1.1. Protocol: “foreign”

Октябрь 15, 2038

05.36 PM

Эйс ненавидел камеры. Не как явление. В основном от них даже была польза: предсказуемые, при достаточном старании достаточно «сговорчивые» и редко врущие. Люди врали постоянно, системы — только если их научили, а камеры просто записывали все подряд с ледяным равнодушием хорошо оплачиваемого свидетеля. Но по-настоящему Эйс ненавидел не камеры. Он ненавидел попадаться на них. На экране ноутбука, выставленного на узком столе у окна, дрожало зернистое изображение холла. Гости проходили мимо стойки, оставляя за собой полосы движения, отражения на полированном полу и короткие цифровые хвосты. Люди смотрели в телефоны, поправляли одежду, передавали багаж сотрудникам отеля, улыбались без причины и коротко переговаривались между собой. Обычная отельная жизнь, сложенная из мелких, почти бессмысленных движений. Эйс щелкнул по временной метке. Прокрутил назад. Еще раз, медленнее. «Вот.» На записи у лифта мелькнуло бледное веснушчатое лицо. Доля секунды — ничего страшного, если не всматриваться: обычный двадцатилетний парень, темно-коричневая шапка поверх коротких каштаново-рыжих завитков, поднятый ворот куртки закрывает часть лица, одна рука придерживает лямку рюкзака, вторая — небольшую серую сумку с личными вещами. Автоматике бы и этого хватило. Не сразу и не каждой, но хватило бы. — Идиот, — процедил сквозь зубы он. Голос прозвучал слишком громко в пустом номере. Эйс дернул плечом, будто мог стряхнуть собственное раздражение, и выделил компрометирующий фрагмент. Не стер, ведь грубо удаленные куски привлекали внимание так же, как грязное пятно на белой рубашке. Настолько глуп он не был. Запись следовало испортить и как можно более естественно: сбой компрессии, шум, небольшая рассинхронизация потока, скачок экспозиции. Достаточно, чтобы лицо перестало быть лицом, но не настолько, чтобы кто-то спросил, почему именно эти две секунды вдруг решили сгинуть в небытие. Внеся правку, Эйс проверил результат и только после этого позволил себе выдохнуть. В сети такие ошибки быстро становились привычкой, от которой избавляешься первой. Там ждали заранее просчитанные маршруты, узлы, зеркала, ложные следы, проверенные скрипты, резервные каналы и еще три слоя защиты поверх того, что большинство людей вообще не смогло бы открыть. За монитором Эйс не дергался от каждого звука за стеной. Там не существовало переполненных улиц, случайных прохожих, чужих взглядов и этих проклятых камер, которые навтыкали, казалось, на каждом шагу. «Кто бы ни проектировал мир за пределами сети, он со своей работой справился ужасно. Слишком много углов. Слишком много людей. Слишком много неконтролируемого.» В последние годы Эйс почти не выходил из дома. Не то чтобы он не мог, просто не видел особой необходимости. Работа помещалась в четырех мониторах, трех защищенных контурах и одном кресле, которое давно приняло форму его спины. Еду, оборудование и прочие жизненно важные вещи доставляли дроны. Разговоры с людьми умещались в зашифрованные окна сообщений. Если очень не повезет — в голос. Если совсем катастрофа — в видеосвязь, но такое он допускал только в тех случаях, когда собеседник уже знал слишком много, чтобы притворяться незнакомцем. Личных связей же у него почти не было. Рабочие — да. Временные — сколько угодно. Полезные — достаточно. Близкие — нет. И такая жизнь его устраивала. В ней присутствовало меньше случайностей, чужих взглядов, непросматриваемых стен и дверей, за которыми мог кто-то стоять. Эйс снова наклонился к экрану и открыл сетку камер отеля. Часть доступа еще держалась. Холл, лифты, ресепшен, боковой выход, коридор девятого этажа, пожарная лестница. Он разложил изображения по экрану, машинально отмечая