Глава 23. Прощание

POV: Северус Снейп (взрослый), с короткой вставкой POV маленького Сева Август подкрался незаметно. Снейп сидел в своей лаборатории, но работа не шла. Зелье, которое он пытался варить — простая настойка от бессонницы, десять минут работы, не больше, — дважды сворачивалось, меняя цвет с золотистого на болотный. В первый раз он недодержал температуру, во второй — передержал, и теперь котёл пах пригоревшим сахаром. Он вылил испорченную смесь в ведро и отставил котёл. Руки не слушались. Мысли разбегались. Завтра мальчик уезжал. Он знал эту дату — первое сентября 1971 года, — помнил её с той, прошлой жизни, когда сам, дрожа от страха и восторга, стоял на платформе 9¾ и смотрел на алый паровоз. Тогда он был один. Мать осталась на перроне, сжавшись под взглядами других родителей, а отец… отца не было. Он и не пришёл бы. Теперь всё иначе. Мальчик уезжает из особняка Принцев, а не из лачуги в Паучьем Тупике. У него новая мантия, сшитая на заказ у мадам Малкин, — Снейп сам отвёз его в Косой переулок и стоял в стороне, пока портниха подкалывала рукава. Новые учебники, купленные в «Флориш и Блоттс», — мальчик листал их всю дорогу домой и чуть не упал, споткнувшись о бордюр. Новая сова — серая неясыть, которую он назвал Морган в честь королевы-волшебницы из старых легенд, и которая каждую ночь ухала в саду, не давая спать Октавиусу. У него есть мать, которая проводит его, и… и он. *Я не его отец. Но я буду там. Как и обещал.* Он поднялся и вышел из лаборатории. Особняк спал, только в комнате Сева ещё горел свет — жёлтая полоска под дверью. Снейп подошёл, помедлил секунду, и тихо постучал. Костяшки пальцев едва коснулись дерева. — Войдите. Мальчик сидел на кровати, окружённый грудой вещей: мантия, котёл, стопка книг, пергаменты, рассыпанные по одеялу. Он пытался уложить всё в школьный сундук, но получалось плохо — вещи не слушались, расползались, и он уже начал злиться, судя по сжатым губам и нахмуренным бровям. На полу валялся одинокий носок, а на тумбочке стояла клетка с Морган, которая смотрела на происходящее с сонным недоумением. — Нужно складывать по порядку, — сказал Снейп, присаживаясь на край кровати. — Тяжёлое вниз, лёгкое наверх. Котёл отдельно, в боковой отсек. Книги корешком к стенке, чтобы не помялись. Сев поднял глаза — удивлённые, почти испуганные. — Вы... вы пришли помочь? — Я пришёл убедиться, что ты не разгромишь комнату перед отъездом. Остальное — по обстоятельствам. Мальчик фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Он подвинулся, освобождая место, и они вместе начали укладывать сундук. Работали молча, и в этом молчании было что-то почти уютное. Снейп поправлял стопки книг, сворачивал мантию особым способом, которому научился ещё в Хогвартсе, — рукава внутрь, воротник наружу, чтобы не помялся, — и показывал мальчику, как закреплять ремни, чтобы ничего не болталось. Пальцы Сева путались в пряжках, и Снейп, не удержавшись, застегнул их сам. Когда сундук был собран, Сев сел на него сверху и посмотрел на взрослого. В комнате пахло старой кожей, чернилами и совой. — Страшно? — спросил Снейп. Мальчик кивнул. — Я никогда не был... там. Среди других волшебников. Вдруг они не примут меня? Вдруг я окажусь недостаточно хорош? Снейп выдержал паузу. Он помнил этот страх. Помнил, как сам стоял на пороге Хогвартса и боялся, что его разоблачат, что он — самозванец, что он не заслужил быть там. Что все увидят — он из Паучьего Тупика, и место ему в канаве. — Ты будешь достаточно хорош, — сказал он ровно. — Не потому что ты Принц по крови. Не потому что ты умён или талантлив. А потому что ты — это ты. И никто не может отнять у тебя этого. Мальчик опустил глаза, теребя край мантии. — Вы... вы будете скучать по мне? Вопрос прозвучал так тихо, что Снейп едва расслышал. Внутри что-то дрогнуло — остро, болезненно, как заноза под ноготь. — Я буду рядом, — ответил он, уходя от прямого ответа. — Не всегда видимо. Но рядом. Сев поднял голову и посмотрел ему в глаза. Долго, изучающе. Потом кивнул. — Я знаю. Вы всегда рядом. Они посидели ещё немного, глядя на собранный сундук и серую сову в клетке у окна. Морган ухнула — негромко, утвердительно. Потом Снейп поднялся. — Завтра рано вставать. Ложись спать. Он уже взялся за ручку двери, когда мальчик окликнул его: — Себастьян! Он замер. Это имя — фальшивое, магловское, ненастоящее — резануло слух, как нож по стеклу. Но он не подал виду. Обернулся. — Спасибо, — сказал Сев. — За всё. Снейп не ответил. Просто кивнул и вышел, тихо притворив дверь. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. Штукатурка холодила спину сквозь рубашку. Сердце колотилось, как после боя. *Я не его отец. Но он назвал меня по имени. И сказал спасибо. Этого больше, чем я заслуживаю.