Изуку расстроен

Остаток ночи прошел для Изуку как в тумане. После того как Риас произнесла еще несколько пустых банальностей, которые не возымели никакого эффекта, она решила, что лучше всего будет призвать какую-нибудь свободную одежду (которую он тут же схватил, наплевав на вежливость), начертить магический круг и отправить его домой.   Ну или туда, где его дом — его убогая квартирка.   Возможно, Риас поступила не лучшим образом, оставив его одного в таком состоянии, но он и не хотел видеть никого из них... тем более своего соседа по комнате.   Как только входная дверь открылась, он бросился в ванную и заперся там. Ему было все равно, насколько жалко было прятаться от Асии, но он не мог этого сделать. Ни сейчас, ни когда-либо. Он ни за что не смог бы снова посмотреть ей в глаза после того, как она увидела его изуродованное тело.   Долгое время в комнате царила тишина. Изуку не выходил из комнаты, а Асия не подходила к двери до поздней ночи, пока его не разбудил тихий прерывистый шепот: «Ужин на столе, Изуку-сан», — после чего за ней закрылась дверь спальни.   Изуку не решался уйти еще полчаса.   Он даже не притронулся к еде. О голоде он думал в последнюю очередь.   Он не... он не хотел, чтобы она жалела его .   Поэтому он просто свернулся калачиком на диване под одеялом и тихо вздрагивал, пока в его голове в мельчайших подробностях прокручивались все детали того, что произошло в лесу, — пытка, которую он сам себе устроил.   Чем он это заслужил? Почему Тодзё так с ним поступила? Он не извращенец... он просто хотел, чтобы его оставили в покое... он просто хотел помогать людям...   Его размышления прервало знакомое уже красное свечение, возникшее на полу. Кровь застыла у него в жилах, когда кто-то вошел в его квартиру через магический круг, хотя он понимал, что есть только один логичный ответ на вопрос, кто это был.   Риас возвышалась над ним, глядя сверху вниз. Ее голубые глаза были сильно опухшими и красными от того, что Изуку явно принял за слезы. «...Привет, Изуку, — тихо прошептала она, натянуто улыбнувшись и направившись к дивану. — ...Можно я сяду?»   Он неловко отодвинулся в сторону и с трудом принял сидячее положение. Риас на мгновение замялась, словно почувствовав, как ему неловко, но затем тихо кивнула и села рядом с ним.   Она тихо вздохнула. «Я не хочу ворошить прошлое, но...» Рыжеволосая девушка посмотрела на него, словно пытаясь понять, насколько его смутили ее первые слова. «Но я думаю... я считаю, что нам стоит обсудить то, что произошло сегодня вечером».   Наверное, ее не удивило, что Изуку тут же вцепился в одеяло и быстро отвел взгляд. Он бы уже начал извиняться, если бы она не сказала, что больше не хочет слышать его извинений.   “... Мне жаль”. Прошептала она, неуверенно протягивая к нему руку - только для того, чтобы в последний момент заколебаться, позволив своей руке безвольно упасть обратно на диван. “Я… Я не хочу усугублять ситуацию. Я просто хочу помочь.”   Изуку на мгновение замолчал. На долгое, мучительное мгновение.   Он не доверял ей. Она использовала его ради собственной выгоды. Она сама ему об этом сказала.   Он не мог ей доверять.   Его снова ждет боль.   — Ты не понимаешь, — наконец прошептал Изуку после целой вечности молчания, — ты просто не понимаешь.   На этот раз Риас все-таки прикоснулась к нему. Ее рука легла ему на плечо, как тогда, в знакомом лесу. — Тогда помоги мне понять, Изуку. — Ее голос был едва слышен, но он разрезал тишину, как горячий нож масло. — Я хочу понять. Я хочу помочь.   — ...В прошлом году на меня напал злодей, — выпалил Изуку, прежде чем мозг успел его остановить. — Когда я шёл домой из школы. Это был худший день в моей жизни. Он... он состоял из слизи и убегал от другого Героя. Он... схватил меня, пытался задушить и использовали моё тело, чтобы скрыться. Я... я чуть не умер. Это был один из самых страшных моментов в моей жизни, и когда я потерял сознание, мне казалось, что я больше никогда не проснусь. Меня спас герой, он схватил их до того, как он успел меня прикончить... но мне до сих пор иногда снятся кошмары.   Он слегка вздрогнул, в уголках его глаз заблестели слезы, когда он вспомнил о том ужасе, который испытал в последние мгновения своей жизни на Земле. «…Наверное, слизь просто напомнила мне об этом».   Изуку даже не взглянул на Риас, чтобы понять, какое у нее выражение лица. Он знал, что в лучшем случае она будет чувствовать себя неловко, а в худшем — испытает отвращение или отвернется.   Она снова обняла его.   Он уже почти не вздрагивал от ее прикосновений.   «Мне так жаль, — прошептала она ему на ухо, — надо было вмешаться раньше… надо было… ох, Мао…»   Она крепче прижала его к себе. Что-то подсказывало Изуку, что она относится к этому гораздо серьезнее и гораздо строже, чем он ожидал.   — Я… я должна была раньше сказать Конеко, чтобы она тебя отпустила. Я должна была… Я должна была заметить. Я должна была быть лучше. Я… мне так жаль, Изуку, и Конеко тоже — ей так жаль, Изуку… Риас слегка отстранилась, ее прикосновение было таким легким, что Изуку почти не ощутил его. — Но… Я… это больше никогда не повторится. Я не позволю. Обещаю. Ты больше никогда не окажешься в такой опасности. Ты больше никогда не будешь чувствовать себя такой беспомощной…   Изуку слегка наклонил голову в знак согласия, хотя это был еще и повод отвести взгляд от ее блестящих от слез глаз. Все равно было странно видеть, что она так заботится о нем…   …но, может быть, она и не притворялась.   От этой мысли он ощетинился.   Это плохо.   Риас тут же заметила это. «И-изуку, ты в порядке? Я… я что-то не то сказала?» Ее глаза испуганно расширились, и от этой мысли она тут же запаниковала. «Я… я не хотела! Прости! Я…»   Изуку медленно покачал головой, слегка вздрогнув. «Н-нет… — слабо прошептал он, — в-все в порядке…»   Она снова открыла рот, но тут же закрыла его и на мгновение отстранилась, а потом снова медленно обняла его.   На этот раз он не вздрогнул.   Они просидели так несколько минут, и единственным звуком в тишине квартиры было их дыхание, пока Риас не решила, что пора продолжать. «...А шрамы?» — спросила она нерешительно, словно боялась ответа.   Вся симпатия, которой он на долю секунды проникся к своему хозяину, мгновенно испарилась. Изуку обиженно отстранился, явно не желая больше ее слушать. «Если ты и дальше будешь вести себя так, будто ничего не понимаешь, — насмешливо прошептал он, и в его голосе слышалась невыносимая боль, — то я не буду п-п-пытаться тебе это объяснить».   Риас замешкалась, явно опешив от его внезапной холодности, хотя, похоже, понимала, что зашла слишком далеко. Она неохотно отпустила его и, не издав ни звука, медленно отодвинулась на край дивана. Она взглянула на Изуку, открыла рот, но тут же снова его закрыла.   «...Я понимаю». Слова прозвучали тихо и лаконично.   Его взгляд стал жестким. Он не мог этого сделать. Он не мог снова позволить себе пострадать.   Он не мог ей доверять. Не мог. Он не может .   «И это все?» — прошептал Изуку.   Риас напряглась, явно думая о чем-то другом, но потом покачала головой. «...вот и все», — тихо сказала она, но не сделала ни шагу к выходу, смущенно опустив взгляд на свои ноги... хотя все ее тело напряглось, когда она увидела, что пол начал слабо светиться фиолетовым.   Она была не одна такая — Изуку застыл, широко раскрыв глаза при виде еще одного магического круга, появившегося в крошечной гостиной, и обеспокоенно посмотрел на Риас. — Ч-что это…   Не успел он договорить, как в квартире появилось новое лицо. Оно выглядело очень разгневанным, но тут же застыло, когда хозяйка увидела происходящее.   Женщина выглядела, скажем так, как горничная. На ней был головной убор горничной и что-то, отдаленно напоминающее униформу, а серебристые волосы были заплетены в несколько замысловатых кос. У нее были пухлые красные губы и бледная кожа, как у Риас.   Не нужно было быть гением, чтобы сложить два и два.   Женщина быстро переводила взгляд с одного на другую, оценивая фигуру Риас, а затем ее взгляд стал более пристальным. — Кажется, я подоспела как раз вовремя, — холодно произнесла она, но то, как ее глаза на мгновение задрожали от едва заметного колебания, еще больше сбило его с толку. — С этой простолюдинкой? Господин и Сазекс будут огорчены.   Риас нахмурилась, ее глаза вспыхнули от смеси гнева и желания защитить, и она резко встала. «Придержи язык, Грейфия, — предупреждающе прошептала она. — Я не позволю тебе так оскорблять моего слугу. Даже тебе, королеве моего брата».   Изуку поморщился от этого напоминания. Как он мог забыть, что она вела себя так, будто ей не все равно, только потому, что он был ее рабом? И почему ее волновало, что о нем говорит эта Грейфия? Не то чтобы она была неправа…   Женщина моргнула, явно не ожидав вспышки гнева со стороны Риас, и снова перевела взгляд с неё на Изуку. «...кажется, я неверно истолковала ситуацию», — неохотно пробормотала она, покорно склонив голову перед Риас, прежде чем наконец встретиться взглядом с Изуку. «Прошу прощения. Меня зовут Грейфия, я служу семье Гремори. Рада знакомству».   Изуку просто смотрел на нее. «...К-как вы узнали, где я живу?»   В ответ на его вопрос гневный взгляд Риас немного смягчился. «Она последовала за мной, Изуку, — тихо объяснила рыжеволосая девушка, — чего ей не следовало делать».   «Изуку…» — удивленно повторила Грейфия, — так он…»   «Моя пешка. Да», — сухо закончила Риас, скрестив руки на груди. — Зачем ты здесь, Грейфия?   Если Грейфию и задела бессердечность Риас, она этого не показала. — Нам нужно поговорить, — прямо сказала она. — Наедине. Появились новые обстоятельства.   Риас разозлилась еще сильнее. — К нам присоединится Акено. Мы обсудим это в моей штаб-квартире.   — Жрица Грома? Я не против. — Грейфия кивнула в знак согласия. — У высших демонов всегда есть свои королевы.   Пол снова начал светиться нежно-лиловым. Риас не обратила на это внимания и в последний раз обернулась к Изуку, натянуто улыбнувшись. «Я... я прошу прощения за внезапное вторжение и столь же внезапный уход. Увидимся завтра, Изуку».   