Часть 2

      Максим видит всё. Видит, как Ангелина заходится в плаче после его ухода. Видит, как она находится в больнице и врач говорит, что ребенка спасти не удалось, но она не слушает, ведь прекрасно знает, а её взгляд, устремлённый в одну точку, был уставшим и безжизненным, чувствует её боль, как физическую так и моральную. Видит, как она, уже находясь дома, закрывшись одеялом по самый подбородок, неподвижно лежит на кровати, затем тянется до открытой бутылки вина, выпивая до дна оставшуюся бордовую жидкость. Одиночество и невыносимая боль от недавней утраты пожирают её полностью, не оставляя и части той Ангелины, что была на седьмом небе от счастья, когда узнала, что у них с Максом будет общий ребенок, несмотря на на их не то чтобы и молодой, но и не запрещённый для этого возраст. И Максим чувствует как ненависть по отношению к нему захватывает её окончательно. Возможно, бесповоротно. Тут уж от него будет это зависеть.       Отвращение к самому себе заставляет его направиться в ближайший бар, где он сможет закинуться любимым виски.

***

      Ангелина аккуратно расчёсывает темные волосы, затем откладывает расчёску в сторону и смотрит на своё отражение в зеркале. В кого ты превратилась, Изосимова?       Опухшие от недавно пролитых слёз красные глаза, темные круги под ними от недосыпа, что на период съёмок всегда скрываются плотным консилером. Она тяжело вздыхает, а когда слышится звонок в дверь, накидывает поверх пижамы шелковый халат кремового оттенка, идёт в коридор. Спустя пару мгновений Ангелина понимает, что совершила ошибку, не посмотрев в глазок. Облокотившись о стену, на пороге стоял Левин. — Господи, ты что тут забыл? — недовольно спрашивает она, скрестив руки на груди.       Максим ничего не отвечает, продолжая пожирать женщину взглядом. — Макс, вот вроде я старше, а проблемы со слухом у тебя, — она замолкает, осматривая его с головы до ног, — Ты пил что ли? — Да прекрати ты ядом прыскать, — тихо говорит он, игнорируя её последние слова. Заставляет Изосимову прижаться спиной к двери, чтобы пройти вглубь квартиры. — Я, конечно, всё понимаю... — Ангелина с неким возмущением наблюдает за его действиями, затем закрывает дверь, проворачивая в замке ключи, идёт за ним, — Разуваться не пробовал? — То есть, то что я зашёл к тебе домой - тебя ни капли не смущает? — лукавая улыбка преображает его лицо, когда оборачивается к ведьме. — Естественно, смущает. Но мне не очень бы хотелось намывать полы в свой единственный выходной, — фыркает Ангелина, теперь уже с безразличием смотря на мужчину. — Гель, ты вот как была язвой, так ею и осталась, — по-доброму усмехнулся Максим, устроившись на диване. — Ты пришёл, чтобы сказать мне об этом? — она садится рядом, закинув ногу на ногу. — Почему ты тогда не сказала мне, что беременна? — резко спрашивает колдун, тем самым вводя женщину в ступор.       Ангелина медлит с ответом, чувствуя на себе пытливый взгляд человека, который когда-то был для неё всем. — А что бы ты сделал? Остался бы со мной из-за ребенка? — она ответно смотрит на него. — Да даже если бы и так, почему, Ангелина, почему?! — он пропускает мимо ушей её вопросы, желая услышать ответ. — Когда ты собирался, мои лёгкие словно сжались, я не могла и вздоха сделать, мне стало настолько тяжело, что хотелось выть как собака побитая, что я и делала, как только ты ушёл, — грустно улыбается колдовка, — Ты ведь всё видел, не так ли? — Это ведь был мой ребенок... — ему было больно видеть и слышать, что происходило с Ангелиной, когда он оставил её, но продолжает своё, — А ты даже не удосужилась рассказать мне... — он проводит рукой по лицу, вздыхая. Понимает, что в этом его вина, но молчит на этот счет.       Она тоже ничего не говорит, сдерживая колкий ответ. Поднимается, подходя к огромному зеркалу. — Это бы ничего не изменило, — проговаривает ведьма, перебирая пальцами волосы, — И к лучшему, что всё так сложилось. — К лучшему?! — вспыхивает Максим, быстро оказываясь за её спиной, — К лучшему, что мы не стали родителями, о чем мечтали? — Прекрати, — Ангелина отмахивается, — Это было четыре года назад, сейчас нет смысла об этом вести диалог. И если хорошенько подумать, то это твоя вина. — она хочет отойти от него, но Левин не позволяет, притягивает женщину к себе. Утыкается носом в плечо, которое благодаря её верхнему одеянию оголилось, сжимает руки на талии, словно согревая.       Ангелина от неожиданности охает, но тут же замолкает, когда ощущает его близость спустя долгое время. Прикусывает нижнюю губу, не разрывая зрительского контакта в отражении. Он точно так же не отрывает взгляда от её глаз, покрывая поцелуями уже шею. Опускает ладони на её живот, оглаживает, затем спускается ниже, от чего женщина начинает дрожать от столь желанных, на её удивление, прикосновений. Медленно, словно дразня, Максим оглаживает аппетитные бедра, чувствуя нарастающее напряжение в паху. — Что ты делаешь... Перестань, — Ангелина хочет вырваться из его рук, но тело будто не слушается её, да и колдун сам не намерен её отпускать. Опускается к её ушку, обжигая горячим дыханием мочку и прикусывая: — Не ври себе, Ангел. — мужские пальцы опускаются всё ниже, срывая с губ ведьмы тихий стон, — Ты хочешь меня. Всё ещё хочешь спустя столько лет.       