Глава 1.

— Сон Ён уволилась, — бросая бумаги на стол, устало бормочет Намджун, прикрывая глаза рукой. — Нам всем пиздец без неё. — Всем же пришли пригласительные на свадьбу? — отпивая напиток, вертит головой блондин. — Я думал, свадьба будет в Сеуле. — Брось, это грандиозное событие. Даже жаль Сон Ён — она никогда не любила публику, — пожал плечами Тэ, не отводя глаз от экрана телефона. — В ЛА её просто сожрут репортёры, — фыркает Чимин. — Чувствую себя идиотом из-за того, что вынужден просто наблюдать. Парни почти в унисон кивнули. — Чон ничего не должен знать. Мы едва смогли отмыть его репутацию. Если он снова начнёт пить — мы опять окажемся в жопе, — хлопнув в ладони, воскликнул Намджун, вставая с кресла. — Он не должен ничего знать хотя бы несколько дней до концерта. Всем ясно? — Мы поступаем эгоистично, — бросил Чимин. — Эгоистично поступил он, когда бухал и подставлял всю команду. Я больше не допущу балагана. — Yes, sir, — отсалютовав, буркнул Чимин. Парни не знали того, что знал он. Конечно, ведь это он служил в армии с лучшим другом, который собственноручно раскулачил свою жизнь и жизнь молодой девчонки, которую, судя по всему, полюбил ещё в пятнадцать. Только Чонгук мог любить так, чтобы все вокруг думали, что он её ненавидел. Все. Даже Чимин. Чон неплохо вляпался, но на то они и лучшие друзья — чтобы потом отмыть его от грязи, пока тот по-детски отбивается, говоря, что ему не нужна помощь. *** — Я не хочу давать комментарии! — рявкнула девушка, натягивая на лицо маску, а затем капюшон на голову, чтобы хоть как-то укрыться от вспышек камер. Господи, это хоть когда-то прекратится? Девушка юркнула в машину, приказывая водителю тут же отъехать подальше от этого проклятого места. Очень сильно хотелось курить. Только в салоне авто Сон Ён заметила, насколько сильно дрожат её руки. Журналисты, словно стервятники, сорвались, чтобы полакомиться страхом одинокой девушки, которая, очевидно, нисколько не отдохнула после перелёта. Им стоило бы задуматься о том, какой непоправимый урон они наносят остальным. Глупые людишки. — Вы будете ночевать в отеле этой ночью? — спросил водитель, ласково ей улыбнувшись и протягивая пачку сигарет и зажигалку. — Спасибо, Ба Рым, — кивнула девушка. — Да, там, где обычно. Сил нет, чтобы тащиться к отцу. — Парни расспрашивали про тебя. Чимин почти плакал после того, как ты не смогла встретить его из армии. Чимин всегда был сентиментальным. Девушка знала его как облупленного. Сон Ён рассмеялась, чиркнув зажигалкой. Она ещё не успела ответить на все сообщения друга, которыми он завалил её, пока та была в Лос-Анджелесе. Наверняка там было ещё куча картинок, символизирующих его тоску по лучшей подруге. Этот парень всегда был дураком. — Они все стали такими взрослыми после армии, — задумчиво произнёс мужчина. — Да, знаю, — кивнула девушка, слегка приоткрыв окно, чтобы дым не навредил мужчине за рулём. — Я скучала по ним эти два года, — чертыхнулась девушка, затягиваясь. — Очень. Он стал взрослым. В её сознании, которое по идее должно было давно вытеснить этого парня из головы, намертво отпечатались воспоминания — приклеились намертво и теперь навсегда останутся там. Даже когда, сидя в машине, она теребила кольцо, которое ей подарил жених. Чёрный бриллиант. Чёрный, как его глаза. Забавно, что даже в этом она смогла разглядеть что-то в его стиле и сравнить с ним. Чон Чонгук уже давно вырос, а его глаза, как две смородины, теперь были карими. Не такими блестящими и большими. И принадлежали далеко не ей. Забавно.  