Часть 13. Чернильные волны

Весна. Открытое море.

Лодка — дубовый гроб с вёслами — плясала на спинах волн, вздымаемых штормовым ветром. Солнце, не успев толком взойти, было смыто серой пеленой, сливающей небо и воду в единую, бурлящую массу. Воздух гудел, пропитанный солью и гневом стихии. Каждая волна, тёмная, как чернила, с белой гривой пены на гребне, обрушивалась на хлипкое суденышко, пытаясь раздавить его, втоптать в пучину. Дэрил вцепился в весла, его плечи горели от напряжения. Каждая мышца кричала протестом, но он молчал, только стискивал зубы, отгоняя солёные брызги, стекавшие по лицу. Его взгляд, острый и недоверчивый, метался между небом и Кэрол, сидевшей на корме, державшейся за борт побелевшими пальцами. Она была бледнее лунного света, который пробивался сквозь тучи редкими проблесками. Её привычная собранность треснула, обнажив усталость и страх — страх, который он видел в её глазах лишь мельком, когда она думала, что никто не смотрит. — Держись! — его голос был сорван ветром, превратившись в хриплый шёпот, но Кэрол кивнула, её губы плотно сжаты. Внезапно гигантская волна, тёмная гора воды, поднялась перед ними. Дэрил рванул весла назад, пытаясь развернуть лодку носом к валу, но было поздно. Вода обрушилась на них, как удар кувалды. Деревянный борт треснул с жутким скрежетом. Лодку подбросило, перевернуло на мгновение в воздухе, и они полетели вниз, в ледяное нутро волны. Холод пронзил Дэрил, как нож. Он захлебнулся солёной горечью, инстинктивно задержав дыхание. Вода кружила его, вырывая из рук весла. Он бил руками и ногами, пытаясь сориентироваться в мутном хаосе. Кэрол! Мысль пронзила панику. Он рванулся вверх, к смутному свету, пробивающемуся сквозь толщу воды. Вынырнув, он отчаянно огляделся, выплевывая воду. Вода кипела вокруг, обломки лодки качались на волнах. И тут он увидел её — Кэрол, метров в десяти, цепляющуюся за крупный обломок борта. Её голова едва держалась над водой, волосы слиплись на лице. Она отчаянно кашляла, пытаясь вдохнуть между ударами волн. Дэрил поплыл к ней, игнорируя боль в рёбрах и ледяное онемение конечностей. Каждый гребок давался через силу. Он схватил её за куртку, почувствовав, как она слабо дернулась в его руке. — Держись за меня! — прохрипел он, пытаясь перевернуть её, чтобы лицо было над водой. Она закашлялась, но кивнула, её пальцы вцепились в его жилет. В её глазах читалась не только слабость, но и страх — страх стать обузой. Этот взгляд ударил его сильнее волны. Он обхватил её одной рукой, другой отталкиваясь от воды, пытаясь плыть к ближайшему тёмному пятну на горизонте — возможно, берегу, возможно, рифу. Главное — прочь отсюда. Плыть с Кэрол было адом. Каждая волна пыталась разъединить их, каждый порыв ветра швырял им в лицо солёные хлесткие шлепки. Кэрол тяжелела на руке, её дыхание становилось прерывистым. Дэрил чувствовал, как дрожь сотрясает её тело — не только от холода. Он стискивал зубы, заставляя мышцы работать, борясь с усталостью и сковывающим холодом. Путь к тёмному пятну казался бесконечным. Минуты растягивались в часы. Силы таяли. Но когда Дэрил уже начал сомневаться, не галлюцинация ли это, его нога ударилась о камень. Потом ещё один. Мелководье! Он собрал последние силы, подтянул Кэрол и, спотыкаясь о скользкие камни, потащил её на берег. Это был не песчаный пляж, а скалистый выступ, изрезанный волнами, усеянный острыми камнями и бурыми водорослями. Но это была земля. Он рухнул на колени, едва вытащив Кэрол из прибоя, и перевернул её на спину. Она была без сознания, лицо восковое, губы синюшные. На лбу зияла рваная рана, из которой сочилась кровь, смешиваясь с морской водой и стекая по виску. Дэрил приложил ладонь к её шее — пульс был слабым, нитевидным, но был. Он наклонился, прислушиваясь к дыханию — поверхностному, хриплому. — Эй, Кэрол! — Он похлопал её по щеке, не слишком нежно. — Проснись! Не время спать! Она не реагировала. Её левая рука неестественно вывернута, плечо опухшее, синеватое под мокрой тканью рубахи. Вывих. Или перелом ключицы. Дэрил быстро осмотрел её. Кроме раны на голове и травмы плеча, на правом боку, под рёбрами, зиял глубокий порез от осколка лодки. Кровь сочилась, окрашивая мокрую ткань в темно-красный. Не смертельно, но чертовски опасно. Адреналин, подпитывавший его в море, стал угасать, сменяясь ледяной усталостью и осознанием их положения. Они на незнакомом берегу. Лодка разбита. Припасы — где? Кэрол ранена и без сознания. Они мокрые, замерзшие. Ночь близко. И где-то рядом всегда были они. Дэрил вскинул голову, вглядываясь в полосу леса, начинавшуюся в нескольких метрах от кромки прибоя. Ничего не двигалось. Пока. Он