Сломался даже он

Надеюсь, всё, что я успел сделать, помогло им. Сделал хоть что-нибудь полезное. Интересно, а моя смерть хоть что-то принесла? А моя жизнь? Может, я сделал только хуже? А что, если всё, что я делал, принесло только боль? А моя смерть? Она тоже принесёт боль? Странное чувство. Кажется, ничего не изменилось. Почему я всё ещё жив? Открыв глаза, я понял, что не умер. В моей руке всё ещё был револьвер, но ничего не произошло. Быть того не может. Я же выстрелил. Хотя... Я открыл револьвер. Оказалось, в барабане не было патронов, лишь гильзы. Так я не смог себя застрелить, потому что в револьвере нет патронов? Я потянулся за сумкой, но и она была пуста. Где мои патроны? Где вообще что-либо? Где Игорь, Полина, Матвей? Где все? Я обшарил всю комнату, но так и не нашёл свои патроны, а тем более товарищей. Я вышел из комнаты. Всё тот же торговый центр, вот только он слишком пустой. Нет никого, даже звуков. Ещё вчера где-то здесь бродили твари, а теперь их нигде нет. Я спустился на этаж ниже, но и там никого. Ещё этаж — всё та же пустота. Ни на первом, ни на втором этаже никого не оказалось. Может, это и к лучшему? Если их нет рядом, значит, я не смогу им навредить. Надеюсь, они сбежали. Испугались меня, оставили здесь и навсегда забыли. Если они далеко, значит, в безопасности, я не смогу им навредить. Эта мысль меня обрадовала. Я пошёл вглубь центра. Множество магазинов, которые мы так и не осмотрели. Теперь они полны товаров, но брать их некому. Мне они не нужны — так и так стану тварью. А моим товарищам они тоже не пригодятся, если они уже далеко. А может, они пошли на поиски Рахтавии? Там им окажут помощь. Если это так, значит, они сделали правильный выбор. Выйдя из продуктового, я пошёл на выход из центра. Был уже закат, может, часов шесть вечера. На улице было холодно, но какая мне разница? Дойдя до дороги, я заметил, что вдалеке был пожар. Дыма было много, а огня не видно. Может, сделать всё там? Даже если я превращусь, то всё равно сгорю. Как только я сделал шаг, что-то сбило меня с ног. Я упал на асфальт, но не сопротивлялся. Всё равно стану тем же, что меня сбило. Самая обычная тварь, которая никогда не представляла для меня угрозы, сейчас загрызёт меня. Интересно получается. Она убьёт меня, а вместе с этим оживит во мне такую же тварь. Я уже закрыл глаза, но услышал выстрелы. Сука, опять не получилось. Я посмотрел вперёд и увидел Сергеевича. — Эй, ты головой вообще не думаешь? Зачем на улицу вышел? Я не смог ничего сказать, даже если бы захотел. Не было ни желания, ни сил. Я просто остался лежать на земле. Может, хотя бы замёрзну. Хотя он мне всё равно не даст. Смысл в моей жизни? Чтобы из-за любой ошибки я растерзал всех своих друзей? Я уж лучше умру. Я лежал и смотрел в небо, хотя можно ли мне смотреть в небо? Я кусок дерьма, который в любую секунду может стать одной из тварей и убить всех. А если убьют меня — причиню эмоциональную боль. Блять, как бы я ни закончил, всем будет только хуже. Да почему я настолько жалкий? Вся моя жизнь жалкая. Завидовать слабому за то, что он слабый. Мечтать о том, кто только что потерял всё. Давать ложные обещания. Почему я настолько жалкий? Моя жизнь ничего не стоит. Я могу причинить только боль. Всё, чем я могу быть, — это инструментом, чьим-то оружием, которое должно спасти или убить, а я посмел проявлять эмоции. Сначала действия, потом... Да пошло всё нахуй. Нет во мне больше человечности. И эмоций тоже нет. Во мне ничего нет: ни смысла, ни цены. — Ты же понимаешь, что если