***

Запястья обожгло так, будто с них резко сорвали стягивающую их верёвку. От острой боли Люси распахнула глаза, вынырнув из тьмы. Воздух вокруг плавился — плыл — полыхал, будто дыхание настоящего дракона. Удушливый запах гари разъедал ноздри, оседал чернильной копотью в лёгких. Жар от костров растапливал кожу, забирался внутрь костей и будто тёк по венам вместо крови. Острые мелкие камни впивались в ноги и ягодицы, ладони саднило от земли, забившейся в многочисленные раны. Волосы, собранные в хвост на затылке, кто-то грубо дёрнул вниз, и Люси вскрикнула. В открывшийся рот тут же полилась горькая, раздирающая горло, жидкость. Будто ядовитая змея, она впилась в мышцы, отравляя их ядом. Хотелось кричать, но голос пропал, как и силы. Всё тело дрожало — трещало — будто в нём не осталось ни единого нетронутого болью места. Очередной резкий рывок за волосы — и Люси встала на ноги, едва удерживая равновесие на обожжённых стопах. Перед глазами в дымном мареве появился большой камень, на котором кто-то лежал. Толчок в спину — и Люси упала грудью на человека, который едва дышал. Знакомый жар коснулся щеки. Нацу. Живой. Пока. Превозмогая боль от впившихся в стопы камней, Люси собрала все силы и встала устойчиво. Перед ней на жертвенном камне лежал полностью обнажённый Нацу. Его руки свисали, глаза были закрыты, а грудь едва вздымалась от редких вдохов. Выведенные чем-то тёмным на его теле знаки и символы, значения которых Люси не знала, мрачно поблескивали, отражая оранжевые всполохи. Со всех сторон подпирал огонь: буквально в паре шагов начиналась стена жара, и Люси с Нацу оказались запертыми в центре круга из костров, за которым едва виднелись в ночной тьме люди в чёрных балахонах с капюшонами, скрывающими лица. Гул голосов, распевающих молитву на неизвестном языке, сливался в единый звук, отзывающийся внутри страхом и тревогой. А дальше — лишь высокий густой лес, и полная алая луна в беззвёздном небе. Люси тронула Нацу за плечо и тут же в ужасе одёрнула руку. Горячий. Будто раскалённый котелок. На его коже остался влажный тёмный след. Люси нахмурилась и посмотрела на свою ладонь — глубокий порез, всё ещё сочащийся кровью, рассекал её от края до края. Осознание происходящего скрутило живот. Знаки на Нацу были нанесены именно этой «краской». Люси затошнило. Она попыталась обтереть руку об юбку, но коснулась голого бедра. Ощущение наготы обрушилось на неё мгновенно — лишь лодыжки были чем-то прикрыты. Взгляд упал на массивные, похожие на кандалы, браслеты, и в горле застрял крик ужаса. У неё больше не было ни пояса, ни ключей, всегда висящих на нём. Осталась только пустота в сердце от чувства одиночества перед лицом смертельной опасности. Духи не услышат. Духи не придут на помощь к той, чья магия заклинателя заблокирована браслетами из лунного камня. Она одна. Снова. В глазах не было слёз, а в голосе — дрожи. Животный ужас сковал Люси так, что она не могла даже пошевелиться. Пророчество монахов сбывалось слово в слово. — Нацу, — почти беззвучно прохрипела она. — Нацу, очнись! Но Нацу не отзывался и не шевелился. Он был заперт в собственном теле — в собственном разуме, борющемся за право остаться в этом мире просто человеком, а не демоном. Стоило только гулу голосов превратиться в одинокий высокий крик, похожий на свист рассекаемого кожистыми крыльями воздуха, а затем стихнуть, как Люси поняла — всё кончено. Им не уйти отсюда живыми. Последователи культа ЭНДа оказались сильнее их с Нацу тандема. Как они и планировали, в полнолуние Люси и Нацу оказались на жертвенном алтаре, и до воплощения сильнейшего демона из книг Зерефа оставались считанные минуты. А о том, что должно было случиться после этого, Люси думала с леденящим холодом в сердце. Ведь чтобы ЭНД остался в этом мире навсегда, ей придётся лишиться невинности и всей крови, а Нацу, которого она знала, — навсегда исчезнуть из этого мира. Кожа покрылась мурашками. Умирать сейчас, когда вся жизнь должна была быть ещё впереди, совсем