Они встретились, когда ему было пятнадцать, а ей — четырнадцать. Отец и его компания набирали в группу парней, чтобы потом сделать их самыми известными айдоломи в мире. Но тогда ведь никто не знал, верно? Сон Ён влюбилась. Чёрт возьми, конечно же влюбилась. Ей было восемнадцать. Восемнадцать, когда она стала менеджером этих парней. В двадцать семь она официально уволилась. До этого были лишь угрозы в сторону веселящихся ребят у бассейна, которые собирались бросить Сон Ён в воду. Эти ребята подросли спустя два года. Наверное. Сеул никогда не тух — этот город светился ярче всех ночью. Именно поэтому Сон Ён любила Пусан. Возвращаться сюда было мучительно: горло саднило от кома, который она не могла проглотить. От страха. Что, если она снова его увидит? Девушка сглотнула. Сигарета дотлела — а значит, ей пора. *** — Набери ей! — рявкнул Чон, рывком сбрасывая со стола всё, что там лежало. — Набери ей, Чимин! Ярость. Вот что сейчас чувствует парень. Он чувствует, как кровь бурлит под кожей, заставляя ту зудеть, но ничего не может сделать. Он чувствовал себя так, словно его выпотрошили. — Она в Сеуле, я видел в новостях! — он встал с кресла, подходя ближе. — В каком отеле она остановилась? — Она выходит замуж, Чон, — подчёркивая предпоследнее слово яростью, бросает друг. — Уже слишком поздно что-то менять. Чушь. Бред. Блять, включите уже эти чёртовы камеры и скажите, что это розыгрыш. Хотелось истерически смеяться или плакать. Ужас прокрался в самые дальние полочки его сознания. Слова друга, голос репортёра — всё било точно в челюсть, без шанса устоять. И вот он уже на полу с ясным, как приговор, пониманием: он её потерял. — Я не могу позволить этому случиться, Чимин! — Я не могу позволить, чтобы ты снова ей вредил. Тебе самому-то не надоело? — Я, блять, люблю её! — рявкнул Чонгук. Его голос дрожал настолько сильно, что Чимин мгновенно поменялся в лице, зарываясь рукой в длинные волосы. — Ты пьян, — устало бормочет парень. — Я уговорю её приехать в офис, но не обещаю. — Пожалуйста, Чимин, — сжав столешницу кухонного островка, произнёс Чонгук. Интересно, насколько жалко он выглядит? Друг понимающе кивнул, сжал его плечо и ушёл, закрывая дверь на ключ, чтобы тот никуда не сбежал из стен их собственного офиса. Люди не могут снова видеть его в таком состоянии. Парень и сам не прочь перестать видеть себя таким. Слабаком. Он потёр лицо, натягивая футболку. Холодная вода помогла взбодриться, но он всё ещё чувствовал себя пьяным. Хотелось тренироваться и курить. И её. Её — себе. Браво, Чонгук. Ты проебал всё. *** Экран телефона засветился, и девушка нехотя бросила взгляд на всплывшее сообщение. «Ты в Сеуле и даже не приедешь повидать друзей? Клянусь, Джин уже второй час в истерике». Сон Ён усмехнулась, набирая ответ. «А ты приготовишь мне рамён?» «Джин приготовит». «Без острого соуса!» «Конечно, приезжай». «Я буду, хён». В ответ друг прислал какой-то уродский смайлик, и тогда девушка осознала, насколько сильно по ним скучала. Её парни. Все они считали её своей сестрой. Сон Ён даже не помнила, когда в последний раз в одиночку решала свои проблемы — это всегда делали ребята. Девушка чувствовала вину, ведь из-за своих чёртовых страхов она даже не встретила лучших друзей из армии. Трусиха. Чонгук наверняка бы просто промазал по ней взглядом, а затем — сухое «привет» и кошачий прищур. Видимо, столько она и заслуживает в его глазах. Чонгук был из тех людей, которые никого не подпускают слишком быстро. Сначала испытывают, заставляют себя ненавидеть, обижают — чтобы потом из его сухих губ вырвалось: «— Ён-а, ты мне нравишься». Только он называл её так. Чонгук был из тех людей, которые обижаются раз и навсегда. После чего отравляют твою жизнь самым опасным ядом, мстят и смотрят на твои страдания с улыбкой. Интересно, а девушки, с которыми он спит, часто проводят кончиками пальцев по тату с её именем? И насколько часто ему приходится оправдываться? Называя девушку «сестрой». Конечно. Сестрой. В