умрёшь от холода, станешь одним из тех существ? Сука, почему я так слаб, когда она рядом. Пришла и Полина, а я лежу здесь, как последнее говно. Но, твою мать, заслуживаю ли я того, чтобы жить рядом с ней? Если так подумать, она права. Такая смерть сделает только хуже. Как бы я того ни хотел, но я встал, хотя можно ли это так назвать? В глазах всё плыло, меня шатало. Я бы хотел убежать, умереть где-нибудь далеко, но в таком состоянии меня обгонит даже калека. Шатаясь, я побрёл обратно в торговый центр. Мне стало плохо. Может, потому что я заражён? Моя рука почти цела, но следы от клыков на месте. Может, это от света, но рука жёлтая. Теперь я точно убеждён, что заражён. Доковыляв до комнаты, я упал на кровать. Не стал снимать кобуру. Уже всё равно. Заслуживаю ли я кровати? Или моё место на полу? Я встал, но в глазах помутнело, мир перевернулся, а вместе с ним и я. Снова потерял сознание, потому что я слишком слабый. — Да, вспомню себя — и сразу понимаю, какой же я эгоист. Как я мог убить себя, думая, что это сделает только лучше? Ни одна тварь, а тем более я, не смогла бы причинить боли больше, чем моя смерть. Тогда я не мог этого понять, а теперь жалею. Если бы я смог извиниться хотя бы перед кем-то. Ладно, устал я. Пусть расскажет кто-то другой. Но перед этим было ли вам интересно, откуда я знаю, как всё происходило от лица Полины? Да ниоткуда. Вот такой сюрприз. Ладно, на самом деле она написала свою книгу, из которой я всё это и беру. Наверное, это и побудило меня написать свою. Истории с одним началом, но разными концами. Пожалуй, начну с того момента, когда мы прочитали письмо в военной части. Полковник Громов, конец связи. Он тоже умер. И совсем недавно. Может, существ не было, потому что они охотились за ним? Это пугает меня. Он пытался спастись от них, но у него не получилось. Я только обернулась, как тут же увидела, что Ваня лежит на земле, а Игорь и Матвей пытаются привести его в чувство. — Что произошло? Почему он лежит? — Он упал, просто упал в обморок. Я не знаю, может, ему плохо стало или ещё что-то. Я не знаю. Я подбежала ближе. — С ним всё в порядке? Он не ударился? — Так, блять, тихо! — крикнул Игорь Сергеевич. От страха я перестала двигаться и, наверное, даже дышать. Впервые он крикнул. Он выглядит так, будто сам паникует. Но больше мне стало страшно из-за того, что Ваня потерял сознание. Я сложила руки на груди и стала надеяться, что всё будет в порядке. — Быстро уходим отсюда. — Что-то серьёзное? — Кроме хуевой тучи тварей — ничего такого. Игорь Сергеевич и Матвей подхватили его за плечи и пошли вперёд, а я за ними. Самое страшное, что даже Игорь Сергеевич переживает. — Мы сразу в торговый центр? — Нет, блять, ещё по магазинам походим. Пацан, что за тупые вопросы? — Почему он так? Вы не знаете? — Ладно. — Он выдохнул. — Сейчас без паники, понятно? Тебя в первую очередь спрашиваю. Поняла? Не уверен в этом, но, скорее всего, именно поэтому. Он как псих свою руку начал разглядывать, а после потерял сознание. Думаю, он прочёл пункт про заражение. — Заражение? То есть он может быть заражённым? Это значит... — Нихуя это не значит. Мы ещё ничего не знаем, тем более я в этом не уверен. Нам как можно быстрее нужно вернуться. И давайте в этот раз молча. Мы шли очень быстро, чуть ли не бежали. Мне было страшно от того, что я не знала, от чего мы бежим. Дорога до военной части заняла у нас часа три или четыре, а обратно мы дошли за два. Когда были уже перед входом, нас встретила большая группа существ. Я не успела ничего