Хрупкое расвновесие

Находясь в вечной Тревоге, порой перестаёшь её замечать. Она становится неким щитом, закрывающим от незваных гостей, мечтающих проникнуть в твою душу и выпить соки, текущие от неё по всему телу, заставляя чувствовать чужое присутствие, сводящее с ума. Иная энергетика вступает в бой с твоей, желая занять место в твоём разуме. И хотя щит защищает тебя, он хрупок, и что угодно может его сломить, из-за чего иногда твой разум и тело утомляются ещё сильнее, поддерживая эту иллюзию защиты. Однако Тревога лишь создаёт обманчивое ощущение безопасности. Стоит снять с себя этот щит — и ты невольно оказываешься в её лапах. Она заставляет бояться собственной тени, загоняет в угол, дезориентирует, вынуждая покорно слушать всё, что говорит. Ночью, когда ты ослаблен прожитым днём, власть над разумом принадлежит ей. Нет сил спорить, нет сил сопротивляться, и, заливаясь слезами, ты молишь об одном — чтобы Тьма поглотила тебя и забрала к Морфею. Тьма приходит на твои мольбы, и увидев Тревогу, что улыбалась, крепко держит твою шею, не давая дышать, она мягко, но решительно отталкивает её. Тревога сопротивляется, сжимая тебя сильнее, но Тьма как густая тень, постепенно поглощает её, вытягивая из твоего тела, унося в темные глубины, где её хват становится слабее и слабее. С каждым её движением, Тревога теряет свою силу, растворяясь в лёгкой пустоте, уступая место тишине. Однако Тревога не исчезает полностью. Она всё ещё рядом, как неуловимая тень, прячась в самых отдалённых уголках ночи, готовая вернуться с первыми лучами утреннего света. Тьма не спешит покидать тебя, её присутствие мягко обвивает, и её объятия становятся лёгкими и тёплыми, словно затаённый отдых. И вот, подойдя ближе, она укроет тебя накидкой, усеянной отражением звёзд и лунного света, прикроет глаза и прошепчет: — Возвращайся домой. *** Потеряв счёт времени и понимание, где я нахожусь, я с трудом открыла глаза. Меня ослепил яркий свет закатного солнца. Повернув голову в стороны, я поняла, что нахожусь на асфальте. Вокруг были различные здания, которые я не могла чётко разглядеть. По силуэтам они мне показались знакомыми. Попытки встать оказались тщетными. Ноги не слушались, и тело словно перестало мне принадлежать. "Я во сне", — осознавала я, где нахожусь, и с чем связано моё состояние, но от этого легче не становилось. В какой-то момент я заметила тени, медленно приближающиеся ко мне. Казалось, они не шли, а парили над землёй. Я обрадовалась, хотя и не знала их. Подойдя ко мне вплотную, одно существо осторожно подняло меня под руки, а другое придерживало мои ноги. Я стояла очень неуверенно, но спустя время почувствовала некую невесомость, которая поддерживала меня. Меня отпустили, и я спокойно могла рассмотреть их лица. Но их не было. Лица были размыты, и не было ясно, кто это. Лишь большие глазницы так и намеревались выпасть из орбит. Меня не испугал этот момент. Мне даже было радостно. К одному из существ я протянула руки и, ощущая лёгкое дрожание, дотронулась до его лица. Мои пальцы невесомо скользили по щекам, прикосновения казались неизмеримо близкими, и я задержала руки, позволяя себе чуть больше. Сделав шаг вперёд, я коснулась губами его лба. Другому существу я поблагодарила так же и слегка приобняла его. Отстранившись, я увидела на их лицах улыбки — широкие, с одной стороны жуткие, а с другой — такие искренние. В ответ я улыбнулась им также, и, помахав рукой, ушла в сторону парка. Их взгляды сопровождали меня до угла одного из зданий, а, обернувшись, я заметила, что их след исчез. После того как