не хотелось. Внизу живота что-то медленно начало плавиться — видимо, зелье, которое ей дали, подействовало. С каждой секундой становилось всё жарче и жарче, будто костры полыхали теперь не снаружи, а в каждой клетке её тела. Страх и желание чего-то неизвестного парализовали Люси. Разум затуманился, а сердце забилось так быстро, будто вот-вот вырвется из груди и упадет прямо в раскрытую ладонь Нацу. Секундная тишина, а за ней — волна силы, которая чуть не сбила Люси с ног. Что-то пошло не так. Нацу затрясло. Сначала мелко, а затем крупно, да так, что его начало бросать по жертвенному алтарю, а после и вовсе подкинуло в воздух. Рывок — до хруста в позвоночнике — и Нацу едва не коснулся затылком собственных стоп. Крик, похожий на предсмертный, на секунду оглушил болью, скрытой в нём. Люси задрожала. Перед глазами вдруг задвоилось. Тело Нацу задрожало и будто потянулось в разные стороны. Через мгновение на земле лежало уже двое. Оба были похожи на Нацу, как две капли воды. Но никто из них не был настоящим Нацу Драгнилом. Люси потянулась к тому, что упал к ней ближе, но побоялась сразу приблизиться. Испуганный разум совершенно отказывался воспринимать происходящее, отчего тело начало действовать по привычке. Она всё же опустилась на колени рядом с Нацу и провела ладонью по его волосам, чтобы убрать с глаз слипшиеся от крови пряди. Повинуясь этим неосознанным порывам, Люси вдруг заметила, что и саму её начало странно лихорадить, будто она сама вот-вот расколется надвое, а страх сменился на что-то совершенно иное, чего она никогда не испытывала прежде. — Нацу… — хрипло позвала Люси. Он мгновенно распахнул глаза. Чёрные, будто сама бездна, вертикальные зрачки, расположенные на жёлтой радужке, поглотили Люси. У неё перехватило дыхание. Израненная бледная кожа начала покрываться мелкими чешуйками, а верхние клыки — вытягиваться. Миг — и на нижней губе появились две блестящие капельки крови. Глубокий рык сотряс воздух так, что Люси и сама задрожала. Дракон. Вместо Нацу проснулся настоящий дракон. Но кто же тогда был второй? Волосы на затылке зашевелились, и Люси медленно повернула голову, бросив взгляд через плечо. Позади стоял другой Нацу. Внимательно оглядывая свои руки, покрытые демоническими отметинами, он изредка шевелил появившимися у него за спиной большими кожистыми крыльями. — Нацу?.. — снова позвала Люси, не зная даже наверняка, к кому именно она обращается. На неё посмотрели оба. Жадными взглядами они ощупали её с ног до головы и замерли в ожидании её дальнейших действий. Будто это она ими управляла. Будто это она была их заклинателем. Кажется, ритуал пошёл совсем не по плану. По крайней мере, не так, как описывали его последователи культа. Должен был остаться всего один Нацу. Но перед Люси оказалось двое. И какой же был её? Сердце подсказывало — оба. Но глаза больше не видели привычного образа доброго огненного убийцы драконов. Перед ней, будто зловещие двойники, расположились демон и дракон. — Нацу, это ты?.. — Я, — одновременно ответили они и переглянулись. Сомнений не осталось: Нацу разделился на демона и дракона. Два семени, что до этого мирно спали внутри человека, всё-таки проросли из-за ритуала и дали неожиданные плоды. Последователи культа зашептались. Их голоса становились все громче и громче, пока кто-то не крикнул: «Бежим, пока не поздно!» Но Люси чувствовала — для них всех уже было поздно. И для монахов, и для неё, и для Нацу. Внутри Люси что-то взорвалось. Лопнуло, будто шарик, наполненный чем-то очень горячим и тягучим, как мёд. Ядом оно растворилось в крови и молниеносно достигло сердца. Стало жарко. Невыносимо жарко. Будто Люси горела в одном из костров, всё ещё окружавших их трио. «Чем меня напоили?» — только и успела подумать она, как воля и здравый смысл покинули её. Другая личность — скрытая до этого сотнями слоёв манер и принципов — мгновенно овладела её телом. Люси провела кончиками пальцев по руке лежащего перед ней Нацу. Он рыкнул и, перехватив её