слепые зоны, задержки, углы обзора. Отель «Артемис» не очень-то подходил под статус «роскошный», а вот «комфортабельный» — вполне. Из тех, где в лобби ставят живые растения, потому что так положено по стандарту, а не потому, что кто-то действительно любит зелень и воздух, обогащенный кислородом. Нейтральный и немного бьющий по глазам свет, чистые полы и стены, тихая музыка в холле, вежливые и услужливые сотрудники, дороговатая мебель, которая очень старалась выглядеть дороже, чем была на самом деле. Идеальное место для человека, который не хотел быть замеченным: слишком обычное, чтобы запомниться, и слишком людное, чтобы каждый гость становился событием. «Идеально. Ну, почти.» Эйс откинулся на спинку стула и перевел взгляд с экрана на окно. За стеклом позднеосенний Детройт стоял плотно и тяжело, будто его собрали из мокрого бетона, холодного света и усталости. Дороги блестели после недавнего дождя, вывески дробились в лужах, машины ползли по улицам светящимися жилами, реклама ярко и притягательно вспыхивала на фасадах зданий, исчезала, возвращалась. Где-то ниже, у входа в отель, остановилось такси; из него вышла женщина в длинном пальто, за ней — мужчина с двумя чемоданами и недовольным лицом. Чуть дальше у перекрестка мигал рекламный баннер «КиберЛайф»: гладкое идеальное лицо андроида, открытая дружелюбная улыбка, обещание удобного будущего. Эйс невольно усмехнулся. В Канаде таких экранов не встречалось. По крайней мере, не с таким смыслом. Городок, где прошла большая часть его жизни, казался меньше, тише, дружелюбнее — если верить людям, любящим такие слова. Там по вечерам уютно горели окна частных домов, снег лежал ровнее, чем надо, а доставка приезжала так быстро, будто мир трепетно заботился о том, чтобы он никогда не выходил наружу. Детройт был другим и заботиться явно не собирался. И именно поэтому ему приглянулся. В большом городе проще спрятаться. Здесь любой был чьим-то шумом или помехой. Любая спешка растворялась в другой спешке. Любое лицо становилось частью потока, если достаточно долго не смотреть прямо в камеры. Эйс задумчиво улыбнулся в пространство. — Начинаю понимать, почему ты осела именно здесь, Рэм, — пробормотал он. Парень вернулся к столу, где разложилась практически вся его жизнь. Две компактные рабочие станции в виде ноутбуков. Планшет. Небольшой портативный блок, собранный бессонными ночами и подозрительностью. Несколько одноразовых телефонов. Зашифрованные носители. Аппаратные ключи. Переходники, кабели, маленькое устройство для проверки радиосигналов. Эйс разложил все так, чтобы хватило одного движения: схватить главное, отключить лишнее, избавиться от того, что нельзя унести. «В теории.» На стуле с другой стороны стола лежала сумка с одеждой, зубной щеткой, сменным бельем и еще несколькими вещами, которые делали его похожим на обычного человека, приехавшего «в незапланированную командировку». Вот только такой «командировочный» вряд ли бы чистил гостиничные камеры через пятнадцать минут после заселения. Да и приличные постояльцы вообще редко дотягивались до того, до чего без труда добирался он. Парень потер переносицу, заставил себя снова проверить запись видеонаблюдения и поймал себя на том, что уже третий раз возвращается к холлу. Не из-за камер. Из-за андроидов. Стоило ему переступить порог «Артемис», как сильнее всего по нему ударила не высота потолков, запах чистящего средства или не слишком приветливый мужчина у стойки, говоривший по телефону с таким видом, будто жизнь его сильно оскорбила. Андроиды. Они встречались повсюду, но не бросались в глаза. В этом и крылось странное. Один стоял у стойки регистрации. Другой пересекал холл с багажом. Третий придержал дверь пожилой женщине с идеально