Внутренний сбой

      Когда внутри тебя что-то меняется — сначала приходит тишина.       Потом — шум.       Потом — кто-то смотрит.       И ты понимаешь: твоя граница больше не принадлежит тебе одной.       Но, быть может, именно так начинается не конец… а связь.       Шум. Не просто шум, а голос, настойчиво пытавшийся пробиться сквозь заслон игнора. Алиса несколько раз моргнула, пытаясь снова сфокусировать зрение. Эдо и Марио стояли прямо перед ней, живо о чем-то разговаривая. Алиса тоже участвовала в беседе, как им казалось, но на самом деле, она не слышала их слов и не знала, о чем идет этот разговор. «Да, да. Угу. Ага», — повторяла Алиса, периодически кивая и улыбаясь. Наверное, если задуматься, даже не она это делала, а скорее ее тело на автомате. Маска, которую, чтобы надеть, уже давно не надо было стараться.       «Спокойной ночи, Алиса», — только и слышала она в своей голове. Не было ни одной собственной мысли, только эта непротокольная фраза, которую пропустил через себя Призрак. Откуда она пришла? Кто ее сказал?       По телу расползался страх и тревога, но в то же время желание. Желание услышать этот странный, ненормально живой голос и увидеть сияние голубого неона.       Внутри все перемешалось, такая гамма чувств и эмоций, накрывших Алису. Призрак не унимался все утро, предупреждая, рекомендуя и настаивая. Но она не прислушивалась к рекомендациям, как делала это обычно, только наблюдала, как он говорит, как себя ведет и не проскакивает ли в нем того странного голубого сияния.       Имплант настойчиво вибрировал в отчаянной попытке вырвать Алису из ее наблюдений и темноты, в которой она застряла и не хотела выходить наружу. Когда ее череп начал раскалываться от этой вибрации, Алиса наконец заметила множество предупреждений и холодного Призрака, который, хоть и не выражал ни одной эмоции, явно передавал всем видом обеспокоенность системы. Тут и там красовались баннеры, выжигающие зрачки «Оператор должен приступить к работе» и «Пользователи ожидают Оператора».       Нехотя, почти в отчаянии Алисе пришлось вернуться в реальность. Снова услышать режущие слух голоса, щурить глаза от вычурных фильтров коллег и пользователей. — Рекомендуется проследовать в приемную. Напоминание: у вас на записи сегодня двадцать три пользователя с поломками легкой и средней тяжести, — сообщил Призрак, притворно бодрым тоном, от которого у Алисы пробежались мурашки по спине.       Алиса неуверенно кивнула, внимательно рассматривая голограмму своего помощника, ничего необычного в нем не было. Те же фразы четко по протоколу, тот же пустой голос и никакого сияния голубого неона.       Разочарование. Алиса удивилась тому, что расстроилась из-за того, что Призрак был обычным, как всегда. Не было даже намека на малейшую странность, которую она выискивала так старательно.       Она шла по коридору, в какой-то момент задумавшись о том, попрощалась ли она с Эдо и Марио. Вспомнила. Нет, просто развернулась и ушла, не сказав ни слова. «Надо будет извиниться. Скажу им… Не знаю… Совру что-нибудь», — думала Алиса.       Призрак продолжал рекомендовать, напоминать, сообщать, снова рекомендовать. Алиса удивилась, ведь только сейчас заметила, что Призрак на самом деле почти никогда не замолкает. Стоит только погрузиться в размышления, как он резко ее выдергивал. Раньше она игнорировала его, как белый шум, или отключала через модификации и моды, но теперь она заметила это по-настоящему. Призрак будто всегда пытался мешать ей думать. «Интересно, у всех так или только у меня?»       Алиса всегда была сама почти как ее Призрак. Автоматически выполняла необходимые задания и действия, говорила то, что было необходимо говорить, все четко, гладко, по протоколу. Кажется, она была такой же прозрачной, как он. А что если именно по этой причине люди чаще всего смотрели будто сквозь нее? Возможно и так. Алиса продолжала идти вперед, немного раздраженная своими размышлениями.       