ладонь, поднёс ко рту. Жадно втянул воздух, а затем облизал, убирая остатки крови, запёкшейся на порезе. Его глаза пылали. В них не осталось ничего человеческого. Только животная жажда. Поток воздуха ударил в спину, а свист от взмаха крыльев резанул слух. Демон наклонился к шее Люси и уткнулся в неё носом. Шумно вдохнул, и на плечо стекла прохладная капля. Он клацнул зубами, а после горячим, влажным языком слизнул её снизу вверх, остановившись возле уха. — Хочу тебя съесть… — низким, утробным голосом прорычал Нацу-демон. — Нет, — в тон ему откликнулся Нацу-дракон и привстал на локте. Люси задрожала. Но не от страха, а от волны возбуждения, прошедшей по телу от вибраций голоса Нацу. Она не могла пошевелиться, так и зависнув с ладонью в руке Нацу-дракона. Вздох разочарования вырвался из груди демона. Он снова клацнул зубами, после чего прижался ими к пульсирующей вене под ухом. Челюсть немного сжалась — острые клыки царапнули шею — он втянул кожу, и капли крови стекли ему в рот. Поляну сотрясло от его демонического рыка и волны силы, вмиг потушившей костры. Он упал на колени и прижался к спине Люси, вцепившись ей в плечи. — Моя. — Моя, — вторил ему дракон. Спину обожгло жаром широкой рельефной груди. Острые когти на мгновение впились в плечи, а после, оставляя отметины на теле, спустились к груди. Пальцы коснулись сосков, а губы — шеи в поцелуе. Закружилась голова. Люси выдохнула со стоном и прикрыла глаза. Ощущения переполняли её. Кожа покрылась мурашками, а внутри всё натянулось, будто струна. Не отпуская её руку, Нацу-дракон поднялся на колени. Люси открыла глаза и встретилась взглядом со всепоглощающей бездной. Сердце на миг сжалось, а следом её окатила такая волна жара, что между ног стало влажно. Нацу придвинулся вплотную к её лицу, резко положил ладонь на затылок и грубо прижался к её губам. Клыки впились в тонкую, нежную кожу. Люси приоткрыла рот, и язык Нацу тут же скользнул внутрь. Едва дыша, она подалась вперёд и, закинув руки ему на шею, прижалась к его груди так сильно, как только смогла. Когти Нацу-демона сжались на её сосках, и Люси задрожала от возбуждения. Демон провёл когтями по её рёбрам вниз к животу. Боль смешалась с наслаждением. Твёрдый, пульсирующий член уперся ей в ягодицы. Ладони надавили на колени, и Люси раздвинула ноги немного в стороны, раздирая кожу до крови о мелкие камни. Тяжёлое горячее дыхание жгло шею, пока во рту тлели остатки воли и разума. Когти царапнули внутреннюю сторону бедра. Горячие пальцы коснулись влажных половых губ. Тело пронзило сладкой дрожью. Люси на мгновение оторвалась от поцелуя и жадно вдохнула. Дракон недовольно зарычал, а затем свободной рукой с силой сжал пальцами её подбородок и снова впился в её губы. Пальцы раздвинули складки, и огрубевшие подушечки заскользили вперёд-назад, иногда замирая в точке, где уже давно скопилось напряжение. Нацу-демон двигался всё быстрее, при этом всё чаще останавливаясь и надавливая на это место, отчего Люси не знала, куда себя деть. Её разрывало изнутри. Она жадно целовала дракона, ёрзала на ягодицах и рвано дышала. Ногтями она впилась в спину Нацу так сильно, что он рыкнул и прикусил её губу в ответ. Взрыв. В ушах шум. Перед глазами мерцание. Тело пронзила волна удовольствия такой силы, что Люси едва не закричала в рот Нацу. Но этого было мало. Слишком мало для распалённой и измученной желанием Люси. Ей хотелось большего. Хотелось, чтобы эти движения между её ног никогда не кончались. Чтобы они усилились, и Нацу — любой Нацу или даже оба сразу — оказался внутри неё прямо сейчас и ни секундой позже. — Ещё, — выдохнула она, обращаясь к обоим сразу. — Я хочу ещё. Нацу двинулись синхронно — дракон лёг на спину, а демон, придерживая Люси, помог ей оказаться на нём. Затем он надавил ей на спину, чтобы она опустилась и вернулась к поцелую с драконом, и сжал её ягодицы. Животом Люси чувствовала большой и твёрдый член дракона. Во рту — его язык. На спине — его руки, покрытые грубой чешуей. Она