Глава IX — Сладость начала, честность вечности

       Петербург впускал лучи солнца, постепенно прогревая все улицы. Дул легкий ветерок, шуршали листочки деревьев. Сегодня было по особенному спокойно. Марина лежала на широкой груди Олега, дремала ещё. Его рука покоилась на её талии, крепко прижимая к себе. Его дыхание грело её пшениную макушку. Олег не спал, проснулся минут 5 назад и замер, любуясь красотой Марины. Она открыла ему всю себя вчера, продолжая верить и сегодня. Хотелось отпустить ту историю ненависти, переходящую в зверскую страсть. Захотелось искренне любить и ждать её. Сегодня они вновь должны слушать эти ужасные лекции, на которых можно услышать слишком много фантазий. К сожалению, а если честно, то к счастью они уже опоздали. Марина поморщилась, смешно дергая носом, повернулась на другой бок и замерла. Она проснулась, но показывать этого не хотелось. Мысли разъедали её Что вчера произошло между нами? Как дошли до поцелуя? Было так сладостно и тепло, наконец. Но почему я поверила ему в два счета? Просто невозможно, Нарочинская! —Жалеешь? — голос Олега вывел из размышлений. Марина вздрогнула. Она открыла глаза и лучи солнца заставили вновь прикрыть их. —Честно, нет. Страшно ли? Да... — Марина развернулась к Олегу лицом и легла на его крепкое плечо. Её голубые глаза смотрели на него с такой искренностью, что можно было утонуть в них. Читалось все: страх за их импульсивность, нежность к нему, любовь тоже к нему. Неужели настал день, когда он может обнимать её сколько душе угодно. —Надеюсь за то, что я тебя слишком хорошо знаю? — не умел Олег говорить о страхе без шуток. —И за это тоже. — Марина глубоко вдохнула и сглотнула. —Что это за порыв был вчера, а? Чтобы сама Марина Владимировна разрешила прикасаться какому-то Олежке Брагину к себе, чудеса! — он начал в красках описывать свои эмоции, параллельно любуясь стесняющейся Мариной. — А чтоб целовать её, так это надо быть избранным, да? —Дура-а-ак — Марина залилась легким румянец, её губы расплылись в теплой улыбке. Она скрылась в его объятиях. —Потом я вообще был в шоке, сама Марина Владимировна обняла меня и не хотела отлипать от меня до момента, пока мы не вернулись в отель. — Олег победно улыбнулся. В ту ночь они признались не словами, а действиями. — Затем, она не захотела прощаться и попросила меня великодушно остаться с ней, представляете? —Представляю, как ей сложно было решиться... — Марина подняла голову и поставила её на локти. — Знаете ли, Олег Михайлович, она ведь мало кому доверяет, но у неё есть страх... Большой очень. — она замолчала на пару секунд. — Она не может не контролировать что-либо, звучит обыденно для всяких «особ», но это серьёзней... Она не может спать без штор — это главное проявление. Ночь за окном — это глубокая неизвестность. Это все началось ещё в детстве, тогда я не могла оставить что-то дома, если это незакончено, спала только со шторами, организовывала все сама. Потом я решила пойти в мед. контролировать смерть, смешно да. Я хотела помочь людям контролировать свою жизнь, но даже там, я частично проиграла... Прости — Марина встала с кровати, быстро скрылась в ванной. Олег старался переварить все услышанное сейчас. Марина любит его очень-оченб глубоко, иначе она бы не смогла спать спокойно тут. Он встал с кровати и тихо прошёл в ванную комнату. Марина стояла перед зеркалом и смотрела себе в глаза. Он подкрался сзади и положил руки на её талию, крепче прижимая к себе. —Марин, я понимаю, что сейчас тебе тоже хочется все контролировать, но мы не можем этого сделать. Пойми, если люди не будут чувствовать, то это уже не люди, а не чувствовать нельзя. — он поцеловал её пшеничную макушку. — Твой страх — это то, что делает тебя живой и настоящей. Мне не страшно это узнавать, мне страшно за то, что ты не хочешь давать узнавать об этом... Хотя, я прекрасно тебя понимаю. Я хочу, чтобы ты поверила, не сразу, мы будем стоять у моста столько, сколько тебе нужно. —Мне страшно. Очень... — она крепче прижалась к нему. — Я хочу тебе верить, правда. Но мой мозг твердит, что это ненормально — верить настолько сильно тому, кто... —Марин, Марина, я сделаю все, чтобы ты и твои мысли поняли, что я не враг тебе. Пожалуйста, давай. —Хорошо, попробуем... Она развернулась и по-детски обняла его за торс, положила голову на грудь и немного покачивалась вперед-назад. —Марин, давай не пойдем на эту конференцию сегодня, м? — он состроил глазки, которым невозможно отказать. — Пожалуйста! —Мы итак опоздали, да? — Олег охотно закивал, параллельно оглаживая её шею. — Хорошо. Олег оставил пару поцелуйчиков на нежной шеи, затем перешел к щекам, а затем и губы. Они целовались неспеша, с нежностью и искренностью. Его руки оглаживали её талию, её путались брагинских волосах. Олег первым отпустил её губы. —Я люблю тебя. Марина посмотрела ему в глаза, стараясь найти намёк на продолжение фразы. Ей очень сложно показывать свои чувства словами. —Все хорошо, я понимаю. — она прижал её к своей груди. — Если ты тоже это чувствуешь, мне этого достаточно. Она это чувствует. —Олег, давай сходим в место одно, с ним связано мое детство и юность. —Давай! —А перед этим ты перенесешь сюда хоть какие-то вещи, пожалуйста. — ей и так сложно отказать, а когда она ещё и делает своё милейшое личико, то вообще. Через 20 минут в ванной стояла его зубная щетка, в коридоре стояли любимые кроссовки, в шкафу уже не валялись, а висели некоторые вещи. Конечно, после пинка от Марины В ванной комнате только начиналась утренняя идиллия, к слову на часах 11:05. Они чистили зубы, улыбались параллельно и немного, по мнению Брагина обнимались. —Вот это я понимаю — серьезность! Зубы вместе чистить и кровать с тобой делить. — сказал Брагин. —Ну, это ненадолго, скоро мы вернемся в Москву. — огорчать Марина умела. —Ну вот, настроение ты портить умеешь. —Не нравится что-то? —Нет-нет, что ты, все мне нравится. — быстро поцеловал в губы. — Теперь я твой хранитель снов, могу обнимать тебя целую ночь, целовать сколько захочется, надеюсь. Спустя час наконец всем были собраны. Марина вышла из ванной со струящимися волнами по плечам, платье небесно-голубого оттенка. Крой мягко очертил талию, а струящийся шифон деликатно скрывал движения. Длинные прозрачные рукава придавали образу воздушность, а тонкий пояс довершал силуэт, словно подчеркивая хрупкость её фигуры. Легкий макияж придавал образу легкости. —Пошли? Олег завораживающе смотрел на неё, глаза цеплялись за все в этой женщине. Он сглотнул слюну и ответил: «Ага»