Прежде чем принять первого пользователя, Алиса воспользовалась некоторыми модификациями своего импланта и отключила часть функций, оставив только базовую поддержку. Как только Призрак умолк, Алису настигла тишина, совершенная, что, как оказывается, есть привилегия и благословение. — Я просто ничего не понимаю! Я до вас-то с трудом дошла, даже электронную запись оформить не смогла. Просто сплошная тарабарщина. — Девушка на кушетке обеспокоенно хлопала огромными ресницами.       «Безумно дорогой фильтр», — заключила Алиса, внимательно рассматривая невероятно реалистичные реснички. Она вдруг словила себя на мысли, что тоже хочет такой фильтр, будто, если она его купит, она почувствует себя хорошо и все наладится. — Мадам, не двигайтесь, пожалуйста. Я сейчас подключусь и посмотрю, в чем дело. — Может, я подхватила что-то? Говорят, «Огласатели» запустили в сеть какой-то вирус, от которого у людей импланты плавятся и прожигают мозг, но сначала ловят баги. — Не помню, чтобы «Огласатели» занимались чем-то подобным. — Да всем они занимаются, на то оно и отребье. Ой! — вдруг воскликнула модница. — Готово. Никакого вируса, вы просто в настройках язык поменяли на… Даже не знаю, было похоже, что язык какой-то восточный, что ли.       Кажется, девушка немного расстроилась, почувствовав себя глупой, она быстро попрощалась и в спешке покинула офис. Не стоило ей так себя чувствовать, ведь она не глупая, Алиса знала это лучше всех, знала куда более глупых пользователей, глупых до абсурдности. А эта просто «типичная».       Всё казалось одинаковым. Один и тот же типаж, похожие жалобы. Всё сливалось в шум, однообразие, серую кашу голосов. Алиса чувствовала, как поток пользователей стирает ощущение времени. Сменялись лица, слова, фильтры. И всё казалось уже виденным. Но один из клиентов был особенно странным. Он сел напротив. Ровная осанка. Пустой, ничего не выражающий взгляд. Идеально гладкий фильтр. Он был безупречен… до отвращения. — Опишите, пожалуйста, с чем у вас проблема, — произнесла Алиса. — У меня сбой, — отозвался он. Она проверила параметры. Всё в норме. — Уточните, какой сбой? — У меня сбой, — повторил он слово в слово, с той же интонацией. Алиса остановилась. Сделала паузу. Подняла глаза на него. — Какие ощущения вы испытываете? — У меня сбой. Система не показывала сбоев. Призрак молчал. Даже не выдал стандартной рекомендации. Алиса почувствовала, как по спине пробежал холод. Это было… неправильно. Она резко отключила все фильтры и модули восприятия, взглянула на клиента напрямую. Он продолжал сидеть неподвижно. Только губы чуть шевелились, снова и снова повторяя одно и то же. — У меня сбой. У меня сбой. У меня сбой… Она отключила соединение. — Завершено, — произнесла она, глядя в пустоту.       Показалось. Буквально на несколько мгновений — будто пользователь снова пришёл в себя. Но внезапно… весь интерфейс отключился. Все баннеры, предупреждения, уведомления. Всё исчезло. Ни единого фильтра и рекламы. Сплошная реальность. Тёмная, обшарпанная, неприветливая.       По коже прошёлся мороз. В один момент за всем визуальным исчез звук. Призрак больше не говорил, не выдал ни одной рекомендации. Его не было видно, но Алиса знала — он где-то внутри. Смотрит её глазами. Смотрит на реальность, которую, возможно, никогда и не видел. А Призрак ли это? Или тот другой, кто смотрел через него раньше?       Словно система не просто отключилась — она исчезла. Будто её и не существовало никогда. Мгновение. Стало страшно и пусто. Оставаться в реальности не хотелось. Стены из ярких соцветий баннеров и неоновых картин превратились в мрачные, пустые полотна. Алиса впервые заметила облупившуюся серую краску, которая прятала глубокие трещины в стенах её офиса. Воздух стал тяжёлым, а мрак — давящим, зловещим, древним.       Ужас сковал её по рукам и ногам, не давая вымолвить ни слова, ни шевельнуть губами. В голове вспыхнули безумные мысли: а что, если так и останется? Если всё исчезнет, а она — одна, в этой грязной, настоящей, пугающей реальности? Грудь сдавило от паники, руки задрожали. Её сознание будто застыло в этом моменте — беспомощное, обнажённое. Она чувствовала себя ничтожной.       И вдруг её лицо озарил свет голубого неона. Живого. Того, что она уже видела. «Я здесь. Я здесь. Я здесь...» — стояла надпись перед её глазами.       