VI. Роза и море [Армин/ОЖП, тег: атмосферная зарисовка]

      Рассекая розовеющее небо острыми крыльями, над портом громко кричали чайки. Одна за другой рыбацкие лодки возвращались к причалу, и рыбаки — загорелые сухие мужчины с седыми иголками вместо бороды, измождёнными лицами и обожжённой солнцем кожей — вытаскивали на просоленные доски свою добычу. Серебристая рыбёшка ещё шевелилась в сетях и трясла хвостами.       Армин вдохнул тёплый влажный воздух, который, будто мокрое одеяло, окутывал его, пока он шёл по набережной. На берегу уже начали занимать лавки, и успокаивающее шуршание волн, размеренно накатывающих на берег, перебивалось разговорами и выкриками. Ещё спустя несколько минут появился запах жареного на масле чеснока, а чем ближе к пирсу, тем отчётливее ощущался острый, металлический дух от свежего улова. В первый раз он вызвал у Армина неприятные воспоминания, но со временем стал всего лишь привычным фоном его ежевечерних прогулок.       Он взглянул на золотисто-серого цвета воду, покрытую рябью и исчезающей пеной. Кое-где на горизонте виднелись синевато-белые, покачивающиеся треугольники, неторопливо увеличивающиеся по мере приближения. Сколько раз ни смотрел, а вид всё ещё оставался завораживающим. Несколько раз Армин и сам выходил на парусной фелюге в море, но быстро выяснил, что его бледная кожа, не в пример местным, обгорает значительно сильнее и покрывается волдырями, а голова после целого дня под палящими лучами раскалывается. И даже тогда ему удавалось привезти хороший улов. Роза сказала, что это всё — «счастливая лодка» и «удачливый рыбак». Больше всего Армину не нравилось думать, что ему просто повезло.       Деревянные лодки скрипели, потираясь друг о друга облупившимися бортами, разукрашенными синими и зелёными глазами. Так местные привлекали удачу: «чтобы лодка видела рыбу и обходила рифы». Здесь каждый человек верил в «удачу» и привлекал её любыми способами. А Армин, проходя вдоль прилавков, придирчиво разглядывал быстро тускнеющую на воздухе чешую макрели. Кружась в воде, она отливала золотым, бирюзовым и изумрудным, казалась почти украшенной драгоценностями, но на поверхности бледнела, становясь грязно-серебристой, как ложка, забытая в ящике на долгие годы. Армин старался найти хотя бы одну, которая не будет размером с весло и ещё не успела потерять хотя бы тень прижизненной роскоши. Рыбёхи смотрели на него стеклянными глазами. Вот кому здесь точно не повезло, так это им.       Выбрав подходящую тушку, Армин указал на неё торговцу и на ломаном диалекте марлийского — местные непривычно для островитянина растягивали гласные и к просьбам всегда добавляли парочку звучных слогов, обозначающих вежливость — попросил выпотрошить её и завернуть в бумагу. Чайки тут же взбунтовались, стоило торговцу с глухим стуком перерубить рыбе хребет. Птицы предчувствовали добычу, поэтому не церемонились, а когда потроха полетели за прилавок, и вовсе устроили потасовку. Армин посмотрел в сторону крошечного зелёного маяка, чтобы не наблюдать за последними мгновениями рыбьей жизни. В конце концов, это то, как было заведено в этом жестоком мире — как раз о чём они с Микасой разговаривали перед тем, как она вернулась на Парадиз.       Пузатый маяк полгода назад обшили металлическими листами и покрасили в красные и белые полоски, чтобы издалека было видно. Как раз тогда Армин и познакомился с Розой. Как бы плохо это ни звучало, её постоянная меланхолия заставила его оживиться.       Шлепок, с которым рыба упала из рук торговца на бумагу, отвлёк Армина от мыслей о девушке. Он забрал куль, перевязанный бечёвкой, и передал мужчине пару разноцветных бумажек. После Гула Земли деньги практически обесценились, а в южной рыбацкой деревне, кажется, вообще использовались только по старой памяти.       Армин задержался на причале подольше: разыскал торговку фруктами и овощами — Роза последнее время с удовольствием ела манго, а найти хорошее в это время ещё удавалось с трудом. Вместе с манго он взял несколько некрасивых зелёных апельсинов, лимон, овощи, хрустящие листья шпината и еле увернулся от попытки всучить «медово-сладкий» мамей. Этот фрукт размером с ладонь, похожий на картошку, напоминал ему о Саше, и хоть в это время года заполнял собой почти все фруктовые ящики, Армину отчаянно не нравился.       Даже сквозь толстую подошву сандалий можно было ощутить, как нагрелась за день брусчатка. Но к вечеру даже прячущиеся в тени кошки повыползали из своих укрытий и теперь бросались Армину под ноги, почувствовав рыбу в плетёной сумке. Несколько раз по пути домой он не смог удержаться и останавливался, чтобы погладить особенно настойчивых. А у ворот отломил цветущую веточку гибискуса.       Роза на ощупь латала рыболовную сеть, сидя за столом, но, когда Армин вошёл, отложила челнок.       — Сегодня бриз, — сказал он, укладывая сумку на деревянную столешницу.       — Ты всегда ходишь, когда бриз.       