существа ушли, я решила прогуляться по городу. Всё казалось знакомым, но что-то всегда меняется. Что-то появляется, что-то исчезает. Но неизменным остаётся силуэт Павлограда, и его можно узнать. И первое, что мне показалось изменённым, — это кафе. Оно было недалеко от места, где я проснулась. Я остановилась возле него и осматривала вывеску и то, что находилось внутри, через окна. Название я не могла разглядеть, как бы ни пыталась. Решила зайти и осмотреться: может, там есть кофе и новости, которые можно послушать. Робко я прошла в дверной проём, осматривая тех, кто здесь находился. Людей, или существ, похожих на людей, было мало. В правом углу затаились четыре чёрные тени с большими белыми глазами. Их глаза двигались по чёрной пустоте, а их тела словно кружились. Они смотрели на меня, казалось, с жаждой разорвать меня на куски. А может, с удивлением или грустью. Я не могла прочитать их эмоции, и от этого появилась лёгкая тревожность и недоверие. Я смотрела в их глаза, как под гипнозом. Мир вокруг начал кружиться вместе с их глазами, создавая размытую, но очень красивую картину. Как чёрная дыра со светом внутри закручивает реальность, зовя себя в другое измерение. У меня начала кружиться голова, и, словно я сама становлюсь частью этой закрученной реальности. Но что-то выдернуло меня из этого гипноза, и мир стал более ярким. К моей руке прикоснулась девушка. Я обернулась к ней и не могла поверить своим глазам. Лицо девушки было размыто, но её глаза оставались чёткими. Эти глаза я узнаю среди тысячи других, а её внешность запомнить несложно. Она была единственной такой. Еле-еле улыбнувшись, я осознала, что это моя первая любовь. Сквозь размытое в воображении лицо я увидела ответную улыбку. Она не отпускала мою руку, периодически переводя мой взгляд от теней на себя. Видимо, знала, что эти тени опасны. Сколько мы так простояли, смотря друг на друга, никому не известно. Но, услышав, как дрожат чашки, чувствуя вибрацию в витринах и как земля уходит из-под ног, девушка взяла обеими руками моё лицо, не позволяя смотреть по сторонам. В её янтарных глазах читалось беспокойство, и сверкали звёзды. Их сияние, как колокольчики, подавало сигналы. И, казалось, я различала в этих сигналах слова, но почему-то не могла собрать их воедино. Когда тряска закончилась, она отпустила меня. Обернувшись к месту, где были тени, я увидела лишь пустые места и чёрные пятна на столе и стенах. «Спасибо, Оксана», — подумала я про себя. «Не за что, не хочу тебя убить», — улыбнулась девушка. Губы её не двигались, но звук был как при живом разговоре. «Столько лет прошло, а ты всё так же снисходительна. Могла бы хоть раз отомстить мне». «Не знаю, зачем я это сказала», — вдруг подумала я, но Оксане это понравилось. «Твоя жизнь за меня уже отомстила, хоть я этого и не хотела». «Почему?» «Ты любила меня — это неплохо. А я поступила так, что ты страдала. Я виновата перед тобой, но ничего сделать не могу» Её объяснения пронзали мою грудь как острые иглы, но мне было важно это услышать, даже если в жизни мы с ней никогда больше не встретимся. Я почувствовала, как что-то катится по моим щекам. Проведя кончиками пальцев по ним, я вдруг увидела чёрные слёзы. Увидев моё замешательство, Оксана взяла небольшую пробирку и собрала мои слёзы, а потом отдала мне со словами: «Тебе нужно смазать часы». Я была в небольшой растерянности, пока не посмотрела на правую руку. На тыльной стороне ладони был циферблат, под ним виднелся механизм, который не крутился — механические кости частично покрыты кожей. Послушав Оксану, я залила немного