, проговорил Ву. – Иной путь есть всегда. Вопрос: готовы ли вы искать его? – Мистаки выпрямилась. – Как мы можем помочь ему сейчас? – спросил Ву. – Нужно хоть немного стабилизировать его состояние. – Мистаки перевела взгляд на старшего сына ПМК. – Он твой сын, так что стабилизировать его состояние лучше всего сможешь только ты. – Я? – Гармадон немного удивился. – Вопрос: позволит ли он? – Ты сильно наломал дров, Гармадон, и восстановить отношения с сыном сможешь только ты сам. – Мистаки тяжело вздохнула. – Помнишь, как передавать силу? – Припоминаю. – Аккуратно, медленно и понемногу начни передавать Ллойду свою силу, чтобы успокоить его собственную. Она сильно бушует у него внутри, и причина этого буйства вновь упирается в гены. Мы не можем отрицать тот факт, что либо кровь дракона, либо они начала бушевать. – Мистаки отодвинула шторку, что закрывала проход в комнату. – Иди, попробуй, а я пока что расскажу Ву, где найти лекарство. Гармадон прошёл в комнату. На столе сидел его сын, свесив ноги, он методично ими махал вперёд-назад, задумчиво смотря в пол, иногда кашляя. Лорд почувствовал что-то странное внутри: это было одновременно что-то тёплое, но в то же время и беспокойное, будто его нутро кричало: «Защити! Сбереги! Позаботься!». Это чувство казалось знакомым, хоть понять его он не мог. Ллойд поднял голову на отца, приподнял одно ухо, будто спрашивая: «Что-то нужно?» Гармадон молча подошёл к сыну. В воздухе повисло напряжение. Ллойд прижал уши к голове, кончик его хвоста агрессивно бил по столу, он смотрел на отца из-под лобья, давая понять, что его напрягает всё происходящее. Лорд попытался прикоснуться к сыну, ведь для как таковой передачи силы нужен именно физический контакт. Ллойд отпрянул, чуть не свалившись, и отодвинулся на другой конец стола, давая понять, что прикосаться к себе он не даст. – Чего ты хочешь? – почти шипя, спросил Ллойд. Его уши сильнее прижались к голове, хвост бил по бокам, а зрачки расширились. Сейчас он выглядел словно маленький напуганный котёнок, забитый в угол и шипящий на человека, что хочет ему помочь. – Передать тебе часть своей силы, – тяжело вздохнув, ответил Гармадон и уже собирался приблизиться, но передумал: ребёнок и так напуган, и причина его испуга – это он. – Зачем? – прищурив глаза, прошипел Ллойд. Происходящее всё больше и больше напрягало, зачем его отцу передавать силу? В чём смысл? Одно наш маленький полукровка давно запомнил: для чего бы то ни было – к ничему хорошему это не приведёт. – Чтобы хотя бы немного стабилизировать твоё состояние, – максимально спокойно ответил Гармадон. Он понимал, что сын ему не доверяет, но он бы и не подумал, что боится. – А что, по-другому нельзя? – продолжая шипеть, поинтересовался Ллойд. Он не мог слышать разговор Мистаки с ним и дядей, уж старушка позаботилась об этом, а раз уж он не слышал, значит и доверять его словам повода нет. – По-другому нельзя, – сложив руки на груди и уже чуть строже, ответил Гармадон. Его начинало подбешивать происходящее. В ответ была тишина. Гармадон собрался уже подходить, посчитав, что сын всё-таки успокоился, но стоило ему сделать шаг, как Ллойд сразу оскалился и зашипел. Лорд остановился. Как ему помочь сыну, если тот попросту не даёт это сделать? Он думал, что за этот год их отношения хоть капельку, но улучшились. Видимо, он сильно ошибался.