Её улыбка казалась Армину совсем не принадлежащей ему. Он даже не был уверен в том, что Роза видит его достаточно хорошо — её глаза смотрели как будто сквозь всё, на что были направлены. До Гула Земли она ходила в море с рыбаками, поэтому её волосы выгорели до седины, кожа покрылась пятнами и стала похожа на пергамент, а в глазах появилась муть. Она выглядела старше, хотя на самом деле родилась на два месяца раньше Армина. Местные говорили, что до того, как начать ходить в море, Роза была красавицей, под стать имени, но солнце выжгло всю её красоту, а соль вытянула радость. Всего этого Армин не застал. Он уже встретил её такой.       После Гула Земли Армин должен был стать всеобщим героем, использовать все свои силы, чтобы примирить Парадиз с остатками мира, о котором грезил. Но от мира осталось лишь пятно размером с ладонь на карте, а с Парадиза приходили не самые добрые новости. После долгих и бесплодных попыток наладить хоть какой-то диалог с йегеристами, Армин ни с того ни с сего решил, что мир может и подождать. Бросил всех: и Жана, и капитана Леви, и Энни с Райнером, и Конни. Сбежал на другой конец остова человечества и притворился, что не имеет ко всему этому никакого отношения. И встретил Розу.       Говорили, что она была самым неудачливым рыбаком в деревне — сколько бы ни выходила в море, то шторм, то штиль, то сети порвутся об один-единственный якорь, который оставили элдийские завоеватели сто лет назад, а если не порвутся, то их забьют водоросли. И несмотря на это, Роза упрямо продолжала каждый день становиться под парус. Даже когда её волосы на ощупь начали напоминать сухую прибрежную траву, а вокруг глаз собралась паутинка морщин из-за постоянного прищура, когда в деревне начали судачить, что молодость она подарила морскому богу, а тот и это не принял, Роза вставала на заре и возвращалась, когда солнце начинало клониться к закату. Поэтому спустя время глаза её стали мутными из-за постоянного вглядывания в отражённый от воды свет.       Армин подошёл к ней ближе, чтобы она смогла зацепиться хотя бы за его размытый силуэт, и наклонился к её лицу. Роза коснулась пальцами его скулы, пробежалась по щеке и погладила краешек губы.       — Ты удачно «порыбачил»?       Армин фыркнул. Снова эта удача.       — Я купил макрель и… — он запустил руку в сумку и вытащил манго, а потом покрутил им перед её лицом. Роза сразу же сжала грубую кожуру, оставив на ней вмятины.       — О, манго. Такое хорошее и так рано. Повезло.       Он покачал головой и вздохнул.       — Знаешь, сколько раз мне попытались всучить мамей?       Роза снова меланхолично улыбнулась, глядя сквозь зелёный плод с красным пятном в своих руках.       — Много, наверное. Но в итоге тебе улыбнулась удача.       — Роза, — Армин взял веточку гибискуса и заткнул ей за ухо. На сухой прибрежной траве появилась яркая вспышка цветка — почти как роза, но не она. — Почему ты перестала ходить в море?       Её улыбка вдруг показалась не такой уж печальной, а в мутных глазах вспыхнул блеск, будто им вернули жизнь. Армин думал, этот вопрос поставит её в тупик и послужит иллюстрацией того, почему он никогда бы не стал полагаться на удачу.       — Я исполнила свою мечту, — неожиданно уверенно заявила Роза, и её тон заставил что-то в груди Армина засвербеть — эту интонацию он когда-то слышал слишком часто и думал, что её уже никому не повторить. — Последний раз я вышла в море ещё до Гула. Напарник меня оставил и ушёл на «счастливую лодку», не могу его винить, ты же знаешь, я не очень удачливая. Но в тот раз мне встретилась рыба, — она развела руки в стороны, очерчивая размер. — Вот такой вот меченос. Сколько дней мы с ним боролись… Он меня увёл от берега на пару сотен миль, измотал нас обоих и чуть гарпун не сломал…       Во что угодно можно было поверить, кроме этого, так что Армин недоверчиво нахмурился и наклонил голову вбок. У Розы не было причин рассказывать небылицы, так что он не знал, как к этому относиться.       — Ты всерьёз?       — Всерьёз, — кивнула рыбачка. — Но на обратном пути на тушу напали акулы, так что от неё почти ничего не осталось, кроме головы. Сохранился только нос. Он вроде там стоит, — она указала рукой в сторону двери в спальню.       Армин обернулся и понял, что то, что до этого казалось ему странной ошкуренной палкой, прислонённой к стене в углу, было длинным носом рыбы-меч. И судя по его размеру, сама рыба была ещё больше, чем полностью распахнутые руки Розы. Он вернул неверящий взгляд к рыбачке.       — Ты могла умереть…       Такая авантюра точно не закончилась бы за один день, а в открытом море любая ошибка могла стать последней. Жутко, наверное, было оказаться один на один с морским чудовищем, тянущим тебя всё дальше от дома, в любую минуту способным утащить на дно, вынуждающим сражаться каждую минуту.       Но Роза вдруг вытащила из волос цветок гибискуса и, подняв руку, не с первой попытки просунула его Армину за ухо.       — Я, Армин, хоть ослепла, но рискнула, так что теперь никогда не умру. Потому что те, кто исполнили свою мечту, никогда не умирают. Мне улыбнулась удача, и я вернулась домой. Но чтобы она мне улыбнулась, я не сдавалась. Вот и ты — не сдавайся.       На секунду Армину показалось, что мутные глаза рыбачки стали зелёными, мурашки пробежали по его спине.       Спустя ещё несколько дней он обрезал отросшие волосы, попрощался с Розой, сел на паром и вернулся на материк.