Глава 3. Дом, который построил Тобиас

POV: Северус Снейп (взрослый), с короткой вставкой POV маленького Сева Дом не изменился. Снейп стоял на другой стороне улицы, вжавшись плечом в холодный кирпич, и смотрел. Два этажа облупленной штукатурки, покосившееся крыльцо, тусклое окно кухни с грязными занавесками. Всё как в памяти. Даже запах — угольная пыль, речная гниль, прокисшее что-то — долетал до него через дорогу, и от этого запаха сводило желудок. Я стоял здесь тысячу раз. Только тогда я был ниже ростом. И боялся заходить. Он оттолкнулся от стены и пересёк улицу. Шаги звучали глухо, тонули в вечернем тумане. На мгновение ему показалось, что он снова мальчишка — сейчас откроет дверь, а там крик, ремень, запах перегара. Наваждение схлынуло. Он не мальчик. Он взрослый мужчина с палочкой в рукаве и тридцатью годами дерьма за плечами. Сегодня я войду в этот дом по своей воле. Не потому что должен. Потому что хочу. Дверь была не заперта. Тобиас никогда не запирал — то ли из пьяной беспечности, то ли из уверенности, что никому не придёт в голову сюда лезть. Снейп толкнул её и вошёл. Запах ударил в нос — виски, табак, несвежая еда. И ещё что-то. Страх. Так пахнет дом, в котором живёт насилие. Кислый, липкий, въевшийся в стены. Из кухни доносились голоса. Вернее, один голос — громкий, с хрипотцой. — …опять шлялся! Я тебя спрашиваю, паршивец! Отвечай, когда отец говорит! Тишина. Потом тихий, детский: — Я просто… у реки… — У реки! — рык. — У реки он был! А ну иди сюда! Звук удара. Не сильного — пока, — но Снейп знал этот звук. От него внутри что-то оборвалось и рухнуло в ледяную пустоту. Он бьёт его. Сейчас. Прямо сейчас. Он шагнул в кухню. Картина — до боли знакомая. Тобиас, высокий, сухощавый, с чёрными сальными патлами и красным от пьянства лицом, стоял посреди кухни, сжимая ремень. Эйлин — бледная, худая, в застиранном платье — вжималась в плиту. А в углу, у стены, стоял мальчик. Я. Снейп смотрел на него и не мог отвести взгляд. Худой, угловатый, в рубашке, которая была велика ему на два размера. Чёрные волосы падали на лицо, но даже сквозь них были видны глаза — огромные, испуганные. Его собственные глаза, только без тридцати лет холода и дерьма. Мальчик поднял взгляд и увидел незнакомца. Его лицо дёрнулось — не страх, настороженность. Он не знал, кто этот человек, но чувствовал: что-то изменилось. Тобиас тоже заметил гостя. Развернулся, ремень в руке, глаза мутные. — Ты кто?! — рявкнул. — Какого… Снейп не дал договорить. Поднял руку — медленно, почти лениво, — и палочка скользнула в ладонь. Тобиас осёкся. Он, магл до мозга костей, не знал, что это за палка, но инстинкт подсказал: опасность. — Сядь, — сказал Снейп. Голос — тихий, почти будничный. Но в нём было что-то, от чего Тобиас попятился и, споткнувшись о табурет, рухнул на него. Снейп не отводил взгляда. Он смотрел на этого человека — на своего отца, — и внутри у него всё кипело. Тридцать лет. Тридцать лет он носил в себе эту ненависть, этот страх, это унижение. Сейчас, глядя на красное, потное лицо, он чувствовал, как ярость поднимается из самой глубины — древняя, первобытная, не поддающаяся контролю. Спокойно. Ты не он. Ты не должен быть им. Он выдохнул. Медленно, через сжатые зубы. — Ты, — произнёс он, и каждое слово падало, как камень в воду, — ничтожество. Тобиас дёрнулся. Снейп даже не шевельнул палочкой. — Ты всю жизнь ненавидел магию. Знаешь почему? Не потому что она зло. Не потому что пугает. Ты ненавидишь её, потому что она напоминает тебе, кто ты есть. Пустое место. Магл, который не смог ничего. Который пьёт, потому что трезвым на себя смотреть не может. Который бьёт жену и ребёнка, потому что только так чувствует себя мужчиной. Голос ровный, почти скучающий. Но каждое слово било в цель. Тобиас побледнел, рот приоткрылся. — Ты боишься своего сына, — продолжал Снейп. — Боишься, потому что он — всё, чем ты никогда не станешь. В нём есть сила, которой у тебя нет. Будущее, которого у тебя никогда не было. И ты ненавидишь его за это. Он сделал шаг вперёд. Тобиас вжался в табурет. — Но сегодня, — в голосе прорезалось что-то живое, почти человеческое, — сегодня ты уйдёшь. Навсегда. Взмах палочкой — резкий, короткий. Ни слова. Воздух вокруг Тобиаса задрожал. Не боевое заклинание. Иллюзия — высшего уровня, сплавленная с легилименцией. Снейп вложил в неё всё, что знал об отце. Всю его жалкую жизнь, все страхи, все унижения. Тобиас застыл. Глаза остекленели. Он