***

Как только Гармадон зашёл в комнату, Мистаки отпустила шторку и повернулась к Ву. – От этого всё-таки есть лекарство? – спросил младший сын ПМК. – Не совсем лекарство, – протянула старушка. – Всё, что связано с генетикой, простым лекарством не вылечишь. Ты же знаешь, что драконы и óни произошли из одной энергии, которая была поделена на две противоположные, что это были первые существа. Со временем появились и иные, поделившись на, так скажем, "светлых" созданий и созданий "тьмы". Существа света давно потеряли свою связь с окружающей мировой энергией, да и сама она ослабела, лишь в первом царстве всё ещё сильна. Существа тьмы, наоборот, не утеряли этой связи, пусть она и сильно слабее, чем у нас, но она есть. – Мистаки замолчала, будто вспоминая, о чём она хотела сказать, и затем продолжила: – В этом мире есть зона, коей правят тёмные существа, там ещё достаточно сильна окружающая энергия. В одно определённое место нужно отвести Ллойда, вы там, будучи детьми, были с братом, понимаешь, о чём я? – Ты о поле поющих васильков? – приподняв одно ухо, уточнил Ву. – Да, именно о нём, – кивнув, сказала старушка. – То поле всегда являлось укрытием для ослабевших или рождённых слабыми тёмных существ, коими можно считать и они. Васильки сами по себе источают очень спокойную и, в то же время, сильную энергию, чтобы лечить и укрывать. Ллойду должно там полегчать. По возможности соберите немного васильков на будущее, чтобы, если подобное вновь повторится, можно было бы его отпаивать ими и хотя бы немного облегчить боль. – Поле окружает сумеречный лес, обилие тех самых тёмных существ, дорога будет далеко не безопасной, – задумчиво протянул Ву, в его голосе отчётливо читалось беспокойство. – Другого выбора у нас нет, иначе его организм сам себя сгубит, – отодвинув шторку, протянула Мистаки и зашла в комнату. За ней проследовал и Ву. Открылась им вполне ожидаемая картина: шипящий Ллойд и немного потерянный Гармадон, который абсолютно не понимает, что и как с этим делать. Мистаки тяжело вздохнула. Как же они ей все дороги! Старушка подошла к Ллойду. Тот её, конечно, услышал, перестал шипеть, посмотрел на неё своими невинными зелёными глазами, будто это не он тут маленький бунт по отношению к своему отцу устроил. — Ллойд, может, и не самая приятная для тебя новость, но Гармадону надо передавать тебе часть силы, чтобы ты лапы не откинул, — максимально спокойно сказала Мистаки. Пусть она и не слышала их разговор из-за звукового барьера, что сама установила, но догадаться, в чём дело, совсем не трудно. В ответ старушка получила недовольный и невнятный клекот со стороны ребёнка.— Придётся, но если тебе настолько это не нравится, то вы вполне можете и один раз в день так делать, хоть, конечно, желательно куда чаще, — Мистаки махнула рукой Гармадону, чтобы тот подходил. Ллойд, надувшись, сидел, словно маленький ребёнок, которого только что отчитали за хулиганство. Лорд подошёл и прикоснулся к плечу сына, который сразу сжался, будто стараясь стать меньше и незаметнее. Гармадон медленно начал вливать силу. Он давно так не делал, толком и не помнит, при каких обстоятельствах ему вообще приходилось так делать, но тело и сила помнили. Постепенно жжение в области груди стало утихать, по телу разлилось приятное тепло, но Ллойд всё ещё был напряжён. Она хоть и была пьянящей, так и хотелось окунуться в неё с головой, но сейчас в этом было что-то жутко противное, отталкивающее, возможно, из-за того, кто ему дарит это ощущение. Гармадон не стал долго передавать силу, всё-таки он видел и понимал, что сыну это всё крайне противно. Минут через пять он убрал руку и отошёл к брату. — Полегче стало? — уточнила Мистаки и в ответ получила тихое, надутое «угу». О, как же Ллойд не любил чужие прикосновения! Неизвестно, это из-за его жизни в интернате, а впоследствии беспризорничества, или он был таким сам по себе. Незнакомцам, тем, кому он абсолютно не доверяет или кто ему противен, он никогда не давал к себе прикасаться, а если и был вынужден, всегда чувствовал отвращение. Исключением были его друзья: когда он только к ним попал, то тоже не позволял к себе прикасаться, но со временем привык и даже начинал сам тянуться к ним. Отец — дело другое: его прикосновения никогда не были противны Ллойду, он мог часами лежать в его объятьях, это была его собственная зона безопасности, место, где он всегда сможет спрятаться от всего. Так было до воскрешения. Уже после, по понятным причинам, Гармадон вошёл в категорию «тот, кому не стоит доверять», а значит, и его прикосновения перестали быть приятными. Мысль о том, что теперь придётся постоянно давать отцу прикасаться к себе, совсем не нравилась Ллойду. Но теперь придётся терпеть. Как же он хочет побыстрее встать на ноги, чтобы не быть столь уязвимым и больше не поддерживать такой физический контакт.