В его шёпоте она слышит победные нотки и это выводит её на действия, что за последние пару лет Изосимовой несвойственны. Она слишком резко оборачивается, обхватывая Максима за шею и цепляется в его губы своими, вкладывая в этот поцелуй всё, что в ней накопилось с момента их расставания. Кусает губы до крови, побуждая его делать тоже самое. Огромные ладони вновь оглаживают женские бедра, разогревая в ней желание ощутить его ещё больше. Максим подхватывает ведьму, и она охватывает его ногами, сильнее и сильнее терзая мужские губы. Чувствуя прилившее возбуждение, он глухо рычит сквозь поцелуй и уже через пару мгновений безошибочно находит спальню.       Удобно расположившись на кровати, Ангелина призывно раздвигает ноги, дразнящим взглядом скользя по колдуну. Максим стоит перед кроватью, понимая, что ведьма пытается вывести его из себя и у неё это потихоньку получалось. Он одним рывком стягивает с себя верх, оставаясь лишь в брюках, наклоняется к женщине, взглядом хищника оглядывает всегда желанное для него тело, что до сих пор было скрыто под ворохом одеяния предназначенного для сна. Изосимова смотрит на него, приподняв бровь вверх, не понимая, почему он медлит. — Слишком быстро, вы, Ангелина Юрьевна, расслабились, — улыбается Левин и Ангелина чувствует как сердце стучит быстрее, когда его руки оглаживают женские ноги от икр до коленей. Чёрт какой, а!       Она впервые стонет в полный голос за этот вечер, плавно переходящий в ночь и крепко сжимает простынь пальцами, в то время как ловкие движения чужого языка творят что-то нереальное между её ног. — Решил поиздеваться надо мной? — стараясь сдержать очередной стон, Ангелина смотрит на мужчину, тяжело дыша. — Какая проницательность, Ангелина Юрьевна.       Прекрасно понимая, что она не выдержит такой пытки, колдовка жалобно произносит: — Макс, пожалуйста!.. — его действия заставляют её ёрзать на постели, — Я не могу больше, прошу тебя... — Что просишь, милая? — ехидно спрашивает Левин, облизывая губы, одновременно смотря прямо в зелёные глаза. — Хватит прикидываться, трахни меня уже! — Ох, а вы не скупы на речи, Ангелина Юрьевна, — улыбка не сходит с лица мужчины и он забирает в плен её губы, руками освобождая от одежды, затем скидывает с себя брюки, что в следующее мгновение делят одно место на полу с халатом и пижамой.       Делая первые поступательные движения бедрами, Максим зацеловывает тонкую шею, выпирающие ключицы, спускаясь к груди, сжимает, целует, облизывает, да делает это так, что Ангелине хочется провалиться под землю, чтобы не задыхаться от удовольствия. — Извиняться не буду, — хитро прищурилась Изосимова, после того как собрав все силы, оказалась сверху мужчины. Проведя руками по широкой груди, где красовались многочисленные татуировки, она губами коснулась его шеи, заставив того от неожиданности уложить руки на её бедра и сжать с такой силой, что женщина тонко простонала прямо в его губы.       Она хотела подчинить его себе хотя бы на мгновение, но больше всего ей хотелось смотреть на него с высока в данный момент. И когда Ангелина понимает, что всё идёт так, как ей хочется, то теперь уже она победно усмехается. Левин смотрел на неё сквозь пелену, застилающую напрочь глаза. Пухлые губы манили целовать до смерти, пышная грудь, казалось, не насытилась губами колдуна, изгибы тела словно призывали к себе, чтобы он схватил и не отпускал, темные волосы слегка касались его груди, словно щекоча, запустив в них руку, он наслаждался их мягкостью. — Всё, порох в пороховницах закончился, Максим Николаевич? — её соблазнительный шёпот отрезвил его. — Сука какая.       Максим резко схватил её за талию, возвращая обратно под себя, заставив вырваться из женской груди вскрик неожиданности. Он вошёл в неё быстро, без каких-либо промедлений, сразу задав нужный для обоих темп, заставив Ангелину схватиться за его плечи. Двигался настолько быстро, что капельки пота катились по его виску, настолько быстро, что с каждым толчком острые ногти оставляли царапины на его спине. Левин чувствует, как они саднят, но ему плевать, он не останавливается. Когда Изосимова отворачивает голову в сторону, то в ту же секунду хватает её за подбородок, сжимает пальцами щёки, заставляя смотреть только в глаза. Видя там своё отражение, она протяжно стонет, зная, что это заводит его ещё больше, а колдун всё сильнее телом вжимает её в кровать.       Ведьма сжимает подушку, когда Максим переворачивает её на живот, снова вторгаясь внутрь, заставляя колдовку прогнуться в спине. — Макс, — гортанный стон слетает с её губ, рука тянется назад, но мужчина перехватывает её, прижав к спине, — Я не могу больше... — врёт. И он это понимает. — У тебя всегда получалось плохо лгать мне, Ангел.       Она поднимает голову, чтобы что-то сказать, но Максим не даёт, его ладонь ложится на женскую шею, прижимая Изосимову лицом к подушке, пальцами до приятной боли сжимает и оттягивает черные пряди. В этот же момент Ангелина чувствует приближение к финалу, но он не снижает скорость своих движений, лишь усиливая. Сознание ведьмы затуманивается, не оставляя места здравым мыслям. Она кладет руку на спинку кровати, сжимает и вместе с этим чувствует как мебель под тяжёлым напором Левина чуть ли не трещит от того, что ещё чуть-чуть и будет сломана. — Я люблю тебя, Ангел. — последнее, что слышит Ангелина, прежде чем окунуться в прелести наступившего оргазма и обессиленно упасть на постель.       Колдун пристраивается рядом с Ангелиной, уложив её голову себе на вздымающуюся грудь. Руками проводит по влажным волосам, убирая их от лица колдовки, смотрит на её поддрагивающие губы, не удерживается и наклоняясь, нежно целует, чувствуя маленькую ладонь на своей щеке. После она долго смотрит в его глаза, не говоря и слова, чего сейчас придерживался и Максим.