слёз в механизм и каплю на циферблат. Внезапно рука схватила судорога, и механизмы начали заводиться и заедать, словно в них что-то застряло. Это сопровождалось сильными судорогами и болью, пронизывающей всю руку. Оксана подбежала ко мне, посадила на колени и придерживала меня сзади, пока боль полностью не отпустила. Поднявшись, Оксана вернулась за стойку, а я продолжала смотреть на свою руку. «Зачем мне часы?» — спросила я. «Не знаю, кто-то мёртвый знает», — ответила Оксана. «Бабушка?» — я вспомнила, что здесь жила моя бабушка, которую не стало семь лет назад. Посмотрев в последний раз в глаза любимой, я мысленно с ней попрощалась. Она улыбнулась и протянула мне ключ. Забрав его, я вышла в парк, хотя и не хотела уходить, ведь Оксану я вижу редко и общаюсь с ней только здесь, во сне. Меня тянуло остановиться, и каждый раз, оборачиваясь, я видела, как она тянет руки ко мне. Но мне нужно было домой. Выйдя в парк, я ослепилась солнцем. Закат приближался, а значит, нужно было торопиться. Вглядываясь в детали парка, я не могла не осматриваться по сторонам. По небу летали шарики из старых машин, где бегали дети. Складывалось впечатление, что они, как ткани на ветру, порхали с одной машины на другую. Их смех раздавался звонко и чисто, как весенняя капель под пением птиц. Я долго смотрела в небо, наблюдая за детьми, и не замечала, куда иду. Из транса меня выбило то, что я споткнулась об чью-то ногу. Еле удержавшись на ногах, я посмотрела вниз. На коленях сидел ребёнок и что-то рисовал мелками. Подняв на меня взгляд, я увидела его чёрные, как ночь, глаза. Рот был разрезан до ушей и зашит, а из-под верхней губы торчали зубы, как у бобра. На секунду он опустил глаза на мои ноги, а потом встал и отдал мне ключ, который я обронила. Забрав его, я рассмотрела его руку: ладонь была человеческой, но там было всего три пальца с острыми когтями на концах. Я улыбнулась ему и кивнула в знак благодарности. Мальчик ответил мне улыбкой, и вдруг по всему парку раздался странный писк. Я закрыла уши — это было невыносимо. Когда звук прекратился, с неба упал птенчик. Мальчик очень обрадовался этому и поднял птенца, начав его есть. Я наблюдала за этим с удивлением, и он даже угостил меня кусочком крыла. Невежливо было отказывать, поэтому с крылом я проглотила его за раз. Мальчик протянул мне ещё кое-что: маленькую круглую железную опору с двумя рычажками, видимо, для удобства переключения. По диаметру она прекрасно подходила к моему циферблату. Кивнув в знак благодарности ещё раз, я всё-таки решила уйти. Пока шла к бабушке домой, я периодически смотрела на руку с циферблатом. Что это значит? Откуда он у меня? Для чего? В голове роились множество вопросов, и теории о его происхождении становились всё более страшными и интересными. Может, мне нужно управлять снами? Управлять миром? Создавать его? Остановившись возле здания, напоминавшего лапс, я вновь посмотрела на руку. Поняла, что в механизмах не хватает деталей. Не было чего-то, напоминающего корпус, не было стрелок — в некоторых цифрах ближе к кисти как будто должен быть ещё один циферблат. Внутри механизма был штырёк, похожий на ось для стрелки. Единственное, чего не хватало, это заводного механизма для пружины. И, пытаясь рассмотреть содержимое руки, я вообще не нашла этих пружин. Возможно, они не нужны. Но отсутствие остальных запчастей навивало на мысли, что возвращаясь в город, я должна искать детали. А для чего? Тревожность начала охватывать меня, и я стала слышать шум, который оглушал. Небо словно покрылось темнотой, и солнце стремительно