рассчитанной улыбкой. Их движение среди людей выглядело таким естественным, словно они всегда входили в устройство этого мира и потому почти растворялись в его бурном, закрученном потоке. Словно улицы, отели, вокзалы, магазины, офисные здания и даже частные дома с квартирами с самого начала строились с расчетом на их тихое присутствие. В Канаде андроидов не было. Только старые видео, нелегальные записи и пара детских воспоминаний — настолько размытых, что Эйс им не доверял. В памяти оставалось лишь что-то белое, гладкое, чужое. Может быть, рука или лицо. А, может, просто выставочный образец за стеклом. А здесь они существовали — двигались, смотрели, говорили. Завораживали. — Добро пожаловать в «Артемис». Чем могу помочь? — поинтересовалась сотрудница-андроид за ресепшеном, когда он только вошел в отель и приблизился к стойке регистрации. Голос спокойный, не теплый, но рассчитанный так, чтобы казаться максимально располагающим. Улыбка — мягкая, выдержанная ровно столько, чтобы человек почувствовал себя замеченным, но не пойманным. Он запомнил ее. Не потому, что хотел. Просто запомнил. «Миловидная, приветливая, даже красивая, если забыть, что это всего лишь имитация человека. Очень точная, очень грамотно встроенная, но все же имитация.» Эйс тогда почти улыбнулся этой мысли. Андроид попросила его документы, занесла данные «Шейна Майерса» в систему отеля и спросила нужно ли доставить багаж в номер. Он вежливо отказался. Тогда она протянула ему ключ-карту от номера и пожелала приятного пребывания, а на ее лице, усыпанном темными веснушками, не изменилось ничего. Ни обиды, ни раздражения, ни усталости. Только корректная, безупречная безмятежность. Теперь он видел ее на экране камеры: та же стойка, тот же спокойный наклон головы, то же выражение внимательного ожидания. Люди проходили мимо. Почти никто не смотрел на нее дольше секунды… кроме него. Он поймал себя на этой мысли и поморщился. «Рэм бы, наверное, сказала что-нибудь колкое. Или не сказала вообще. Просто посмотрела бы так, что заставило бы почувствовать себя идиотом.» На планшете мигнуло уведомление, заставив Эйса вздрогнуть от неожиданности. Сообщение пришло по защищенному каналу. Отправитель был обозначен коротко: «R.A.M.». Он развернул переписку. R.A.M. Добрался? Парень громко фыркнул, свернул окно камер и открыл защищенный канал. Сердце почему-то забилось чаще. Глупо. Сообщения от Рэм никогда не выглядели эмоциональными. Она не писала лишнего, не добавляла смайлики или символы, из которых их можно было сложить, не изображала заботу и вообще общалась так, будто каждое слово проходило проверку на необходимость. Эйсу это нравилось. И порой раздражало. Он набрал ответ: Ace Да. Все нормально. Хочу поскорее с этим закончить. Эйс смотрел на пустую строку канала и чувствовал, как ожидание царапает изнутри. Глупое, неприятное ощущение, словно кто-то медленно, с садистским удовольствием, ведет ржавой вилкой вдоль оголенного позвоночника. Он знал, что Рэм не обязана отвечать мгновенно. Понимал, что у нее есть своя жизнь, свои маршруты, свои причины быть осторожной. Но эти данные лежали у него. И от этого все вокруг становилось слишком раздражающим. Наконец окно дернулось: R.A.M. Скоро. Терпение. Эйс громко хмыкнул. — Терпение, — язвительно повторил он. — Конечно. «Сказать легко. Особенно человеку, который в абсолютно любой ситуации привык быть не более чем глыбой льда…» Он посмотрел на отдельный носитель, подключенный к защищенному блоку. Архив был зашифрован и разбит на слои. Несколько раз скопирован, проверен и перепроверен. Но Эйсу все равно казалось, что файлы слишком тяжелые для такого маленького устройства. Не по объему. По значению. Всей истории он не знал. Рэм не