сети им до сих пор приписывают роман. Каждый божий день Сон Ён живёт ту жизнь, которой боялась. Жизнь, где всё напоминает о нём. Даже чёртов билборд на улице. Блять… Такси мчалось быстро. На улице едва заметно моросил дождь, улочки пустели, а кафе набивались школьниками и парочками, которые прятали носы подальше от противного дождя. Сон Ён глубже спрятала голову в капюшон, листая новости о себе же. Иногда даже забавно, что люди видят, наблюдая за кем-то, о ком не имеют понятия. «Ли Сон Ён — новая избранница Джериффера Руссо. Самый красивый актёр Голливуда больше не холостяк? Кто такая эта Ли Сон Ён и почему корейских фанатов к-поп вдруг разозлила эта новость?» Сон Ён фыркнула. Тупые идиоты. Такси припарковалось у стеклянного здания, и тогда Сон Ён, рассчитавшись, вышла, кутаясь в капюшон, пряча лицо под маской. Не выдавать себя. Не выдавать. Несколько метров — и девушка открывает двери, входя внутрь по пропуску, который, по идее, должен быть недействительным. Она же разорвала контракт. Лифт, как назло, слишком быстро поднимается на нужный этаж. Каждый пролёт ощущался как удар в солнечное сплетение, а желудок скручивало от волнения. Забавно, что после всего девушка надеялась на него. Ему ведь хватит мозгов не поплестись её встречать с фальшивой улыбкой на губах. Хватит ли? Секунда — и дверь лифта открывается. Ещё секунда — чтобы она стянула с себя маску и открыла дверь с надписью «BTS». Секунда — и она уже стоит в комнате, полной людей, которые с криком кидаются ей в объятия. — Ты стала ещё ниже? — хохотнул Намджун, потрепав девушку по волосам. — Не хочу говорить, но ты разбила мне сердце. Я же обещал, что женюсь на тебе, когда ты подрастёшь! — Джин скорчил рожицу, тут же получая пинок в бок от кого-то из парней. — Её жених надерёт тебе зад! — Ви улыбнулся ей прямоугольной улыбкой, той самой, которая всегда казалась ей милой. И Сон Ён кивнула, подтверждая его слова. — А где остальные? — Сон Ён вытянула шею, пытаясь рассмотреть кого-то сзади. — Юнги, Хосок, Чимин? — Я здесь! — крикнул Чимин, вылетая из соседней комнаты. — Там почти сгорел твой рамён! — Я вообще-то шутила, — девушка сощурилась. — Юнги, Хосок и Чонгук… а где Чон? — не успев закончить первую мысль, Джин начал вторую, вертя головой. — Юнги и Хосок поехали к семье, но обязательно будут на свадьбе. Мы всё равно скоро едем в Лос-Анджелес всей группой. — Жду в гости, — подмигнула Сон Ён. — Чонгук спит, он устал после тренировки, — отмахнулся Чимин, заключая подругу в объятия. — Зайдёшь к нему? Он напился и полез читать прессу. Сон Ён едва заметно кивнула. Чёртов инстинкт мамочки. Отправив ребят накрывать стол, чтобы отпраздновать несколько событий сразу, она ушла в комнату, сжимая в руках ключ и пытаясь за улыбкой спрятать блядское волнение, которое уже переваливало за черту её самообладания. Возьми себя в руки. Несколько щелчков в замочной скважине — и Сон Ён входит. Внутри почти темно, царит беспорядок, и едва заметный красный свет заливает комнату. На кровати сидел Чонгук. — Привет? — девушка сделала шаг вперёд, не смотря на него, глядя в окно. — Зачем ты пьёшь? — А ты куришь, — фыркнул парень, пододвигая ей газету, лежащую на тумбочке. На фото была она: сигарета между пальцев и уставший вид. — Это ты меня научил, — пожала плечами она. — Да, прости, — парень встал, становясь сзади. Его шаги были уверенными, даже когда он едва отдавал себе отчёт в действиях. — Чон… — начала брюнетка, но тот её перебил. — Ён-а, ты любишь его? — Кого? Блять. Сзади послышался смешок, и она повернулась к нему, упираясь спиной в стекло. Чонгук вырос. Он очень изменился. — Значит, нет, — кивнул он, рассматривая её лицо. — Тогда зачем всё это? — Я люблю его, тебе ясно? — девушка оттолкнула его, и он