трепетала, будто угли, которые вот-вот снова разгорятся и станут огромным уничтожающим пламенем. Острые когти впились в ягодицы, горячее дыхание обожгло промежность, а после влажный, обжигающий, будто адское зелье, язык скользнул вдоль половых губ. Он надавил на всё ещё чувствительную точку, а после прошёлся вокруг входа во влагалище. Когда он скользнул внутрь, Люси забыла, как дышать. Она пропала. Провалилась в бездну чувств, с которыми не в состоянии была справиться. Реальность ускользала от неё так стремительно, что вся её жизнь до этого момента вмиг померкла и схлопнулась в одной, всего одной точке, пульсирующей внутри неё. Этот комок нервов дрожал, вибрировал, разнося по телу болезненное желание, которое нужно было унять. Любой ценой. Когти царапнули вход, на миг вернув Люси в реальность, но следом она тут же погрузилась обратно в бездну, ведь внутрь неё скользнули пальцы демона. Сначала один, затем второй. Она чувствовала, как растягиваются её мышцы, как боль сменяется наслаждением. Но уже не таким, как раньше. Это чувство было более глубоким, более всепоглощающим. Её затрясло. Она не могла больше терпеть. — Нацу… — простонала она. На секунду он отстранился, а затем входа коснулась гладкая влажная головка. Медленно она заскользила внутрь, растягивая, распирая Люси изнутри. Она замерла. Дыхание перехватило. Ожидание казалось вечным. Сильный толчок. Секундная вспышка боли. Что это было — когти в её ягодицах, зубы на её губах или член внутри неё — Люси не поняла. И понимать не хотела. Низ живота так сильно стянуло, что хотелось выть от нетерпения. Ей срочно нужно было получить разрядку, иначе она точно сойдет с ума. Если, конечно, это уже не произошло. Демон начал двигаться быстрее. Он скользил в ней вперёд-назад, тяжело дышал, со свистом втягивая воздух. Впивался в ягодицы сильно-сильно, едва не разрывая их влажными, то ли от смазки, то ли от крови, пальцами. Он вбивался в неё членом всего секунду — или же целую вечность, — но этого всё равно было мало. Время потеряло смысл. Прошлое, настоящее и будущее слились воедино. Люси разрывало от перегрузки. Ни тело, ни разум больше не справлялись. Выдохнув с рыком сквозь зубы, Нацу-демон громко застонал, и Люси изнутри обожгло его семя. Она захныкала от удовольствия и разочарования одновременно — ей не хватило. Она всё ещё горела желанием и умирала от напряжения. Демон выскользнул из Люси, затем сильными руками приподнял её за ягодицы и тут же опустил на член Нацу-дракона. Люси блаженно выдохнула и запрокинула голову назад. Оседлав Нацу, она взглянула на него. Поймала его животный горящий взгляд. Посмотрела туда, где соединялись их тела — кровь, семя и её влага перемешались, вымазав их кожу. Взглянула на демона, слизывающего её кровь со своих когтей. Он закатил глаза от удовольствия. Она тоже. Его чувства будто заполнили и её саму, тлея где-то в глубине её помутившегося сознания. Дракон положил ладони ей на ягодицы, подталкивая, и Люси начала двигаться. Наслаждение вновь заполнило её. Хлопнули крылья, рассекая воздух со свистом. Со звонким шлепком соединились тела Нацу и Люси. Поток воздуха обдал влажную от пота спину Люси. Ушей коснулись крики ужаса и боли. Демон настиг монахов. Чувства переполняли Люси. Нацу-дракон поднялся. Теперь Люси сидела у него на коленях. Их тела слились воедино. Она двигалась всё быстрее и быстрее, чувствуя, что вот-вот получит долгожданную разрядку. Клыки царапали ей шею. Нацу кусал, целовал её, жадно втягивал израненную кожу, слизывая кровь. Дыхание перехватывало. Голова кружилась. Крики монахов становились всё громче. Её стоны звенели в её же ушах. Тяжелое дыхание Нацу смешивалось с хлюпаньем и шлепками от ударов их тел. Она взорвалась изнутри, чувствуя, как снова наполняется семенем. Крик удовольствия сменился диким хохотом. Люси смеялась так, что, услышь она себя до этого, то решила бы, что точно сошла с ума. Но так и произошло. Окончательно и бесповоротно. И теперь настала очередь этого мира сойти с ума.