делилась личным. За почти полтора года совместной работы о себе рассказала ровно столько, сколько требовалось для дела. Оплата поступала вовремя. Инструкции оставались точными. Запросы — сложными, но не невыполнимыми. Его время она не тратила, дружбу не изображала и вопросами о любимых блюдах или музыке не донимала. «Лучший тип людей.» И всё же Эйс понимал: это не ее типичный заказ. Никто не тратит столько месяцев, денег и нервов ради обычной корпоративной грязи. Никто не выстраивает цепочки доступа к мертвым архивам, не роет старые слои «КиберЛайф», не возвращается к одним и тем же поврежденным веткам, если там нет чего-то… личного. Очень личного. Эйс открыл список меток. Содержимое он видел уже достаточно, чтобы не хотеть смотреть снова без необходимости. Но кое-что сильно выделялось, а потому привлекало внимание. 11/05/27. Эта дата встречалась чаще остальных, упомянутых в этих файлах. Не просто как метка, а как самый настоящий шрам в структуре данных. Она всплывала в названиях фрагментов, в битых индексах, в остатках служебных записей. Иногда полностью. Иногда поврежденная, с выбитыми символами, будто кто-то не удалял, а пытался слишком аккуратно ее выскоблить. И не менее часто рядом с «11/05/27» мелькала одна и та же фамилия: «Мартинс». Такая же «сломанная», как и дата. Эйс не знал и особо не задумывался, что именно связывало Рэм с этой фамилией. Сама же она не давала никаких пояснений. Деньги — да. Задачи — да. Уровень риска — иногда. Личное — никогда. Он закрыл список. К сентиментальным идиотам Эйс себя не причислял. По крайней мере, очень надеялся на это. Но некоторые файлы пахли смертью даже через экран. Не буквально — просто за ними чувствовалась такая настырная попытка что-то спрятать, что почти мгновенно становилось ясно: кто-то очень хотел, чтобы это никогда не всплыло. «А если кто-то потратил столько сил, чтобы похоронить архив, значит, в нем уж точно лежал не мусор.» Парень потянулся к бутылке с водой, но вдруг замер. За дверью послышались голоса. Эйс открыл камеры снова. В коридоре рядом с его номером было пусто, однако рядом с дверью напротив наблюдалось какое-то движение. Парень с подозрением прищурился. Шум казался обычным: чужой смех, глухой удар чемодана о стену, женский голос, сказавший что-то вроде: «Нет, все верно, мы на месте», — потом мужской ответ, слишком громкий и оттого неразборчивый. Но тело не стало разбираться, мгновенно решив, что все плохо, и любезно кинув в кровь столько адреналина, что пальцы похолодели. Эйс бесшумно отодвинул стул, встал и подкрался к двери. В горле пересохло, сердце, казалось, стучало прямо в ушах, хотя мозг еще только подбирал причины для паники. Через глазок коридор выглядел слегка искаженным. Пара у соседней двери возилась с чемоданом, пытаясь втащить его в номер. Женщина в светлом пальто держала ключ-карту и смеялась, мужчина одновременно удерживал два стакана кофе и ручку чемодана. Обычные люди. Обычная усталость после дороги. Обычная бесполезная громкость тех, кто уверен, что мир создан исключительно для них двоих. Парень прикрыл глаза и тряхнул головой. — Тебе уже нервы пора лечить, придурок. Эйс вернулся к столу, чувствуя себя особенно глупо, и к своему изумлению заметил, что сетка камер погасла. Не вся система, а именно его доступ. Он сел так резко, что скрип от стула неприятно резанул по ушам. Пальцы легли на клавиатуру раньше, чем он успел сформулировать мысль. Проверка доступа. Ответ сервера. Переход на резервный маршрут. Пусто. Еще один запрос. Тишина. — Нет, нет, нет… Кто-то коснулся его системы. Не грубо. Не так, как ломились школьники с чужими эксплойтами, скачанными с закрытых форумов. И не так, как дешевые охотники за легкой добычей. Это же было почти