податливо попятился назад. Ей повезло, что он не был трезвым, чтобы устоять. — Я уже пожалела, что решила тебя увидеть. — Ён-а, — позвал он. — Ён-а. Девушка не отозвалась, продолжая идти к двери. Сзади послышались шаркающие шаги, и Чонгук, схватив со стола ключи, оказался довольно-таки ловким, запирая дверь. — Что ты… — она с ужасом следила за тем, как парень подходит к окну и с размаху выбрасывает ключи. — Ты больной? — Мы поговорим, тебе ясно? — из его глаз сыпались искры, такие, что поднеси бумажку — и загорится всё чёртово здание. — Чимин! — она развернулась к двери, нервно ударяя по деревянной поверхности. — Чимин! Никто не слышал. Конечно же, блять, именно сейчас парням нужно было включить музыку и громко хохотать. Скорее всего, они запустили прямую трансляцию. Заразы. Девушка зарылась руками в волосы, испепеляя парня взглядом. Он невозмутимо вынул из шкафа два стакана, затем — виски, театрально приглашая её сесть за стол. — Пойди нахрен, — рявкнула девушка. Шаря по карманам, она вспомнила, что оставила телефон на столе. — Грубо. С мужем ты так же общаешься? — усмехнулся Чон, усаживаясь в кресло. Спортивные штаны были большими, но ничего не скрывали. Парень весил гораздо больше обычного. И это его ничуть не портило. — Я убью Чимина, — чертыхнулась Сон Ён. Она, мать вашу, не шутила. Девушка вынесет эту чёртову дверь и задушит его собственными руками. Ведь это их сговор с самого начала. — У тебя доброе сердце, Ён-а. — Не называй меня так. — А как? — По фамилии, — она подняла на него холодный взгляд, вместив туда столько презрения, что, казалось, этого будет достаточно, чтобы весь чёртов Сеул захлебнулся. — И да, я не хочу видеть тебя на своей свадьбе. — Ён-а, — хрипло бормочет Чонгук, приглашая её присесть. — Выпей со мной, пожалуйста. — Я не стану, — девушка свирепо посмотрела на него. Прямо в глаза, которые в темноте стали ещё чернее. Казалось, что парня не беспокоит абсолютно ничего. Его эмоции были нечитаемыми. И это бесило. Жутко. Перед девушкой стояла почти невыполнимая миссия — не разрыдаться прямо здесь и не излить негодяю душу, ведь болело сильно. А сейчас он резал швы на живую. — Ён-а… — он встал прямо перед ней, медленно. Будто испытывая её на прочность, чтобы узнать, насколько далеко он может зайти. Сон Ён замотала головой, делая шаг назад. Стало очень жарко. Очень. Серый худи на ней казался чёртовым мешком. Девушка, не разворачиваясь, открыла дверь за спиной. Она подумала, что это ванная — ведь Чонгук лично выбирал себе комнату. Но нет. Это был тренировочный зал. Огромная груша, зеркало, беговая дорожка, гантели. Видимо, здесь этот кретин выпускает пар. Девушка хмыкнула. Осматривая комнату, она наткнулась на лежащие перчатки. Идея пронеслась в голове молнией. Глупая, конечно. Но Чону не помешает хорошая взбучка. — Побоксируем? — Сон Ён натянула на руки чёрные перчатки, крепко затягивая их на запястьях. — Уверена, что мы на равных условиях? — хмыкнул Чонгук, подходя к ней почти вплотную, наглядно показывая своё преимущество. Рост, вес, опыт. Но есть одно «но» — парень был пьян. — Вот и проверим, — дёрнула головой девушка, становясь на середину комнаты. — Не смей мне поддаваться. — Я же джентльмен. Я не бью женщин. Сон Ён закатила глаза, становясь в стойку. Чонгук медленно стянул с тела футболку, оголяя торс — нарочно, конечно. И вот те самые символы. Сон Ён никогда не видела их вживую — только на экране долбанного телефона. И наверняка она бы никогда не узнала, что именно тут зашифровано, если бы фанаты не разоблачили её имя. «Ли Сон Ён». Азбукой Морзе. У ключицы. Она целовала это место когда-то. Когда-то они были друг другу не чужими. — Ты здесь? — усмехнулся Чон, помахав перед её лицом рукой. Сон Ён фыркнула, нанося удар