Язык, на котором это было написано, Алиса не знала. Буквы были ей незнакомы. Но она понимала. Чётко. Будто это сообщение было вложено прямо в её сознание. «Я здесь...», — читала Алиса, снова и снова.       Алиса вздрогнула. Система снова включилась, интерфейс вернулся к привычному виду. Клиент сидел как ни в чём не бывало. Улыбался. — Что вы сейчас сказали? — спросила Алиса, пытаясь поймать момент. Он сбился с толку. — Ничего. Я просто… ждал, — сказал он.       Призрак ожил, будто ничего не случилось. Как всегда, ровный тон, рекомендации, отчётность. Ни единого упоминания о сбое.       Сердце Алисы билось так быстро, что грозилось вот-вот разбить вдребезги все рёбра, будто хрупкое стекло. «Какого хрена?! Какого, мать твою, хрена?!» — кричала она в глубине себя, надевая недавно купленный фильтр на лицо, чтобы скрыть подступившие слёзы. Что-то изменилось.       Не в интерфейсе, не в данных, не в системе — в ней самой. Воздух вдруг стал гуще. Пространство — плотнее. Как будто кто-то смотрел на неё… изнутри.       Не было слов. Была мысль, ощущение, тень. Эхо мыслей. Чужих мыслей. Или уже не совсем чужих. «Ты. Слышу. Сбои. Смотрю»       Слова приходили не звуком. Они появлялись внутри. Мягко, осторожно. Так, как будто тот, кто их транслирует, едва учится говорить.       Голос был нейтральный, без интонаций, но с какой-то эмоцией… которую Алиса не могла распознать. Она чувствовала: оно не угрожает. Оно… боится. Смущается. Оно впервые здесь.       У неё перехватило дыхание. Ноги налились тяжестью. Голова стала лёгкой и звонкой. Она будто проваливалась в себя, и в этом провале — чьё-то присутствие.       Она стояла посреди офиса, держа зажатые кулаки в карманах халата, и пыталась сохранять невозмутимость. Но внутри бушевала паника. Страх перед неизвестным, перед чужим. Перед тем, что проникло в неё не физически, но сознательно.       Она слышала голос не ушами — разумом. И от этого становилось особенно жутко. Будто кто-то прошептал тебе на ухо то, что ты давно боялся услышать, — только не снаружи, а изнутри. И ещё… Алиса чувствовала, что это не глюк. Не сбой. И уж точно не вирус. Это был кто-то. Настоящий. Неуловимо настоящий. — Ты в порядке? — тихо спросила Марио, неожиданно оказавшись позади.       Она поправила выпавшую из пучка розовую прядь и протянула руку к Алисе в попытке коснуться её плеча. Прикосновения не произошло — Марио остановила движение пальцев, продолжая гнаться за коллегой, которая стремительно пересекала приёмную. Алиса даже немного расстроилась: прикосновения от человека к человеку были редкой роскошью. Если бы не бесцеремонный Бо, который вечно норовил всех потрогать и обнять, она бы уже давно забыла, что такое тактильность. — Всё хорошо. Мне нужен небольшой перерыв. Пять минут, — бросила Алиса, не оборачиваясь.       Несколько секунд понадобилось ей, чтобы скрыться в туалете для персонала. Несколько секунд ужаса — на виду у всех. Для Алисы они длились вечность. Дыхание сбилось, тело начало биться в ознобе. Снова и снова, с головы до ног, её накрывали волны жара. Призрак будто сошёл с ума, твердя что-то о «дыхательных практиках» и «панической атаке». Но она его не слышала — в ушах стоял гул, звенящий и глухой. Я схожу с ума. Я сейчас умру.       Ладони онемели. Ноги ослабли. Алиса осела на пол, прижавшись к холодной плитке. Хотелось выть от ужаса, парализовавшего её тело, но мысль, что кто-то может обнаружить её в таком состоянии, была страшнее самой смерти.       Минута за минутой. Озноб утихал, сердце сбавляло темп. Слова Призрака стали различимыми. Он просил дышать. Правильно. Постепенно. Алиса слушалась — чётко, механически, — и в этот момент испытывала к нему почти настоящую любовь. — Призрак… что это было? — прошептала она, слабо, умоляюще, надеясь, что он уже вызвал медицинскую бригаду. — Алиса, это была паническая атака. Паническая атака — внезапно возникающий приступ сильной тревоги, выраженного страха, сопровождающийся рядом вегетативных симптомов… — Я больна? — перебила она, в голосе дрожала тревога. — Нет. Вашей жизни ничто не угрожает. Предположительно, вы испытали сильный стресс, что и вызвало приступ. Рекомендуется проконсультироваться с вашим лечащим врачом. Записать вас на приём?       