вежливо. Даже чересчур. Аноним проверил внешний слой, затем отступил, но вернулся с другой стороны в попытках найти слабое место. Однако эту атаку отбила защита Эйса. Код, написанный лично им, переписанный семь раз и протестированный на таких мерзких условиях, что он сам себе пару раз мысленно поаплодировал. И сейчас все успешно сработало. След еще не успел остыть. И парень вцепился в него мертвой хваткой. Маршрут уходил в сторону, дробился, отражался, исчезал в пустом узле, появлялся снова. Он попытался поймать остаточный отпечаток, но тот просто-напросто распался, как дым в вентиляции. «Чисто и профессионально.» И главное — слишком целенаправленно. Искали не его деньги или личные данные. — Архив… — одеревеневшими, как после наркоза, губами пробормотал шокированный и тяжело дышащий Эйс. В комнате стало тесно — стены давили, потолок нависал так, будто вот-вот обрушится на голову, а из воздуха, казалось, высосали весь кислород. Он вскочил, едва не задев стол бедром, и первым делом схватил носитель с основным архивом и поглубже засунул в стоявший рядом с кроватью рюкзак. Потом в руках оказался второй ноутбук и телефон. Затем шокер из бокового кармана сумки с личными вещами. Швырнул все на кровать ближе к себе. «Нет, слишком далеко.» Переложил оборудование на тумбочку. «Нет, от двери видно.» Сунул шокер под край матраса, а остальное небрежно свалил под кровать. — Соберись, — парень достаточно чувствительно хлопнул себя ладонью по щеке. — Соберись, мать твою! «Окно!» Он отдернул штору и посмотрел вниз. У входа в отель все выглядело спокойно. Машины, гости, сотрудник с зонтом. Кто-то курил под козырьком, хотя табличка рядом ясно сообщала, что нельзя. Парень задернул штору. «Дверь!» Эйс подошел к глазку. Пустой коридор. Пара уже скрылась в своем номере. Тележка с полотенцами по-прежнему стояла у поворота. «Телевизор!» Он стремительно повернулся к нему, словно черный прямоугольник на стене мог в любой момент раскрыть глаз. Он отключил питание. Потом подумал и выдернул шнур из розетки. На всякий случай проверке подвергся даже настольный терминал отеля, следом датчики дыма, вентиляция, лампа над столом, внутренняя панель кондиционера, даже темный угол у шкафа. «Глупо, глупо, глупо!» Эйс понимал: эти действия не несут никакого смысла, но тело уже действовало за него. Нерационально — и прекрасно понятно. Только понимание ничего не меняло. Ничего. Никого. Только ощущение, что чья-то невидимая рука уже проникла на его (пусть временную, но все равно его) территорию — не глубоко, но достаточно, чтобы начать поиски того, о чем никто не должен был знать. А это значило только одно «Меня засекли.» Эйс сел на край кровати, обхватив голову руками. Его трясло. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы взбесить. «Этот чертов архив нельзя оставлять при себе.» Все рабочие копии находились здесь, при нем — на устройствах, которые еще минуту назад казались страховкой, а теперь превращались в набор идеально собранных в одном месте улик. Парень вскочил, подошел к столу, оперся ладонями о край и опустил голову. — Ладно, — выдохнул Эйс. — Думай. Что можно сделать? Если за ним уже пришли через сеть, следующим шагом будет прямое столкновение. Обыск. Полиция, если повезет, или кто похуже, если нет. Они будут искать носители, ноутбуки, телефоны, внешние ключи. Все, что он привез, станет для них гребаным золотым билетом. «Нужно спрятать данные вне оборудования. Но где? Выйти и купить левый накопитель? Нет. Могут подстеречь на улице. Или в холле. Или даже у чертового лифта. Залить архив в сеть отеля? Слишком рискованно. Сотрудники найдут, система сработает, полиция получит уведомление, кто-то перехватит раньше. Разбить на части и отправить по