* POV: Маленький Северус Он долго не мог уснуть. Лежал, глядя в потолок, и думал о завтрашнем дне. Хогвартс. Он столько читал о нём, столько слышал от мамы и — шёпотом, украдкой — от взрослого. Школа чародейства и волшебства. Место, где он наконец будет среди таких же, как он. Место, где он сможет учиться, расти, стать кем-то. И Лили. Лили тоже едет. Они договорились встретиться на платформе и сесть в одно купе. Взрослый сказал, что проводит их до вокзала. От этой мысли внутри теплело, и страх немного отступал. Он повернулся на бок и посмотрел на собранный сундук. Взрослый помог ему. Сам. Пришёл и помог, хотя мог бы просто сказать: «Справишься сам». Он всегда так делал — появлялся в нужный момент, говорил нужные слова, а потом исчезал, оставляя после себя странное чувство: будто он знает о Севе всё. Будто он понимает его, как никто другой. *Кто он на самом деле? Почему он так похож на меня? Почему мама смотрит на него с такой болью и нежностью одновременно?* Он не знал ответов. Но он перестал их бояться. Когда-нибудь он узнает правду. А пока… пока у него есть человек, который защищает его, учит его и — он чувствовал это — любит. По-своему, странно, колюче, но любит. *Я не знаю, кто ты. Но ты — мой... отец? Нет, не отец. Больше, чем отец. Ты — тот, кто дал мне шанс. И я не подведу тебя.* С этой мыслью он уснул. POV: Взрослый Снейп Он не спал всю ночь. Сидел в своей комнате, глядя на огонь в камине, и прокручивал в голове слова, которые скажет завтра. Он не умел говорить напутствий. Не умел выражать чувства. Всё, что он мог, — это быть рядом и надеяться, что мальчик поймёт. На рассвете он спустился в гостиную. Эйлин уже была там — бледная, с красными от недосыпа глазами. Она собирала завтрак для Сева в дорогу: пирожки с мясом, яблоки, флягу с тыквенным соком. От пирожков пахло корицей и мускатным орехом. — Ты не спал, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты тоже. Она вздохнула и поставила флягу на стол. Стекло звякнуло о дерево. — Я боюсь, Северус. Боюсь за него. Хогвартс — это не только знания и друзья. Там опасно. Там... там Волдеморт набирает силу. Там Дамблдор плетёт свои интриги. А мой сын — маленький мальчик, который даже не знает, кто он на самом деле. Снейп подошёл и встал рядом. Он не касался её, но стоял близко — ближе, чем обычно. — Он сильнее, чем ты думаешь. Он справится. И я... я буду присматривать за ним. Как смогу. Она повернулась и посмотрела на него. — Ты не можешь пойти в Хогвартс. Дамблдор узнает тебя. — Не узнает. Я не тот, кем был. Я — тень. А тени не замечают. Она покачала головой, но спорить не стала. Просто взяла его за руку и сжала. — Обещай мне, что он будет в безопасности. Насколько это возможно. — Обещаю. Она кивнула и вернулась к сборам. Снейп остался стоять у окна, глядя, как над садом занимается рассвет. Час спустя они стояли в холле. Сев, в новой мантии, с собранным сундуком и клеткой с Морган, выглядел бледным, но решительным. Эйлин обняла его — крепко, долго, шепча что-то на ухо. Мальчик кивнул и высвободился, смахивая с глаз непрошеную влагу. Снейп подошёл последним. Они стояли друг напротив друга — взрослый и ребёнок, два отражения одной души. Снейп смотрел в эти огромные чёрные глаза и видел в них себя. Того, кем он был. Того, кем он мог бы стать. Чистый лист. Неисписанная книга. — Северус, — сказал он, и мальчик вздрогнул, услышав своё полное имя. — Ты едешь в Хогвартс. Там будут те, кто захочет тебя сломать. Не дай им. Мальчик сглотнул и кивнул. — Твоя магия — твоя. Твоя кровь — твоя. Что бы тебе ни говорили о чистоте, о происхождении, о том, кто ты есть, — не слушай. Только ты решаешь, кем тебе быть. Он помолчал, подбирая слова. В горле стоял ком, колючий, как сухая трава, но он заставил себя продолжать. — Я сделал для тебя всё, что мог. Дальше ты идёшь сам. Но помни: что бы ни случилось, я буду рядом. Не всегда видимо. Но рядом. Мальчик смотрел на него, не отрываясь. В его глазах блестели слёзы, но он не отводил взгляда. — Я запомню, — прошептал он. — Я всё запомню. Снейп протянул руку и на мгновение сжал его плечо — коротко, почти грубо. Потом отпустил и отступил на шаг. — И ещё, — добавил он, и в его голосе впервые прорезалась тень привычной иронии. — Не вздумай влюбиться в гриффиндорку с зелёными глазами. Это редко заканчивается хорошо. Мальчик моргнул, не понимая. Потом неуверенно улыбнулся. — Я... я постараюсь. Снейп кивнул и отвернулся. Эйлин взяла Сева за руку, и они вместе шагнули в камин — зелёное пламя взметнулось и опало, оставив после себя только запах дыма и горсть пепла на ковре. Снейп остался один в холле. Он стоял и смотрел на то место, где только что был мальчик, и впервые за долгие, долгие годы позволил себе почувствовать. Не боль. Не вину. А странную, горькую, почти невыносимую нежность. *Я не его отец. Но я отпустил его. Как отец.* Он развернулся и пошёл к выходу. Впереди была дорога до Лондона — своим путём, в тени, незаметно. Он будет на платформе. Он увидит, как поезд уходит. А потом... потом начнётся новая глава.