Они ушли раньше, чем Изуку успел что-то ответить.   Даже если бы он и хотел, он не знал, что сказать.   В ту ночь он почти не спал.   –   Всю дорогу до школы они шли молча.   Асия выглядела, скажем так, неважно. Ее взгляд был тревожным, она постоянно с беспокойством поглядывала на Изуку, но ни разу не попыталась заговорить с ним, а если и пыталась, то ее голос срывался задолго до того, как он мог его услышать. Она разрывалась между желанием подойти к нему и взять за руку и желанием держаться от него как можно дальше, чтобы не изолировать его еще больше, и это начало убивать его изнутри.   Но, может быть, так было и к лучшему. Он не знал, сможет ли заговорить с ней сейчас... или вообще когда-нибудь. После того, как она увидела, каким уродом он стал.   И даже если бы он захотел заговорить, тот факт, что с ними был Киба, гарантировал, что в ближайшее время он не раскроет рта.   И не только из-за того, как вёл себя мальчик. Вместо того чтобы быть хладнокровным, спокойным и собранным подростком, каким его привык видеть Изуку, он был напряжён — застывший, с прищуренными глазами, он вёл их в клубную комнату с таким видом, будто ему было не по себе.   В его глазах тоже было немало вины. Изуку проигнорировал это.   “ Мы здесь. Блондин тихо открыл двери в клубную комнату, хотя его заявление уверенно прозвучало в резкой тишине здания.   Конеко вздрогнула, когда они вошли внутрь. Она не потрудилась встретиться с ним взглядом… или с кем-либо из них.   Но не это в первую очередь привлекло внимание Изуку. Дело было в том, что Грейфия снова была здесь и стояла в позе перед столом Риас, а Химедзима гордо держалась рядом с госпожой. Риас сидела в богато украшенном кресле (практически на миниатюрном троне), склонив голову и положив подбородок на сложенные руки, и о чем-то глубоко задумалась.   — Все здесь, да? — прошептала она, и в ее голосе прозвучала явная нотка… чего-то. Она стояла, не открывая глаз, и в ее голосе слышалась смесь меланхолии и горечи с нотками чего-то очень злого.   Грейфия едва удостоила ее взглядом. — Оджо-сама, могу я начать?   Риас подняла руку, призывая ее замолчать. Ее ярко-голубые глаза пронзали клубную комнату, когда она наконец обвела взглядом собравшихся пэров. — Так уж вышло…   Ее прервал внезапный поток тепла и света, но никто не смотрел в сторону Изуку.   Нет, все внимание внезапно переключилось на огромный оранжевый магический круг, возникший в пустом пространстве на другом конце комнаты. Из него вырвался столб пламени, сопровождаемый криками агонии, но никто не обратил на это внимания. Все смотрели на происходящее с застывшими лицами, и Асия инстинктивно снова схватила его за руку (он вздрогнул, но не смог заставить себя оттолкнуть ее), и вскоре сквозь пламя проступила фигура человека.   — Феникс. — едва слышно прошептала Киба.   — Хм, — вздохнул мужчина, — я давно не был в мире людей.   Он стоял спиной к группе, но ненадолго повернулся к ним. Его глаза были глубокого синего цвета, а волосы — лохматые, светлые. Он смотрел на них, но его взгляд был прикован только к одной женщине. — Я пришел увидеть тебя, моя любимая Риас.   Она не ответила. Если бы взгляды могли убивать, этот парень уже был бы мертв несколько раз: Риас, Киба, Тодзё и Химеджима выглядели очень недовольны внезапным появлением этого человека... хотя Асия была в таком же замешательстве, как и он.   — Кто это? — тихо прошептала она, все еще цепляясь за его руку.   Грейфия ответила за нее. «Этот джентльмен — лорд Райзер Фенекс, — холодно сказала она, не сводя с него пристального взгляда. — Чистокровный дьявол из высшего сословия, третий сын дома Фенексов. И жених следующего дома Гремори. Он жених леди Риас».   Глаза Изуку слегка расширились от удивления, и он бросил взгляд на Риас, как только слова Грейфии слетели с ее губ.   Это... было не то, чего он ожидал. Тем более что Риас выглядела так, будто действительно хотела убить Фенекса.   –   «Ах... чай, приготовленный моей королевой Риа, просто восхитителен». Фенекс ухмыльнулся, потягивая обжигающую жидкость и с интересом поглядывая на Химэдзиму. Свободной рукой он обнимал Риа за плечи и играл с ее волосами, пока девушка сохраняла невозмутимое выражение лица.   Химедзима поклонилась, хотя было видно, что ей очень не хочется это делать. — Я вам очень признательна, сэр.   Когда она отошла к остальным пэрам (которых заставили наблюдать за этим странным ритуалом унижения), Фенекс воспользовался возможностью, чтобы, э-э, «оценить» ноги Риас.   Она тут же отстранилась. — Хватит об этом, пожалуйста, — сказала Риас, едва сдерживая ненависть и отвращение. — Райзер, я уже говорила тебе, что не собираюсь выходить за тебя замуж.   Ему это не показалось забавным, и он насмешливо пожал плечами. — Но, Риас, я думаю, что положение твоей семьи настолько отчаянное, что ты не можешь быть такой бесчувственной.   — Я не собираюсь губить свой дом, — прошипела она, поворачиваясь к Феникс с горящими глазами. — Но я выйду замуж за того, за кого захочу.   — Дело всех дьяволов — сохранять чистоту крови, — задумчиво произнес Фенекс, словно разговаривая с капризным ребенком, а не со своей предполагаемой невестой. — Их численность практически сократилась до нуля во время последней войны. И твой отец, и Сазекс приняли такое решение, думая о будущем.   Риас лишь усмехнулась. «Мой отец, мой брат и весь мой клан слишком торопятся. Я не буду повторять это снова, Райзер». Она гневно обернулась к нему, в ее глазах читалась стальная решимость и ледяная ненависть. «Я не выйду за тебя замуж!»   Он быстро встал, обхватил ее подбородок и приподнял ее голову (от чего Химедзима, Тодзё и Киба, стоявшие рядом, все напряглись от гнева. — Я тоже, Риас, я ношу имя дома Феникс. Я не могу допустить, чтобы ты порочила наше доброе имя.   Прошла секунда. Он бросил взгляд на пятерых, стоявших у стены. — Даже если мне придется испепелить всех твоих слуг, я заберу тебя с собой в преисподнюю.   От легкомысленных слов мужчины в груди Изуку образовался неприятный комок, а глаза Риас и Феникс засияли красным и оранжевым соответственно. Он был... расстроен. Из-за Риас, которая сделала его своим рабом. Из-за Феникса, который обращался с ней как с куском мяса. Из-за Тодзё, которая даже не посмотрела ему в глаза, полностью утратив остатки самоуважения. На Кибу за то, что он вел себя так, будто они друзья, хотя он знал , что все вокруг относятся к нему как к ничтожеству, и на Асию за то, что он ей нравился, несмотря на то, что он был неудачником, и на Грейфию, и на его маму, и на Всемогущего, и на Бакуго, и на Рейнару, и на себя...   «Пожалуйста, прекратите это».   Спокойный, собранный голос Грейфии разрезал напряженную атмосферу, как нож масло. «Оджо-сама, Райзер-сама, поскольку я здесь по приказу Сазсекса-самы, я не буду сдерживаться ни на йоту».   Фенекс весело пожал плечами, отпуская Риас, но не выказывая ни капли раскаяния или беспокойства. «Что ж, когда такое говорит та, кого называют Абсолютной Королевой, даже я начинаю бояться».   «Становится холоднее…?» — беззвучно прошептала себе под нос Асия, так тихо, что остальные ее не услышали.   «Мой господин предвидел нечто подобное, — продолжала она, — поэтому он оставил мне запасной вариант на случай, если все пойдет наперекосяк».   «Запасной вариант?» Риас спросила, слегка наклонив голову: «Что ты имеешь в виду, Грейфия?»   «Если Одзё-сама так настаивает на том, чтобы добиться своего, она должна решить этот вопрос с лордом Райзером с помощью рейтинговой игры».   Изуку моргнул, когда Риас широко раскрыла глаза, в которых читалась немалая доля надежды, и перевела взгляд на свой герб. Он уже слышал этот термин от Ситри — всего несколько дней назад, на самом деле… но тогда никто не удосужился ему его объяснить.   Киба, похоже, заметил его замешательство или, по крайней мере, замешательство Асии — девочка выглядела как потерявшийся щенок. — Это игра вроде шахмат, в которую играют благородные демоны. Они устраивают состязания между своими слугами.   — Вот почему тем из нас, кого называют «злыми фигурами», даны силы, подобные шахматным фигурам. — тихо продолжил Химедзима.   Фенекса это явно не впечатлило. «Я снова и снова участвовал в рейтинговых играх и каждый раз побеждал, а ты даже не прошла отбор на официальную игру». Он ухмыльнулся, глядя на Риас, которая тут же ощетинилась.   «Только взрослые демоны могут участвовать в рейтинговой игре, — добавила Химэдзима, — ...хотя это не единственное наше слабое место».   Изуку ощетинился.   Грейфия на мгновение перевела взгляд на окно.   «Риа, на всякий случай я должен спросить». — Фенекс снова посмотрел на них с широкой, довольной ухмылкой. — Это все твои слуги?   «И что с того?» Она ответила, и в ее голосе послышались опасные нотки.   Фенекс только рассмеялся и щелкнул пальцами.   И снова ярко-оранжевый магический круг появился в открытом пространстве клубной комнаты позади Грейфии - сопровождаемый очередным всплеском огня и адскими криками.   Однако на этот раз из огня появился не один мужчина.   Женщин было пятнадцать. Все они были одеты по-разному, от скромного платья до чего-то такого, что он был бы удивлен увидеть даже в непристойном журнале.   «У меня их пятнадцать, — злорадно заявил Фенекс, — то есть полный комплект».   Не нужно быть гением, чтобы понять, для чего Фенекс использует своих рабов, когда они не сражаются.   Ухо Тодзё едва заметно дернулось, улавливая слабый гул, доносящийся издалека.   “Ну что, Риас?” Фенекс усмехнулся: “Ты всегда можешь просто отказаться сейчас. Мне даже не придется убивать никого из твоих ”драгоценных слуг".   - Я не потерплю такого неуважения, Райзер . - Риас выплюнула его имя, как ругательство. “И я тоже не намерен проигрывать”.   Он лишь фыркнул. «Ах, тоже победить хочешь?» — Фенекс ухмыльнулся, глядя на нее, а затем на девушек из ее свиты. Асия вздрогнула и спряталась за Изуку, который слегка задышал, но никто этого не заметил. «Скажу так, Риас. Я выиграю. Ты станешь моей женой. Ты и твоя свита будете моими . Ты ничего не сможешь сделать, чтобы меня остановить».   «Я собираюсь убить тебя, — прорычала она, и в ее голосе не осталось ни капли вежливости, как только он перевел взгляд на них. — Я выиграю рейтинговую игру и заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился на свет».   «Одзё-сама…»   Фенекс поднял руку, призывая Грейфию к тишине. «О, неужели? — спросил он с нескрываемым весельем в голосе. — Тогда скажи мне, откуда такая уверенность? Мы оба знаем, что Жрица Грома мне не ровня, не говоря уже о двух других твоих пешках».   Его взгляд скользнул по напряженной фигуре Изуку, а также по слегка выбившимся из прически волосам Асии позади него. «Неужели твой маленький слон — ключ к победе надо мной? Тот, кто даже не может гордо стоять и смотреть в глаза своему будущему хозяину? Или это пешка, которая, кажется, готова меня убить? О, я уверен, что это он — он безумен .   У Изуку на мгновение перехватило дыхание. Всего на секунду, а потом все пришло в норму.   Этого мгновения Фениксу было достаточно. Он ухмыльнулся и развязно подошел к своему более низкорослому, слабому, истощенному и покрытому шрамами противнику. — Ну что, Риас? Какая сила может быть у этого полукровки, чтобы внушать тебе хоть какую-то уверенность?   О.   О.   Все было так просто, не правда ли? Он был полным идиотом, что не понял этого раньше.   Он не поднимал головы. Фенекс ничего не мог ему сказать — ничего не мог сделать с ним такого, чего Изуку не слышал бы миллион раз от своих сверстников. Несмотря на то, что он дрожал от боли, гнева и десятка других эмоций, ничего не происходило.   Из клубящихся над головой облаков на крышу упала одинокая капля воды.   Фенекс приподнял бровь, заметив отсутствие реакции со стороны Изуку. «Хм. Даже не может набраться смелости, чтобы защитить своего господина. Ну и ладно». Мужчина отступил к своим вассалам, и его глаза весело блеснули, когда все женщины тут же окружили его. «Что скажешь, Риас? Мне что, придется испепелить всех твоих жалких слуг? Или устроить рейтинговую игру? Или ты наконец придешь в себя и наконец-то выйдешь замуж?»   — Что ж, — прошептала она ледяным голосом, — мы решим это в рейтинговой игре.   Грейфия склонила голову. — Как пожелаете, Одзё-сама.   — Райзер… — прошептала Гремори, пронзая его душу взглядом. — Я тебя уничтожу.   Фенекс лишь рассмеялся, и его магический круг появился в последний раз. «С нетерпением жду встречи, моя любимая Риас. Увидимся на игре».   И вот так, словно по волшебству, их всех поглотило пламя, оставив лишь запах серы, а человек и его рабы исчезли в преисподней.   Гремори еще мгновение сверлила всех холодным взглядом, а затем снова рухнула на диван, закрыв лицо рукой. — Почему?.. — жалобно прошептала она едва слышно, и все бросились ее утешать.   Все, кроме Изуку.   Он вышел из клубной комнаты как раз в тот момент, когда начался ливень.   –   На улице бушевал тайфун.   В буквальном смысле.   Весной в Японии не бывает тайфунов, не говоря уже о Куо, которая находится далеко от мест, где бывают такие погодные явления.   И все же он бежал под самым сильным дождем, который когда-либо был в Японии, не видя ничего перед собой.   Не то чтобы ему было все равно. Ему просто нужно было сбежать — сбежать из клуба, сбежать от дьяволов, сбежать от Гремори, сбежать от всего .   Вдалеке сверкнула молния, на мгновение осветив все вокруг, а затем мир снова погрузился во тьму. Дождь хлестал по земле, но он не обращал внимания ни на пронизывающий холод, ни на ревущий ветер. Над головой зловеще раскатывался гром, словно обещая, что за ним последует еще что-то. Деревья раскачивались на ветру, как тряпичные куклы, едва удерживаясь на корнях, а все, что не было приковано к земле, улетало в темноту под натиском неожиданной бури.   Его слезы были таким теплым контрастом по сравнению с ледяной сыростью проливного дождя.   Он был таким глупым. Чертовски тупым. Он знал , что Гремори просто использовала его.   Он знал, но все равно решил дать ей шанс причинить ему боль.   И, как и следовало ожидать, она этим шансом воспользовалась.   Он бежал, и из его груди вырвался сдавленный всхлип, плечи тряслись, а шум заглушала сама природа. Он поскользнулся на особенно глубокой луже, споткнулся и упал на каменную дорожку.   Изуку не стал утруждаться и вставать. В этом не было смысла. Не было смысла бежать, не было смысла драться, не было смысла быть рабом, не было смысла продолжать притворяться, что кому-то есть дело до такого бесполезного человека, как он, не было смысла делать что-либо, кроме как вернуться в квартиру и обмотаться простынями...   “ИЗУКУ!”   Он насторожился, услышав вдалеке голос Гремори, который почти заглушали свирепые порывы ветра. Молнии били все сильнее, сотрясая землю вокруг него (одна из них попала прямо в него, но не причинила ему никакого вреда, разве что взъерошила волосы и опалила одежду).   Однако это на мгновение осветило мир, и Гремори на долю секунды отчетливо увидел его, прежде чем все снова погрузилось во тьму.   И он это знал.   Изуку вскочил на ноги и, оттолкнувшись от мокрой земли, побежал прочь, пока Гремори снова выкрикивала его имя, но ему было совершенно все равно, что там говорит его хозяин. Под ногами хлюпали лужи, а кромешную тьму лишь изредка разрывали вспышки молний.   