уходило. В панике я побежала к дому своей покойной бабушки, надеясь, что она что-то расскажет. На улице я боялась оставаться. Картинка менялась одна за другой. Улицы стали темнеть, и я почти ничего не видела. Паника не отпускала, пока я не прибежала к бабушкиному дому. Резко остановившись, я заметила, как краски стали возвращаться. Всё ещё был закат, всё ещё светло. И тьмы, словно и не было. Зайдя во двор, я увидела множество котят чёрного и белого цветов. Рядом с ними бегала большая белая кошка, по размеру достигавшая мне до колена. Она бегала и жалобно мяукала. Встав на корточки, я стала гладить котят и кошку, которая продолжала звать кого-то. Ей было беспокойно, и я не знала, почему. Внезапно кошка подбежала к двери дома и, видимо, просила меня её открыть. Примерив ключ, который мне дала Оксана, на удивление, он идеально подошёл. Пройдя в дом, я почувствовала такой родной запах чистых занавесок и влажной глины. Обстановка была такой же родной, словно не было того ремонта, который мама решила сделать после смерти бабушки Маруси. В комнате, следующей за входной дверью, не хватало света. Простая люстра уже давно покрылась пылью, но оставалась такой же красивой, как всегда. Хрустящий от любого движения диван был укрыт пледом. На стене висела вышитая картина с пейзажем. Деревянный стол был накрыт скатертью, а ножки облезли вместе с краской от старости. Бабушка всегда хранила там крупу и муку. Пройдя дальше в гостиную, я увидела бабушку, сидящую возле телевизора, который показывал только помехи. Слева на стене под диваном был большой красный ковёр. С правого окна стоял сервант. Посередине комнаты находился круглый стол, накрытый красной скатертью. На столе стояли свечи, иконы и три фотографии, на которых были изображены бабушка Маруся, дед Миша и мой дядя. «Бабуль... привет» — тихонько я отозвала её. Она медленно повернулась, и даже если она не улыбалась, в её глазах была радость. «Онучка, як ти тут?»– Она встала и, взяв палку, подошла ко мне. – «А ключі звідкіля?» Она обнимала меня и целовала в щёки, параллельно задавая множество вопросов. «Всё нормально, бабуля, ключи я нашла» — немного робко ответила я, проходя в дом. Вместе мы сели на диван. «Розповідай, шо ти, як мати, як Серёженька?» По бабушке было видно, что ей не с кем было поговорить. А я скучала по ней и долго не могла свыкнуться с тем, что её больше нет и что теперь не с кем поговорить по душам. « Мама хорошо, с детьми за границей, папа тоже хорошо, только сильно устаёт на работе, здоровье уже не то, а я...» - а про себя, я даже не знала, что сказать. «А я вообще замечательно» — сказала я. Я-то знала, что бабушка с небес всё видит, но расстраивать её не хотела. «Ох, онучка, не добре неправду казати мертвим» — бабушка помахала указательным пальцем, подтверждая свои слова. «Розповідай, що случилося?» Немного опешив, я сказала: «Нехорошо у меня всё… Как уволилась, так хандра началась. Не общалась ни с кем, лежала днями напролёт без сил, много плакала, жить не хотела. Сейчас вроде получше, но всё равно тоскливо и холодно на душе...» Из моих глаз опять начали течь чёрные слёзы. Бабушка достала свой платочек и вытерла мне щёки. «Не плач, онучка. Весна прийде – і краще на душі буде,» — успокаивала меня бабушка, а я продолжала плакать, на время даже забыв, что хотела у неё спросить. «Бабуль, не хочу тебя своими проблемами грузить. Прости что на кладбище не хожу…» «Та нічого страшного. Це зараз ти до мене прийшла – это вже гарно,» — бабушка взяла мои руки и гладила их. В этот момент в комнату пришла кошка со своими котятами. «От