***

Они сидели на скамье у искуственного прудика в перелеске, кругом росли деревья, их листья скрывали всех от солнца, словно шляпа. Дул легкий ветерок, покачивал зеленоватую травку. Марина смотрела куда-то в небо, что-то шепча про себя. Олег смотрел на лазурную воды, магические словно, цепляли взор. Никто не хотел прерывать тишину. —Знаешь, что у меня связано с этим местом? — Олег повернулся к ней с интересом. — Это место волшебно, оно дало мне время все принять. Когда мне было плохо, я приходила к этому озеру и просила помощи, первое, что я попросила — это, чтобы родители не разводились. Мне было лет 12, я прибежала сюда в слезах и... Просидела тут до вечера, потом меня забрал отец. Он знал, куда побежит маленькая Марина, он сам показал мне это место. Да, родители не развелись тогда, они остались вместе ради меня, но не на долго, месяца на два. Затем я пришла сюда в 17 лет, тогда я не знала, что мне делать. Мой отец великий, а его дочь боялась крови. Это сильно давило на меня, я думала, что не смогу стать врачом, что подведу его и не продолжу его дело... Я попросила лишь ясности, я просидела тут 3 часа, думая обо всем. После этого я поняла, что мой страх — не конец жизни. Это место научило меня мыслить трезво и принимать неизбежное. — Марина сделала паузу. — Я хочу, чтобы оно вновь помогло мне сейчас. Меня разрывают два чувства, каждому я очень верна и обязана. Хочу, чтобы озеро дало свободу с тобой. — Марина посмотрела ему в глаза, словно прося одобрения. —Расскажи, если можешь, как ты делаешь свой ритуал? —Я просто верю в силу этого места. Я прихожу сюда с вопросом к небу и воде, задавая их, я прошу их всем сердцем. Ухожу я с ответом всегда. —Я тоже хочу попросить. — Марина немного удивилась. Обычно её слова воспринимали как самовнушение, а лучшее что было, так это так молчание. Она взглядом задала вопрос. — Последней, но вечной любви в своей жизни. Марина не сразу поняла смысл его слов, а затем крепко-крепко обняла. Каждый из них попросил помощи у места, но без личных стараний не сработает. Знали.