видел — не наяву, в собственном разуме — себя. Таким, каким его видели другие. Жена: сломленная женщина, которая когда-то любила его, а теперь мечтает только об одном — чтобы он исчез. Сын: маленький мальчик, который вздрагивает от каждого шага и считает минуты до побега. Соседи: маглы, которые смеются над ним в пабе и называют никчёмным пьяницей. — Прекрати… — прохрипел Тобиас. — Прекрати… — Это не я. Это правда. Ты всегда знал её. Просто боялся посмотреть. Снейп опустил палочку. Иллюзия рассеялась. Тобиас, шатаясь, поднялся. Лицо мокрое от пота, глаза бегают. Он смотрел на Снейпа с ужасом и ненавистью — и в этом взгляде Снейп вдруг увидел себя. Те же брови. Тот же разрез глаз. Та же посадка головы. Я смотрю на него и вижу своё отражение — искажённое, грубое, но родное. Это сходство стало последней каплей. — Заткнись! — взревел Тобиас и бросился с кулаками. Пьяный, неуклюжий, отчаянный. Снейп мог бы остановить магией. Должен был. Но что-то внутри сломалось. Он увидел этот замах — тот самый, который сотни раз обрушивался на него самого, на мать, — и контроль ушёл. Он перехватил руку Тобиаса. Блокировал удар. И ударил сам. Кулаком. Без магии. Кость в кость. Звук — глухой, влажный. Тобиас отлетел к стене, сполз по ней на пол. На разбитой губе выступила кровь — тёмная, почти чёрная в тусклом свете. Снейп стоял над ним, тяжело дыша. Костяшки саднили. Внутри было пусто и холодно. Я ударил его. Не магией. Кулаком. Как магл. Как он. Он смотрел на свою руку — на разбитые костяшки, на палочку в другой руке. И не мог понять, кто он сейчас. Защитник? Чудовище? Сын, который только что избил отца? Тобиас зашевелился, попытался подняться. Снейп не двинулся. — Встань, — сказал он. Голос ровный, но с налётом смертельной усталости. Тобиас, цепляясь за стену, поднялся. — Ты сейчас уйдёшь. Навсегда. Забудешь дорогу сюда. Забудешь, что у тебя была семья. Если приблизишься к ним — я узнаю. И тогда покажу не иллюзию. Реальность. Ты понял? Тобиас не ответил. Смотрел на Снейпа с ужасом — тем самым, с каким Снейп когда-то смотрел на него. Потом, всхлипывая, отполз к двери и вывалился наружу, в серость Паучьего Тупика. Снейп не смотрел вслед. Он стоял посреди кухни и разглядывал свои руки. POV: Маленький Северус Он не мог пошевелиться. Стоял, вжавшись в угол, и смотрел. Этот человек был страшный. Страшнее отца. Когда он вошёл, воздух в кухне стал густым и холодным, как вода в реке зимой. А потом он сделал что-то с отцом — без слов, просто взмахнул палочкой, — и отец закричал. Не от боли. От страха. Он маг. Настоящий маг. Как мама. Только сильнее. А потом отец бросился на него, и незнакомец ударил. Кулаком. Как магл. Северус смотрел на отца, лежащего на полу, и не чувствовал ничего. Ни жалости, ни радости. Только пустоту. И странное, непонятное чувство, от которого щипало в глазах. Он защитил нас. Меня. Маму. Незнакомец повернулся. Их взгляды встретились. Чёрные глаза — такие же, как у самого Северуса. И лицо… что-то знакомое в этом лице. Что-то, что он видел каждый день в осколке зеркала над раковиной. — Он… не вернётся? — прошептал Северус. — Нет. — А ты… кто? Незнакомец долго смотрел на него. Потом сказал: — Пока — никто. И вышел в ночь. Северус остался стоять, прижимаясь к стене. Мама подошла и обняла — впервые за долгое время. Он уткнулся лицом в её плечо и закрыл глаза. Он страшный. Но он выгнал отца. Ради нас? Ради меня? Не знаю. Но впервые кто-то меня защитил. POV: Взрослый Снейп Он шёл по тёмной улице, не разбирая дороги. Рука саднила. Костяшки кровоточили — он даже не заметил, когда содрал кожу. Внутри было пусто. И тихо. Я ударил его. Не магией. Кулаком. Я стал им на секунду. Он остановился у реки. Вода текла, тёмная, равнодушная. Он смотрел на неё и пытался понять, что чувствует. Ничего. Только усталость. И холод. Я сделал то, что должен был. Защитил их. Но какой ценой? Он не знал ответа. И, честно говоря, не хотел знать. Он просто стоял и смотрел, как река уносит его прошлое. Где-то в доме, который он только что покинул, маленький мальчик с его лицом впервые за долгое время засыпал без страха. А его мать сидела на кухне и смотрела на дверь, за которой исчез незнакомец, спасший их. Снейп потёр разбитые костяшки — больно, до искр из глаз. Больно — значит, живой. Он развернулся и пошёл прочь от реки. Завтра нужно было вернуться. Принести еду. Деньги. Начать всё сначала. Я не знаю, кто я теперь. Но я здесь. И я не уйду.