сделать, как Игорь Сергеевич положил Ваню на землю, а сам начал стрелять по существам. Вся толпа побежала на нас, но я и Матвей тоже начали стрелять по ним. Когда у Игоря Сергеевича закончились патроны, он отбежал к Ивану, достал его револьвер и начал стрелять из него. Наконец проход был свободным, а это значит, что мы можем пройти внутрь. Игорь Сергеевич и Матвей снова подхватили Ваню и занесли его внутрь, а я шла за ними. В торговом центре не было ни одного существа. Были тела, но живых не осталось. Может, все те, кто тогда выжил, собрались возле выхода? Мы быстро поднялись на последний этаж. Ваню занесли в комнату, а я осталась сидеть рядом. Мне было страшно. А вдруг случилось что-то очень плохое? На глазах навернулись слёзы, а живот начало крутить от волнения. Я сидела в кресле и плакала. Не знаю, сколько прошло времени, но через какое-то время ко мне подошёл Игорь Сергеевич. — Не волнуйся ты так, будет он жить. Ты сама-то как? — Не знаю. Вроде всё в порядке. — Ты извини меня. Сам как не свой. Наговорил вам обоим всякого. — Да ладно вам, меня это только удивило. — Я смотрю, ты больше всех переживаешь. Вот мне интересно стало: он всегда на тебя так смотрит? Между вами что-то есть? Я сразу покраснела. Он так резко задал такой вопрос. Неужели все мужчины настолько прямолинейные? — Не знаю. Он всегда был таким, не знаю, как описать. Но он никогда не говорил мне ничего, даже не намекал. Я давно его знаю, мы же даже в одном садике были. Но он вообще никогда ничего не говорил. Но в первый день, когда я его встретила, он был совсем другой. Такой серьёзный, сильный. — Я начала краснеть ещё сильнее. — Именно тогда он начал смотреть на меня так. Мне казалось, он просто хотел поддержать. Но всегда я чувствовала, что это не единственная причина. — Дурак он. В самый последний момент начал хоть что-то делать. — В каком смысле? — Он рассказал, что ты ему ещё давно нравишься. Много причин его останавливало. А в какой-то момент он вообще подумал, что у него нет шансов. Он же из-за тебя начал в зал ходить и на секции тоже. — Вот как... Моё лицо было таким же красным, как раскалённый металл. — Ладно, я ничего тебе не говорил. Игорь Сергеевич достал сигареты и ушёл. Я же, в свою очередь, пошла в комнату. Зайдя туда, я увидела Ваню, который лежал на кровати. Матвей стоял рядом. — Ты же знаешь, что вся красная? Я закрыла лицо руками и села на кровать. — Слушай, когда мы были в военной части, ты же всё время был с Игорем Сергеевичем. Почему на вас напала целая толпа существ? — Когда мы искали связиста, мы увидели огромную толпу тварей. Прям реально огромную. Штук сорок точно. А рядом с ними был истерзанный связист. Мы это всё увидели и решили съебаться, но часть тварей нас заметила. А потом уже пришли вы. — Вот почему мы так торопились. — Кстати, ты заметила, что, когда из револьвера стрелял Игорь, у него он отлетал, как будто из дробовика стреляет? А когда стрелял Ваня, даже одной рукой он стрелял идеально. — Ну да. Такой вот он, удивительный, — сказала я про себя. В комнату зашёл Игорь Сергеевич. А вместе с ним и запах табака. Такой неприятный. — Хорошая новость. Я обошёл всё здание. По всей видимости, ни одной души здесь не осталось. Так что теперь здесь безопасно, насколько это вообще возможно. Так, всё, ложитесь спать. За этот день много всего произошло, завтра нам силы пригодятся. Матвей ушёл к своей кровати, а я легла рядом с Ваней. Спать не хотелось, особенно от волнения. Но через какое-то время я всё же уснула. Этой ночью мне ничего не