снял свой пропитанный водой жилет, разорвал его на полосы. Сначала — рана на голове. Он туго перевязал её, стараясь остановить кровь. Потом — порез на боку. Кровотечение было не сильным, но рана глубокая, с рваными краями. Он промыл её морской водой, стиснув зубы от предчувствия боли, которую это причинит Кэрол, если она очнётся. Перевязал как смог. Плечо… Плечо было хуже всего. Он не был врачом. Попытка вправить вывих могла сделать только хуже. Он нашёл две относительно прямые ветки, снял свой ремень и смастерил подобие шины, примотав сломанную руку Кэрол к телу, чтобы ограничить движение. Каждое его прикосновение было грубым, неловким, но необходимым. — Ну и вид, — пробормотал он, глядя на её бледное, перепачканное кровью лицо. — Теперь точно не похожа на ведьму. На мокрую кошку больше. Он осторожно перетащил её подальше от воды, в небольшое углубление между скалами, частично защищённое от ветра. Снял свою куртку — она была мокрой, но чуть менее, чем её одежда — и накрыл её. Потом принялся искать их рюкзаки. Один нашёл быстро — его собственный, зацепившийся за камень. Он был насквозь мокрый, но внутри, завернутые в пластик, уцелели зажигалка, фляга с пресной водой (наполовину пустая), нож и немного бинтов. К рюкзак был прицеплен арбалет, и Дэрил с благодарностью вспомнил как Кэрол заставила его пристегнуть оружие «на всякий случай». Рюкзак Кэрол пропал. Дэрил развел маленький костёр в расщелине скалы, используя сухие водоросли и щепки от лодки, которые выбросило на берег. Огонь был слабым, дымным, но давал драгоценное тепло. Он отогрел немного воды во фляге и попытался влить немного Кэрол в рот. Она закашлялась, но проглотила. Её веки дрогнули. — Дэ… рил? — её голос был едва слышен, хриплый от солёной воды. — Тут, — он ответил коротко, поправляя импровизированный компресс на её голове. — Не дергайся. Ты вся разбита. Она попыталась пошевелиться, но вскрикнула от боли в боку и плече. — Лодка… припасы… — На дне. Или на берегу. Неважно. Молчи и экономь силы. Она закрыла глаза, гримаса боли исказила её черты. Дэрил наблюдал, как тени от огня танцуют на её лице. Такой слабой он её не видел… никогда. Эта мысль была непривычной, колючей. Он привык к Кэрол-воину, Кэрол-выживальщице, Кэрол, которая чинила его куртку и варила похлёбку из ничего. Эта беспомощность… она нарушала хрупкий баланс их мира. И возлагала всю тяжесть на его плечи. Ночь опустилась, чеюёрная и сырая. Ветер выл в скалах, море ревело за спиной. Костёр едва отгонял тьму и холод. Дэрил сидел, прислонившись к скале, арбалет на коленях. Он не спал. Слушал дыхание Кэрол — неровное, прерывистое — и вслушивался в звуки ночи. Каждый шорох заставлял его напрягаться. Ходячие могли прийти в любой момент. Иногда Кэрол бредила. Шептала имя Софии. Просила прощения. Звала Рика. Дэрил молча подкладывал хворост в костёр, его лицо было каменным, но внутри что-то сжималось. Он вспоминал её слова на маяке: «Ты думаешь, закрыв сердце, спасёшь его от ран?» Сейчас её сердце билось слабо под его ладонью, когда он проверял пульс, а его собственное было заковано в привычную броню страха и ответственности. Но трещины в этой броне, намеченные за месяцы странствий с Софией, становились глубже. Под утро, когда костёр превратился в горстку тлеющих углей, а серое предрассветное небо слилось с морем, Кэрол открыла глаза. Настоящие, осознанные. — Холодно, — прошептала она. Дэрил снял с себя последний относительно сухой слой — фланелевую рубашку под свитером — и накинул на неё. — Держись. Рассвет скоро. Надо двигаться. Искать укрытие. Воду. Она кивнула, с трудом. Попыталась приподняться, опираясь на здоровую руку, но вскрикнула и рухнула назад. Дэрил, не раздумывая, подхватил её. Его руки обхватили её талию и спину. Она была легкой, хрупкой в его руках. Он почувствовал, как она вздрогнула от неожиданности или боли, но не отстранилась. — Тише, — буркнул он. — Не геройствуй. Сэкономишь нам время. Он помог ей встать, поддерживая под локоть здоровой руки. Она шаталась, лицо исказилось от боли при каждом шаге. Дышать ей было явно больно. Они медленно, как старики, двинулись вдоль берега, в поисках реки, ручья, любого укрытия от непогоды и мертвых глаз. Дэрил нес рюкзак, арбалет был наготове. Его взгляд сканировал лесную кромку, скалы, линию прибоя. Он был её щитом. Единственным. И в этой тяжелой, невысказанной ответственности, в необходимости быть сильным за двоих, в её вынужденном доверии, которое она не могла не отдать, таяли последние стены между ними. Они ещё не были близки, но путь к этой близости, трудный и опасный, начался здесь, на этом холодном, негостеприимном берегу.