каналам? Нет, тот, кто пытался меня вскрыть, перехватит. Наверняка этот гад ждет не дождется, пока я так и попытаюсь сделать. Оставить на отдельном устройстве в номере? Да, конечно! Может, еще подписать: “опасные данные, брать осторожно”? Что же делать? Что!? Думай! Давай же, сука, думай!» Эйс с уже плохо скрываемым гневом на самого себя отпрянул от стола и принялся расхаживать туда-сюда, нервно грызя ногти. Дурацкая привычка преследовала его еще с раннего детства, хотя порой неплохо помогала успокоиться. Внезапно он остановился и вполголоса буквально в пространство произнес: — А что бы сделала Рэм? Он почти зло усмехнулся. «Во-первых, она бы уж точно не начала как полоумная бегать по номеру, проверяя каждую щель. Наверняка она бы даже испугалась сдержанно… если вообще позволяла себе такую “роскошь”. Рэм в принципе не похожа на людей, которые в кризисе становятся заметнее и громче. Они, как правило, становятся еще тише. Пугающе и в то же время восхитительно. А во-вторых…» Дыхание оборвалось. Пару месяцев назад от нее пришло некое сообщение. Без подробностей. Рэм никогда не делилась больше, чем считала безопасным, но сказанного хватило: ее эксперименты по взлому центрального процессора андроидов серьезно продвинулись. Не в управлении, не в грубом перехвате команд, не в перепрошивке, а в осторожном почти хирургическом проникновении в тончайшую архитектуру, память и ограничения. Он тогда еще подумал, что это слишком близко к безумию. А теперь… безумие казалось чуть ли не единственным возможным исходом. — Андроид, — чуть слышно сорвалось с губ Эйса. Слово прозвучало странно, почти чужеродно, однако сама идея уже вцепилась в него мертвой хваткой. — Д-да… может сработать! Носитель, который стоит у всех на виду. Ходит, говорит, выполняет задачи, подключен к служебным системам, но при этом слишком сложен, чтобы обычная полиция сразу полезла ему в память ради поисков чужого архива. Особенно теперь, когда, по сообщениям Рэм, весь город и без того захлебывается разговорами о сбоях, девиации и компании «КиберЛайф», которая изображает контроль лучше, чем контролирует хоть что-нибудь. На фоне всего этого один злосчастный зашифрованный контейнер могут не заметить достаточно долго. «Беда лишь в том, что я плохо знаю внутреннюю архитектуру андроидов. Взлом серверов, обход корпоративных стен, сокрытие маршрутов, построение легенды, вытаскивание файлов из таких мест, где за саму мысль о доступе хочется вымыть руки — без проблем. Но ЦП андроида — другое. Слишком плотное, слишком чужое, слишком завязанное на то, что не укладывалось в привычное “система — защита — вход — выход”. Почти как проводить операцию на мозге живого человека, будучи при этом патологоанатомом — материал тот же, но тонкостей куда больше.» Эйс провел ладонью по лицу, словно убирая липкую паутину, сотканную из сомнений. — Нужен непримечательный. На кого не подумают, — пробормотал он. «Не уборщик. Уборщик — это банально. Андроид, который заходит в номер, возит белье и физически соприкасается с местом происшествия. Без сомнений, его проверят первым. Нужен кто-то на виду… и в то же время почти незаметный…» Эйс несколько секунд сверлил взглядом пол, после чего вскинул руки с почти радостной улыбкой. — Да! Подойдет! Он метнулся к столу, взял маленький модуль, который до этого считал больше страховкой, чем рабочим инструментом. Проверил заряд и подключил к планшету. Нашел часть заметок Рэм — не сами сообщения, а пересобранные им рабочие выводы. «Для любителя вроде меня этого вполне достаточно. Главное запомнить последовательность и принцип: не ломать — выстраивать связь.» Дальше все смешалось в короткую, неприятно рваную последовательность действий. Выход из номера. Коридор. Лифт, который