первой. Целевой. Прямо в солнечное сплетение. Чонгук нахмурился, но не шелохнулся. Девушка разозлилась сильнее. В какие, мать вашу, игры он играет? — Бейся! — она снова нанесла удар: по печени, затем выше — в грудь, снова в солнечное сплетение. Парень так и остался стоять на месте, изредка уклоняясь от ударов в лицо, шагая назад. Сон Ён смахнула пот с виска. — Тебе жарко? — улыбнулся парень. — Давай помогу. Он поддел толстовку, стягивая ту через голову. Сон Ён податливо осталась стоять на месте. — Убери от меня руки! — девушка оттолкнула его от себя, как только Чонгук дотронулся до выбившейся из пучка пряди волос, заправляя ту за ухо. Сцепив зубы, девушка стала наносить удары один за другим, сильнее толкая его, вмещая всю злость, которая копилась внутри столько лет. А Чон… Чонгук держал руки при себе, переставая отмахиваться от ударов. Не смотря под ноги, он упал на пол, чувствуя твёрдую и холодную поверхность спиной. Он не хотел сопротивляться. Не хотел говорить. Насмешка тут же спала с его лица, как только на её глазах выступили слёзы. Девушка села на него, колотя руками по всему телу. — Ты вечно делаешь мне больно, ты чёртов эгоист! — кричала Сон Ён. — Я всех бросила ради тебя, я настроила против себя семью, парней, весь чёртов мир! — Ён-а… — хрипло произнёс парень. Её слёзы капали ему на грудь, но девушка не остановилась. Казалось, что вот-вот — и её накроет истерика. — Сон Ён! — Замолчи! — рявкнула она. — Я ненавижу тебя! Ты разрушил мою жизнь, Чонгук! Зачем вообще ты появился тогда на кастинге? Зачем?! — Я влюбился в тебя с первого взгляда, — парень схватил её руки, останавливая удары, заставляя сосредоточиться на его взгляде. — На тебе была розовая кофта на молнии и джинсы. А ещё у тебя были короткие волосы и глупая чёлка. Сон Ён захлебнулась собственными слезами. Её подбородок дрожал. А руки… Руки казались ватными. Чонгук сел, пригвоздив девушку к себе, чтобы та продолжала сидеть сверху. — Я сразу понял, что ты будешь моей, — он усмехнулся, закусывая губу. — Но я был очень глуп. Глуп, когда специально отвергал тебя. Глуп, когда признался не в то время. Глуп, когда делал тебе больно на глазах у других. Он выдохнул. — Я очень сожалею обо всём. Я люблю тебя с того самого дня, Сон Ён. — Как ты можешь? — девушка уронила голову в ладони. — Я выхожу замуж, Чонгук. — Конечно, малыш, — он пожал плечом. — Но знаешь? Она подняла на него взгляд. — Ты задолжала мне подарок на день рождения. — Подарок? — Да. Могу я загадать желание? Не связанное с женитьбой. — Одно желание, Чон. И я уеду. — Поцелуй меня так, как бы ты целовала, будь я на месте твоего жениха. Сон Ён инстинктивно облизала губы. Они были солёными от слёз и искусанными почти до крови. Девушка без колебаний прильнула к нему, чувствуя его горячий язык у себя во рту. Он должен был быть на его месте. Чонгук сжал её шею, углубляя поцелуй, делая его жёстче, чем в прошлый раз, не ища в нём нежности. Будто мстил. Будто рассказывал историю. Она была на вкус, как война. Нет. Геноцид. Нет. Конец света. Сон Ён не переставала трястись. Не переставала прижиматься к нему, чтобы тот укрыл её в своих объятиях. Он тоже любит её. Её Гукки тоже любит её. Поздно. Поздно для них двоих. — Ты моя, — шептал парень, наклоняя её, чтобы та откинулась на спину. Он навис сверху, не разрывая поцелуя. — Я мечтал о тебе все два года в армии. Я так сильно мечтал о тебе. Сон Ён прижималась к нему всем телом, чувствуя, насколько дрожит она и насколько спокоен он. Парень не разрывал поцелуя, подстраиваясь под её темп. Она целовалась нежно, слегка оттягивая его нижнюю губу, чтобы ему тоже было больно. Так же ебано, как и ей. — Я так сильно хочу тебя, — шептал Чонгук, опуская поцелуи на шею. — Я выхожу замуж, Гук. Уже поздно. Поздно.