Он не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, насколько она близко. Это только замедлило бы его.   К сожалению, это ему не помогло. «Изуку! Что ты делаешь?! Притормози! Пожалуйста!»   С каждым криком голос Гремори становился все громче и громче, медленно приближаясь к нему, пока он изо всех сил пытался убежать.   Очевидно, этого было недостаточно. Ему следовало этого ожидать, учитывая, что от него осталась лишь тень. Ноги болели, в груди жгло, а слезы все еще лились, пока он пытался просто уйти от нее    Чья-то рука легла ему на плечо.   Он просто закричал.   «ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ!»   Изуку вскрикнул как раз в тот момент, когда раздался очередной раскат грома. От этого раскатистого звука Гремори вздрогнула и ослабила хватку. Изуку тут же вырвал плечо из ее руки и в отчаянии развернулся к ней, а сверху на них обрушился океан.   Она невольно вздрогнула, увидев выражение его глаз. «И-Изуку?..» Ее голос звучал мягко, почти нерешительно, пока она рассматривала его фигуру — злого, несчастного и совершенно сломленного.   — Прекрати! — прошипел он, едва сдерживая ярость, и его волосы упали ему на лицо. Длинные мокрые пряди обрамляли его глаза. — Просто. Прекрати!   Гремори в ужасе отпрянула, услышав столько язвительности и враждебности в его голосе, и широко раскрыла глаза. «Ч-что?..» — запинаясь, спросила она, потеряв самообладание из-за тайфуна и наглости своего раба. Ее ярко-рыжие волосы слиплись и потускнели, одежда прилипла к телу так, что это выглядело бы непристойно, если бы Изуку в тот момент это волновало. «Я-я не понимаю…»   Должно быть, она никогда не видела такого безобидного дьявола. Он стоял, сгорбившись, тяжело дыша, едва держась на ногах, и смотрел на нее с невыразимой болью, страданием и страхом в глазах — не говоря уже о шрамах и о том, что кожа так плотно прилегала к костям, что казалось, будто он умер от голода.   Но Изуку уже было всё равно.   «Хватит притворяться, что тебе есть до меня дело!» — сердито крикнул он, достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь завывания ветра, хотя его едва не оторвало от земли и не унесло прочь. Его голос дрожал и срывался, но это было неважно. Ему просто нужно было, чтобы это закончилось. «Хватит! Я больше не могу! Просто, черт возьми, перестань делать вид, что тебе не все равно!»   Ее глаза расширились. Гремори отпрянула, словно ее ударили, широко раскрыв глаза от боли, когда молния снова озарила ее лицо. — П-притворяюсь?! — воскликнула она. — С чего ты взял, что я притворяюсь ?! Как ты вообще мог прийти к этому?!   Изуку угрожающе нахмурился, по небу прокатился раскат грома, словно сама природа возмутилась дерзостью, с которой она изобразила удивление. — Не прикидывайся дурочкой, — прорычал он, яростно тряхнув плечами. — Тебе на меня плевать. И никогда не было. Как только у тебя появилась возможность, ты превратила меня в своего слугу. В своего раба . Ты все это время просто использовала меня — чтобы заключать сделки, сражаться с бродячими демонами, чтобы я тренировался — и все это ради моей силы. Ты хочешь, чтобы я участвовала в рейтинговой игре ради тебя — таков был твой план с самого начала, не так ли? Я помню, как ты посмотрел на меня, когда мой Снаряжение активировалось в первый раз. Все это было ради этого.   Вместо того чтобы разозлиться, почувствовать себя виноватой или удивиться, как ожидал Изуку, Гремори выглядела... совершенно раздавленной. Он делал это не для того, чтобы получить какое-то извращенное удовольствие от того, что поставил ее на место, но не мог не почувствовать укол неловкости в груди от того, как она отреагировала на его слова, и быстро подавил это чувство.   Он ей был безразличен. И никогда не был. Если бы это было не так, она бы не позволила Тодзё, Химэдзиме и Кибе относиться к нему в лучшем случае как к объекту насмешек, а в худшем — как к настоящему злодею.   Она бы не оставила его на произвол судьбы в школе, где все его ненавидели, дьявол он или нет.   Во-первых, она бы не превратила его в дьявола.   “Как ты мог так сказать?!” - в ужасе спросила Гремори, “Наплевать?!" Что я такого сделала, что ты так думаешь?!”   Его хозяин сделал неуверенный шаг вперед. Сверкнула молния, и он отступил, успев заметить ее лихорадочные движения. — Ты ничего не сказал мне ни о чем , о том, что ты дьявол. Ты проснулся в моей постели, посмеялась надо мной и ушла, ничего не объяснив. Я думал, что схожу с ума! Ты командуешь мной, как будто я всего лишь твоя собственность! Я существую только для того, чтобы делать то, что ты мне говоришь! И ты ведешь себя так, будто я должен быть тебе благодарен!   “Я… я спасла тебе жизнь…”   “Я НЕНАВИЖУ СВОЮ ЖИЗНЬ!”   Рядом с ними ударила мощная молния, на несколько секунд осветив небо, и все, что он мог показать Гремори, было выставлено на всеобщее обозрение. Тело Изуку задрожало еще сильнее, пот и слезы смешались с дождем, когда он с отчаянием посмотрел на нее измученными глазами. «Я бесполезен. Я Деку. Все меня ненавидят. У меня не было друзей с четырех лет. Я никогда никому не был нужен». Я всегда был бесполезным балластом.   