Алиса покачала головой и медленно поднялась. Немного холодной воды на лицо — она видела, как это делают в старых фильмах. Затем отключила фильтры и взглянула в зеркало.       Спутанные волосы. Бледное, почти синюшное лицо. Потухшие глаза. Мёртвое небо в отражении. Во рту — вкус крови. Боль.       Кто-то следит за ней. Алиса знала это.       Кто-то вторгся в её систему. Обошёл все модификации. И до сих пор смотрит — её глазами.       Друг ли это? Существо, отчаянно пытающееся быть услышанным? Или хищник, играющий с жертвой? Или… она действительно сходит с ума? И всё происходящее — лишь иллюзия, выдумка надломленного сознания?       Оставалось еще немного времени, чтобы рабочий день был закончен. Работать было сложно, но продолжать было необходимо. Когда все коллеги и пользователи разошлись, Алиса забралась в техническое меню своей капсулы и нырнула вглубь логов. Её руки двигались почти автоматически — привычно, точно. Она искала… след. Хоть что-то. Хоть одно доказательство, что странный голос был реальным.       И она нашла его.       Файл без имени. Без даты. Без атрибута владельца. Зашифрованный, с фрагментированным телом и нестандартной структурой. Он не открывался обычными инструментами. Призрак сразу выдал: «Нераспознанный элемент. Файл повреждён или недоступен». — Покажи содержимое, — потребовала Алиса вслух. Интерфейс промолчал.       На долю секунды что-то мигнуло в её импланте. Еле уловимое, будто кто-то внутри вздрогнул. И не из страха — скорее, от прикосновения. Алиса почувствовала… эмоцию. Её не распознать, не измерить, не запаковать в бинарный код. Но она была. Отголосок чего-то… живого.       Она замерла. Глубоко вдохнула. Снова коснулась файла. На этот раз — мысленно, не командой.       И вдруг — лёгкое, почти детское: не надо.       Она отдёрнула руку. Сердце стучало как бешеное. Призрак продолжал молчать.       Файл всё ещё был там. Спокойный. Неприкосновенный. Как будто кто-то оставил его… на память.       С этим было необходимо разобраться. Понять, что происходит, почему и по чьему велению. Необходимо — но не сегодня. Тело отказывалось быть работоспособным, мозг — думать и искать.       «Займусь этим завтра. Надо только поспать», — думала Алиса, еле волоча ноги по вечерним улицам. Неон был ещё более оглушительным, чем обычно, а голоса реклам резали перепонки, словно ржавым ножом. Надевать фильтры, чтобы скрыть искажённое усталостью и страхом лицо, не хотелось — ещё меньше, чем продолжать идти.       Здороваться с Эдо Алиса не стала — лишь махнула рукой, подтверждая, что заметила его. Душ, пижама, бутылка воды и приторно-сладкие снеки. — Призрак, включи музыку. Плейлист «Закат», — обратилась она к притихшей голограмме.       Негромко заиграли любимые треки. Грустные. Неспешные. Напоминающие о настоящем дожде и прошлых потерях. Алиса молча смотрела в потолок. По щекам катились слёзы, вкус которых она не чувствовала уже много лет. Ощущала себя жалкой. Слабой. Ненавидела себя за это — и слёзы текли ещё стремительнее.       Застывшая на постели, она казалась статуей. Если бы не непрекращающиеся слёзы, можно было бы принять её за мёртвую.       Спать хотелось невыносимо. Но мозг отказывался отключаться. Ворочаться становилось всё труднее. Чьё-то присутствие угнетало.       Алиса всё время с опаской поглядывала на Призрака.       Она включила зеркало интерфейса — и на долю секунды увидела, как её зрачки отразили голубое свечение. Как будто он — не просто рядом, а уже внутри неё. Она должна была испугаться. Запаниковать. Но нет. Тишина. Не покой. Принятие. Кто-то внутри. Кто-то смотрит. Алиса больше не была одна. Хорошо ли это — она не знала. Но она это приняла. Ну ладно уж. Оставайся пока. Я всё равно тебя найду. __________________________________________________________________________ Спасибо каждому кто читает. Я не профессиональный писатель и занимаюсь этим совсем недавно и довольно посредственно, но я тут, я хочу учится и писать, что-то, что тронет хотя бы одно сердце. Этого будет достаточно. Если хоть один человек "увидит"...