же ж паразіт…» — с этими словами бабушка взяла палку и ударила по голове большую кошку. Все котята, словно в водовороте, закружились и исчезли вместе с ней. «От Кузя знайшов собі проблем з сім’єю – і жаліється ще!» Я не поняла, что только что произошло, но бабушка говорила так строго, что Кузя аж на задние лапки поднялся. «Бабуль, я тут чего хотела тебя спросить…» Бабушка обернулась ко мне. «Ты не знаешь, что у меня с рукой?» Бабушка осмотрела мою руку и, спокойно, но с неким страхом, сказала: «Часи ось ці… Це твій будильник. Коли ти почуєш тишину — ти помреш. Часи скажуть про це.» «А запчасти? Тут их явно не хватает. Как же они работают?» — доставая из кармана брюк странную окружность, я протянула её бабушке. «Хтозна… Це твій час, твоє життя – тобі шукати треба…» - бабушка отвела взгляд на зеркало, и я посмотрела туда же. «Усе близько… Там, де ти будеш після. Тому думай та шукай,» — бабушка указала рукой в зеркало. И вдруг я увидела нас со стороны – себя и бабушку. - И ты тоже. Этот момент меня слегка испугал, но вида я не подала. В какой-то момент зеркало снова стало обычным, и я видела в нём лишь своё отражение. Это был странный эффект. Что-то внутри меня говорило, что кошмар только начинается. Но я хотела немного отвлечься. «Бабуль, а ты здесь как?» Бабушка немного помолчала и ответила: «Скучно мені. Не хочу тут жити. Ніхто не приходить, родичів нема. Одна тут з Кузею» - Кузя, почувствовав настроение хозяйки, прыгнул ей на колени, немного походил и, наконец лёг и уснул. «Ну как же, бабуль? У тебя же тут дед Миша должен быть. Разве вы не вместе?» — я подошла к столу, показывая на его фото. «Да толку від нього. Лежить постійно, погано йому» Мой взгляд упал на фотографии. Они словно были сделаны совсем недавно. «Бабуль, а что на фотографиях тётя Леся делает?» Повисла минута молчания. «Ба? Ты же не хочешь сказать, что и её ты хочешь забрать с собой?» - бабушка лишь махнула рукой и уткнула взгляд в пол. «Бабуль, нельзя так. У каждого своё время умирать. Нельзя просто взять и лишить человека жизни только потому, что ты так хочешь... «Онучка…» — бабушка начала плакать. Я подошла к ней и продолжила: «Бабуль, я не хотела тебя расстраивать. Мы все к тебе придём, только надо подождать. Каждый должен уйти своей смертью, понимаешь?» - Бабушка кивнула. За окном послышался гром, на улице уже стемнело. «Іди, онучка. Тобі до батька треба» «Бабуль, мы с папой навесим тебя». С этими словами я ушла из дома, который был и будет родным. Идя по ночным улицам без фонарей, меня часто беспокоил гром и какие-то вспышки. Они пугали меня, и я как можно скорее хотела попасть в безопасное место. Сердце таило в себе тревогу, которая била в висках вместе с громом. Проходя через парк, я забежала к Оксане. Она стояла за стойкой ко мне спиной и, услышав меня, обернулась. Ничего не сказав, она подбежала ко мне и взяла в свои ладони моё лицо, соприкоснувшись с моим лбом. Тревога отступала до того момента, пока не раздался очередной гром, и ветром не снесло кафе, в котором мы находились. «Полина, беги домой, тут опасно», — сказала Оксана, уже собираясь бежать к другим зданиям. «А ты?» — я держала её за руку, боясь отпустить. «А я вернусь. Я смогу выжить здесь, а ты нет». С этими словами она поцеловала меня в уголки губ. «Возвращайся». Оксана исчезла в темноте, и очередной грохот пробудил желание бежать дальше. Я бежала долго, не видела ничего вокруг, и беспокойство насчёт отца, что с ним может что-то случиться, только добавляло мне скорости. Через короткое время я уже прибежала к дому, и поднялся ветер. Придерживаясь