Слезы полились еще сильнее, но он не стал прерывать свою тираду. «А потом меня схватили эти падшие ангелы. Я умер. Я думал… я думал, что наконец-то сделал что-то стоящее за всю свою никчемную жизнь. Я думал, что спас Асию. Я думал, что боль наконец утихнет».   «А потом я осознал, что стал твоим рабом и что моя жертва ничего не значила, — с горечью прошептал он. — И я должен радоваться этому? Тому, что теперь я еще более никчемный, чем был? Тому, что я даже не человек ? Тому, что мое существование теперь посвящено тому, кому я даже безраличнен ?»   Изуку больше не мог сдерживать гнев. По его впалым щекам катились крупные слезы, он рыдал навзрыд, ничего не в силах с собой поделать.   Он почти ожидал, что Гремори его убьет. Это его бы ничуть не удивило. Он... он бы смирился с этим. К этому моменту он почти желал этого.   Жалкий конец жалкого дьявола.   Чего еще он мог желать?   Чего еще он мог заслужить?   Он не отрывал взгляда от своих ботинок, даже несмотря на кромешную тьму, и поэтому не видел, как по лицу Гремори потекли слезы. Первым признаком того, что что-то пошло не так, стал сдавленный всхлип, вырвавшийся из ее груди.   «П-прости... — прошептала она, потянувшись к его плечу, но тут же остановилась. — П-прости. Мне так жаль, Изуку. Мне так жаль, что я все время не справляюсь. Что я... что я все время подводила тебя. Но не смей осмеливаться говорить, что мне все равно. Я не позволю тебе нести такую чушь».   Из него вырвался сдавленный смешок. «Чушь?» — усмехнулся Изуку, и смех быстро сменился рыданием. «Когда тебе было до меня дело? Когда ты что-то для меня делал? Когда ты...»   «Я сделала все , что могла для тебя!» — возразила Гремори, и ее голос задрожал, когда она повысила тон. — «Я была с тобой настолько терпелива, насколько могла. Я корила себя каждый день с тех пор, как у меня не получилось подготовить тебя к жизни с демонами. Знаешь, как ужасно мы с Акено себя чувствуем из-за того, что тебя вырвало на твоей первой охоте на Бродягу?» Я видела, что у тебя проблемы с контрактами, и вместо того, чтобы расстраиваться, я попыталась все исправить! Я защищала тебя от Саджи, Грейфии и всех остальных, кто смел сказать о тебе плохое слово! Я знаю, что не всегда была лучшей, но я стараюсь. Я так стараюсь ради тебя, Изуку… и я не позволю тебе отрицать, как сильно я о тебе забочусь!   Ее голос стал слабым и умоляющим. Но это его не тронуло.   «Ты хочешь услышать «спасибо»? — прошептал Изуку, — потому что я не собираюсь тебя благодарить».   — Конечно, я не хочу, чтобы меня благодарили! — закричала она в отчаянии, с обидой, чувством вины и гневом. — Я не хочу, чтобы меня благодарили за то, что я постоянно все порчу и делаю только хуже! Но я хочу, чтобы ты понял, что я делаю все, что в моих силах! Я не могу читать твои мысли, Изуку! Ты никогда не разговариваешь со мной — ни с кем! Даже с Асией, она говорит, что тебя как будто клещами вытягивают, чтобы ты открылся! Ты хоть представляешь, как сложно пытаться узнать человека, который не говорит, когда что-то явно идет не так?! Ты моя семья, а я почти ничего о тебе не знаю! А то, что я знаю, приводит меня в ужас!   Она в отчаянии или, может быть, в ужасе вскинула руки, когда тайфун достиг своего апогея. Небо стало непроглядно темным, и даже ее голубые глаза было не разглядеть из-за частых вспышек молний.   «Ты моришь себя голодом! Асия сказала мне, что ты уступил ей свою кровать, чтобы спать на старом обшарпанном диване! Я пыталась узнать о твоих увлечениях, хотя бы для того, чтобы лучше с тобой сблизиться, но поняла, что у тебя их нет! Ты не отстаиваешь свои интересы и не обращаешься ко мне, когда что-то идёт не так и я могу помочь! Если бы ты сказал мне, что Конеко постоянно тебя донимает, я бы с ней поговорила!» Если бы ты сказала мне, что беспокоишься из-за денег или из-за того, что в твоей квартире мало места, я бы купил тебе новую! Если бы до меня дошли слухи, что кто-то пристает к тебе на занятиях, в коридоре или даже на улице, я бы перевернул мир с ног на голову, чтобы заставить их прекратить! Но. Ты. Не. Общаешься. Я хочу тебе помочь. Я так хочу тебе помочь, что мне больно. Но я не могу. Я не могу этого делать, когда ты постоянно замыкаешься в себе, извиняешься за то, в чем не виноват, или пытаешься скрыть, что тебе очень плохо!   Изуку прерывисто вздохнул и поднял на нее взгляд. Он уже не мог отличить свои слезы от капель дождя. — Тогда просто убей меня.   Гремори вздрогнула, когда над ними прокатился раскат грома, а все видимое небо затянуло серыми тучами, в которых плясали электрические разряды.   — Если я настолько беспомощен, — прошептал он хриплым и пустым голосом, — если я настолько замкнут, несчастен и неблагодарён, то просто забери мой священный механизм, как хотела Рейнэр. Забери его и отдай его тому, кто тебе действительно нравится или кто чего-то стоит, и сделай его своей пешкой.   