Начало нового пути

«Это лицо станет последним, что я увижу», – пленник обречённо снизу вверх смотрел на сурового дознавателя. Трещал и чадил факел. Отец-дознаватель нехорошо щурился, излучая недовольство каждым волоском своей ухоженной бороды. Двери в камере не было, дверной проём занимала кирпичная кладка. Сейчас она едва доходила мрачному инквизитору до груди, но после каждого его визита поднималась ещё на ряд. Как часто тот приходил пленник не знал: в этом подземелье почти сразу терялся счёт времени, впрочем, он здесь не слишком долго – ни еды, ни питья не давали; пить сперва очень хотелось, а потом почему-то прошло. Факел исправно пылал зачарованным пламенем, не сгорая ни на дюйм. Инквизитор появлялся в жутком проёме, бесстрастный, как собственный парадный портрет, и задавал неизменный вопрос: «Кто ты, нечисть?». Пленник молчал, глядя мимо него на обманное пламя. До дня, когда в северный замок, где шумел свадебный пир, вошёл боевым маршем отряд ламий под началом дознавателя в меховом плаще, он не знал, что он – нечисть. Кристалл инквизиторского перстня, которым ткнули ему в лицо, полыхнул зловещим багрянцем, гости ахнули и расступились, побледнела до прозелени невеста, усмехнулся зловеще сводный брат. Инквизитор ушёл, отрезав мир на ещё один кирпичный ряд. «Кто ты, нечисть?». Факел чадил. Зашумело в ушах, и пламя стало меркнуть. Кровавый привкус во рту, тяжесть в груди. «Я умру в этой яме, кажется, я уже... » – Господарь инквизитор, пусто в смертной-то. Я хотел ещё на рядок, ан нет там никого. Вы пленника брали? – Сквозь камень??! – рыкнул Трой, почти бегом бросаясь по коридору. ... тьма, сырость, тусклый блеск кандалов. Пустота. «Где ты, нечисть?»