***

      Слабые лучи солнца падали прямо на лицо Ангелины, заставляя хмуриться во сне. Раздражившись, она открыла глаза, резко поднявшись на локтях. Сон, естественно, как рукой сняло. Повернув голову в сторону, увидела спящего Левина на второй половине кровати и чуть закусила губу, поднимаясь с кровати. Подняла халат, накидывая на голое тело. Уже на кухне, она открыла окно, закурив. С каждой новой затяжкой появлялись разные мысли по поводу прошлой ночи. Выпуская дым, Ангелина скрестила руки на груди, чуть облокотившись спиной о стену.       Правильно ли она поступила, что позволила Левину остаться у неё? Не уйдет ли он, как ей казалось, навсегда как тогда? Размышления прервали аккуратные прикосновения рук, что легли на талию. — Теперь у тебя привычка просыпаться раньше? — шёпот на ухо. Губами Максим уткнулся в шею, проводя носом по нежной коже. — Макс, — Ангелина затушила сигарету в пепельнице, стоящей на подоконнике и развернулась в его руках, — Сколько ты прожил с ней? С той, к кому ушёл от меня.       Этот вопрос застал его в расплох, ведь тогда, четыре года назад, не прошло и месяца, как он расстался с женщиной, которая, как ему казалось, заняла место ведьмы в его сердце. — Ангелина, я... — он по началу теряется, затем продолжает, — Я мудак, да. Оставил тебя, из-за чего ты потеряла нашего ребенка, и я знаю, что ты никогда мне не простишь этого. Но... Поверь, я осознал свою ошибку в первый же день жизни с ней. Я не мог жить с женщиной, которая не будила во мне таких трепетных чувств, как ты. Не понимаю, какая муха меня тогда укусила. Может, приворожила она меня, а я, дурак старый, не заметил.       Она смотрела на него, не смея прервать. Чувствовала, как слезы собираются в уголках глаз. — Сам в жизни не прощу себе этого. — шепчет Макс, — Если бы не я... — Хватит.       Ангелина уложила ладони на его щеки, смотря в глаза. — Что было, то прошло. Да, я не смогу тебе этого простить, но и сдерживать свои чувства тоже. — Я так люблю тебя, — его слова льются словно мед, — Всегда любил и буду любить, — прижимает её снова к себе.       Она молчит, но обнимает его за плечи, потом тянется к губам, взывая на поцелуй, на который он тут же отвечает. — Не оставляй меня больше никогда, — женский шёпот, казалось, может заглушить все голоса остальных женщин, что были в его жизни. — Никогда.