он в последний момент не взял. Лестница. Служебный поворот. Камера, временно посаженная на задержку. Холл. Чужие голоса. Мягкий свет. И, как всегда, спокойное лицо андроида. Эйс не думал словами. Если бы начал, то наверняка бы остановился. Вся его суть сконцентрировалась исключительно на действиях. В номер он вернулся через несколько минут, хотя по ощущениям прошла целая вечность. Парень закрыл дверь, прислонился к ней спиной и несколько секунд слушал собственное дыхание. Переведя дух, он почти бросился к столу и подключил устройство к рабочей станции. Руки слегка дрожали. Это выводило из себя. Эйс злился на внезапно сложившиеся против него обстоятельства, на самого себя, на Рэм, которая, будь она здесь, наверняка сделала бы все чище, быстрее и без этого мерзкого разъедающего ощущения где-то глубоко внутри. Система сопротивлялась. Не так, как сервер, камера или замок. Совсем иначе. Слои ограничений, внутренние проверки, протоколы, которые не просто запрещали действие, а пытались понять, что именно он делает и почему это не вписывается в разрешенные сценарии. Эйс работал грубо, но другого выхода у него не было. Оставалось лишь, стиснув зубы, продолжать делать то, что казалось верным. — Давай же, — с мольбой протянул он. Контейнер начал переноситься. Потом процесс дернулся. Окно мигнуло. На экране пошла россыпь предупреждений, часть из которых он даже не успел разобрать. Один из внутренних контуров зафиксировал постороннее вмешательство. Протоколы начали конфликтовать. Эйс попытался удержать канал, но его выбросило так резко, что парень едва не отдернул руки от клавиатуры, словно получил удар током. Экран вернулся к пустому терминалу. Эйс несколько секунд просто смотрел на него. «Получилось? Архив дошел целиком? Или повредился? Или развалился внутри чужой памяти на куски?» Он не знал. И это было хуже всего. — Ладно, — бросил парень в пустоту. — Рэм разберется. Должна. Он сам не поверил тому, как это прозвучало. Эйс открыл канал связи и быстро набрал сообщение: Ace Планы изменились. Приходи раньше. Непривычно громко щелкнула кнопка отправки сообщения. Секунда. Две. Никакого ответа. Он проверил оборудование, потом камеры, потом снова канал, потом следы атаки. Пальцы двигались быстрее, чем мысли. Сердце оглушительно барабанило о стенки грудной клетки. Эйс вернулся к окну сообщений. Последнее сообщение исчезло. Несколько секунд парень тупо смотрел на пустую строку. Не было ни отметки о доставке, ни ошибки отправки, ни зависшего пакета, ни следа в очереди. Сообщение было удалено. — Какого… — слово сорвалось само, тихое и злое. Эйс открыл служебный слой канала, поднял остаточные метки, проверил последние обращения к буферу. На этот раз он уже не боялся. Страх сжался, стал плотным и горячим, превратился в злость. Кто-то снова влез сюда. Не в комнату, нет, но достаточно близко, чтобы подобраться к его сообщению и стереть его до того, как увидит Рэм. Он уже во второй раз поймал отпечаток. Короткое смещение. Пустая оболочка. Обрывок маршрута, спрятанный за ложным возвратом. — Ты у меня на крючке, сукин сын. Только рыпнись — и я… Его прервал стук в дверь. Громко. Три тактичных удара. Эйс дернулся так резко, что задел локтем край стола. Один из одноразовых телефонов соскользнул и беззвучно стукнулся о ковровое покрытие, словно отель заботливо не хотел портить момент. Стук повторился. Ровный. Терпеливый. Пальцы медленно оторвались от клавиатуры. Еще несколько секунд — ни движения. Потом Эйс все-таки заставил себя встать. Робкий шаг. Еще один. Он приблизился к двери и прильнул к глазку. — Обслуживание номеров! — раздался приглушенный приветливый голос. Эйс не ответил. На экране за его спиной пустое окно канала с Рэм оставалось открытым.