Гремори дала ему пощечину.   Сильно.   Голова Изуку резко дернулась влево, щека обожгла, и жгучая боль не утихала еще долго после того, как ее рука ударила его по лицу. «Не смей никогда говорить мне такое, — прошипела Гремори, ее лицо было в нескольких сантиметрах от его, по щекам текли горячие слезы. — Я серьезно. Не смей осмеливаться относиться к своей жизни, к самому себе так, будто ты ничтожество, которое можно вышвырнуть за ненадобностью. Мне не нужна еще одна пешка. Мне не нужна еще одна пешка. Мне нужен ты. Мне нужен Изуку Мидория. Мне нужен мальчик, который был готов пожертвовать всем ради незнакомой ему девушки, и я хочу, чтобы он поговорил со мной. Я хочу, чтобы он стал лучшей версией себя. Я хочу помочь тебе. Пожалуйста…   Она резко вздрогнула, и в следующее мгновение, к удивлению Изуку, притянула его к себе и обняла. Как раз вовремя, потому что их ноги подкосились от напряжения. Молнии замедлились, гром стал тише, а душа Изуку обессилела. — Я хочу быть твоим другом . Ты не мой раб. Ты не мой слуга. Ты моя семья. Ты мне так дорог, Изуку. Меня убивает, что тебе так больно, что ты такой замкнутый. Просто впусти меня. Позволь мне помочь тебе.   «Нет, — прерывисто прошептал он ей в плечо, даже не пытаясь оттолкнуть ее. На самом деле он даже не был уверен, что сможет . Ее хватка была железной, словно она боялась, что он исчезнет в любой момент. — Я… я не могу. Мне не помочь. Я… у меня нет причуд. Я бесполезен . Я ничего не стою. Ни для кого».   — Для меня — нет. — Голос Риас звучал мягко, но в нем слышалась сталь, когда она крепче сжала его руку. — Причуды ничего не значат в этом мире. Они не определяют, кто ты есть.   «Они сделали меня таким, — всхлипнул Изуку, — таким, какой я есть .   Он почувствовал, как ее слезы тихо капают на его рубашку, а дождь вокруг них стихает, превращаясь из тайфуна в моросящий дождь. «У меня нет причуд. Как и у всех чистокровных дьяволов. И ни одна причуда никогда ничего не значила ни для них, ни для меня. Мне все равно, есть ли у тебя причуды, Изуку. Мне важно, что ты ты . Если причуды сделали тебя таким, какой ты есть, значит, они превратили тебя в человека, который возводит вокруг себя стены, потому что боится снова пострадать.   Риас слегка отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Оба шмыгали носами и утирали слезы, а вокруг них рассеивались облака. «Но я знаю тебя , Изуку, — тихо прошептала она, убирая мокрую прядь волос с его дрожащего лица. — Я тебе небезразлична. Даже если ты меня ненавидишь... и я бы не стала тебя винить, если бы это было так, я знаю, что я тебе небезразлична. Иначе ты бы не стал спасать меня от Бродяги». Ты из тех, кто хочет помогать людям. Ты бескорыстный. Заботливый. Добрый. И мне так жаль, что я так долго не понимала, как сильно тебя обидели.   — ...Мне тоже жаль. — Слова прозвучали глухо. Пусто. Безжизненно. Как будто уже слишком поздно что-то менять.   Риас слабо покачала головой. «Я же тебе говорила... — мягко напомнила она, слабо и неуверенно улыбаясь, — я больше не хочу слышать твоих извинений. Я серьезно».   Изуку лишь кивнул. — ...хорошо, — пробормотал он себе под нос, не поднимая глаз. — ...что теперь будет?   Она на мгновение замялась, явно предвидя этот вопрос, но так и не найдя подходящего ответа. Между ними повисла тишина, которую нарушали лишь слабые проблески солнечного света, пробившиеся после тайфуна, исчезнувшего так же быстро, как и появился.   Она подняла глаза. «Может быть, мы можем… может быть, мы можем просто начать сначала, — тихо прошептала она, нервно поглядывая на него. — Вернуться к началу и оставить все это позади. Мы можем забыть о том, что натворили в прошлом, и двигаться вперед, в будущее. Вместе. Мы оба совершали ошибки… даже если мои были хуже. Но… но я правда хочу стать лучше. Можем ли мы попробовать еще раз?» Больше никаких секретов, недомолвок и проволочек. Я… я понимаю, что многого прошу, но…   Ее тон резко изменился. Вместо полных надежды и неуверенности слов, с которых она начала, Риас заговорила умоляющим и отчаянным голосом, схватив его дрожащие руки своими трепещущими пальцами.   Его глаза медленно поднялись, словно по собственной воле. Риас могла бы легко заставить его посмотреть на нее, но он предпочел сделать это сам. — Ладно. — Его голос звучал слабо, но это слово эхом разнеслось по пустому школьному двору. — Давай начнем сначала.   Глаза Риас снова наполнились слезами, когда солнечные лучи осветили ее промокшую фигуру: волосы спутались, одежда прилипла к телу. Она кивнула, явно сдерживая рыдания, и снова притянула его к себе.   — О-окей, — прошептала она, слегка дрожа и прижимаясь к нему, — я начну первой. Меня зовут Риас Гремори, мне семнадцать лет, я наследница клана Гремори. Я учусь в старшей школе второй год, люблю Японию, проводить время с друзьями и хочу стать Королем рейтинговых игр!   Позади нее он увидел едва различимый контур радуги — обещание лучшего будущего. Для них обоих.   Изуку открыл рот и заговорил.   Впервые он обращался не к своему господину и не к Гремори.   Он говорил с Риас.