приснилось. Может, это и к лучшему? Проснулась я от того, что Игорь начал собираться. — Вовремя ты проснулась. Собираться надо. — Хорошо. Я встала, взяла вещи и пистолет, а затем вышла из комнаты. Теперь здесь безопасно, так что почему бы не улучшить уровень жизни? Я спустилась на первый этаж и зашла в продуктовый. Здесь точно есть всё, что мне надо. Я нашла зубную пасту со щёткой, а также гель и шампунь. Теперь хоть можно помыться. Учитывая то, сколько раз я валялась на земле, мне это не помешает. Вот только найти бы место, где это можно сделать. Зайдя в туалет, я подошла к раковине и начала умываться. Здесь можно и голову помыть. Хотя бы её. Закончив все процедуры, я пошла наверх. Когда я поднялась, то увидела Матвея, который выглядит как чудовище. Ему бы тоже не помешало умыться, хотя, думаю, ему всё нравится. Я зашла в комнату, в которой не было никого, кроме спящего Вани. Его решили не беспокоить. Вчера у него был очень тяжёлый день. Я продолжала стоять и смотреть на него, пока в комнату не зашёл Игорь Сергеевич. — Ты готова? — Да. — Тогда пойдём. Выйдя из комнаты и следуя за ним, мы спустились на первый этаж, а затем вышли из здания. Пройдя дальше, мы дошли до каких-то зданий. Возле них лежало много разных материалов: доски, цемент, краска, что-то похожее на картон и многое другое. — Ну что, всё это добро нам нужно перетаскать наверх. Полине поблажка: ты будешь носить только лёгкое. Не хватало ещё, чтобы ты себе спину потянула. Ладно, всё, приступаем. Игорь Сергеевич и Матвей начали таскать мешки с цементом, а я взяла что-то, что напоминало картон. Оно было лёгким, но из-за того, что листы были больше меня по размеру, я не могла взять много. Занеся их наверх, я вернулась обратно, взяла ещё и снова понесла наверх. Так повторилось раз пятнадцать, пока мы наконец всё не перенесли. Возвращаясь обратно, я заметила движение возле входа в торговый центр. Приглядевшись, я увидела существо, которое набросилось на Ваню. — Игорь Сергеевич, там. — Я показала пальцем на место происшествия. — Если что, будьте с ним жёстче. Ему это сейчас надо. После этих слов Игорь Сергеевич сразу взвёл автомат и пошёл в ту сторону. Спустя пару секунд я услышала выстрелы. Подойдя ближе, я заметила Ваню, который лежал на земле без каких-либо эмоций. Рядом с ним лежал труп существа. Игорь Сергеевич что-то сказал ему, но тот никак не отреагировал. Я хотела спросить его о самочувствии, но вспомнила слова Игоря Сергеевича. — Ты же понимаешь, что если ты умрёшь от холода, то станешь одним из тех существ. Мне стало мерзко от своих же слов. Такое сказать ему. Но после моих слов он встал и пошёл внутрь. Его всего шатало, но он всё равно шёл вперёд. Теперь мне ещё хуже. Я осталась на улице. Мне было тяжело смотреть на него. Ещё вчера он хвастался мне револьвером, мне было приятно от этого. Он радовался, как ребёнок. А теперь ходит так, словно уже превратился. Я просидела на улице минут двадцать. Когда я собиралась заходить, я увидела, что из-за поворота на меня бежит существо. В этот раз его нет рядом, — подумала я, после чего достала пистолет. Прицелившись, я сделала несколько выстрелов, после которых существо больше не встало. Зайдя внутрь, я поднялась наверх, зашла в комнату и увидела Ваню, который сидел на кровати и смотрел на револьвер. Я села рядом с ним, но он не обратил внимания. Он стал холодным и молчаливым. Прошлой ночью мне было тепло с ним, а теперь нет. Я попыталась сесть ближе, но и на это он не обратил внимания. Не обратил внимания и на других.