за деревья и стены, наконец-то открылась дверь, и, войдя внутрь, я выдохнула. Присев на маленький стульчик у двери на полу, я заметила сигареты. Взяв одну, я закурила. Что за чертовщина? В этот момент на телефон пришло сообщение — это была Леночка. Она прислала видео и несколько сообщений. На видео она показывала коробку, в которой была моя правая рука без механизмов и часов, и сообщение: «Получишь, когда встретимся». Меня это немного удивило и, почему-то, обрадовало. В этот момент зашёл отец. Порыв ветра чуть ли не отрывал дверь с петель. Закрыв её на ключ, папа обернулся ко мне, обнял и поцеловал в макушку. «Полинка, как ты тут?» — спросил он и присел на стол рядом со мной. «Пап, со мной всё хорошо. К бабушке надо пойти, она ждёт нас. А за меня не беспокойся». Папа, понимающий, с грустью кивнул. И в этот момент раздался очередной грохот, а затем ещё один звук, словно что-то летит — как самолёт или ракета. Несмотря на ветер, мы выбежали на улицу и я увидела странное, страшное зрелище: в чёрном небе без звёзд и лунного света летела звезда, а за ней длинным хвостом тянулась жёлтая полоса, рассекающая небо. За несколько мгновений она упала за горизонт, где был лес. Очередной грохот. От того места полетело множество звёзд, летящих в нашу сторону. «Поля, беги!» — отец побежал в неизвестном направлении в темноту. На секунду я посмотрела на часы — они еле слышно тикали. А после наступила тишина. Я побежала в сторону отца, и упавший рядом снаряд повалил меня на землю. Я не слышала ничего, кроме тишины. А потом — темнота. Постепенно с этой темнотой приходило ощущение тела, а с ним и звуки окружающей среды. Что-то страшно бегало маленькими лапками по дому. Это была кошка. Перевернувшись на спину, я почувствовала движение у моих ног. Лапки кошки аккуратно ступали по моему телу, плавно приходя к моему лицу. Приоткрыв глаза, я почувствовала тихое дыхание и поморщилась носом от щекотки усами. Тихое мяуканье заставило меня открыть глаза. Глупнувшая, я погладила морду. За ней прибежала и Мура. От ревности морда напала на котёнка, что окончательно заставило меня подняться и разнять этих проказниц. Осознание того, что мне приснилось и нужно всё записать, заставило меня нехотя взять телефон. В заметках я написала: Сюжет. Я была в кофейне возле бульвара, где работала Оксана С. Она протирала стойку и разговаривала со мной. Диалога не помню, но она сказала, что не хочет меня убить. Смена картинки. Я гуляла по городу и видела летающие машины. Смена картинки. Я была в доме бабушки, где она показала мне фотографии тёти Леси на фоне пострадавших людей в крови и разрушенных зданий. Смена картинки. Я прибегаю домой к папе. Мне приходит сообщение от Елены, где она запаковывает мою руку и пишет, что получит её, как только встретимся. Приходит папа, мы о чём-то разговариваем, и я слышу грохот. Мы выбегаем на улицу, и в небе была звезда, рассекающая небо. Потом она упала. Папа сказал бежать, и куча мелких звёзд летела на нас, и я проснулась. Люди: Оксана С, бабушка Маруся, папа, Елена. Странные вещи: У меня была рука с часами. Эмоции: Постоянная тревожность, тепло от общения с Оксаной С. Картина: В начале она была очень яркой, как освещённая солнцем. А потом — мрачной, как ночью. Диалоги: Почти не запомнила. Заметки: Надо навестить с папой бабушку на кладбище. Отложив телефон, я долго смотрела в потолок и думала о том, что сейчас надо сделать: встать и начать свой день или полежать и понежиться в кровати. Мои глаза автоматически закрылись, и достаточно быстро я впала в дремоту. На часах было 6:43.