Счастливый

— Что на этот раз? Счастливый пробудился. Сверху гремели выстрелы турелей, что-то потревожило машины, и теперь по всей крепости звучит глухая, монотонная канонада «бум-щелк-бум-щелк». Усилием мысли Счастливый подключился к защитной системе крепости, посмотрел сквозь глаза часовых наружу. Кто-то подобрался к башне слишком близко. Это не человек, сквозь поднявшуюся от выстрелов завесу пыли и пепла можно было разглядеть огромный шарообразный силуэт. Наверное, недобитое творение Байдара или очередное создание Мерзкого. Такие глупцы любят приходить и нарушать тишину этого места – «такую пустую и холодную». Нужно обладать храбростью или глупостью, чтобы являться сюда. Обычно неудачно забредшие джинны или демоны обладали всеми эти качествами понемногу, либо примерно в одинаковых пропорциях, но болванкам на крыше все равно. Они концентрировали огонь по цели, а турельные болты превращали незваного гостя в кровавое месиво. Порой один удачный выстрел отрывал демону конечность. Тогда они становились ближе к людям. Превращались в столь слабых и уязвимых существ.. Они вопили от боли и истекали кровью под стенами его крепости. Счастливый видел в этом иронию. Демоны и джинны презирали людей, считали себя кем-то, кто стоит выше других. Однако перед смертью все будут равны. Порой находились те, кого смущал град болтов. Счастливый таких называл сильными мира сего. И вот в такие моменты ему приходилось спускаться вниз и браться за работу чистильщика. «Работу, за которую в этот раз никто не заплатит». Счастливый перенастроил датчики. Неизвестный являлся живым, фильтры его болванок видели, что гость отдавал тепло. Скорее всего, то существо имело природу джина, необычная аура излучала странное свечение и создавала помехи. Cилуэт оказался смутно знакомым. Счастливый не мог понять его намерения, это существо не шевелилось и хранило молчание. Машины прекратили стрельбу. Болванкам нельзя доверять, они технически несовершенны и вряд ли пригодны для работы дозорных, однако живые организмы недолговечны, их верность ничем не подкреплена, а скука ослабляет даже самое стойкое сознание. «Никому нельзя доверять: ни богам, ни джинам, ни демонам, ни людям и не себе. Особенно себе». Счастливый неторопливо преодолевал пролеты башни, лестница казалась ему однообразной и бесконечной. В который раз он уже это делает? Периодически приходится форматировать сознание, избавляться от ненужных воспоминаний. «Наверное, это к лучшему. Такие мысли вызывают только печаль и желание отправиться в Пустоту во второй раз, но уже по собственной воле». Счастливый взобрался на крышу своей башни. Ничего не изменилось. Часовые-болванки оставались в идеальном состоянии. Их тела представляли из себя нечто среднее между скелетом и машиной, лишь отдаленно напоминая людей. В какой-то степени они похожи на тело Счастливого. Черный металл был матовым, на его поверхности не было ни царапинки. Вместо головы был большой цилиндр с огромной во весь его диаметр линзой на месте, где обычно находилось лицо. Стекла болванок блестели, оставшись идеально чистыми и за время его долгого сна. Неспешно Счастливый побрел к парапету. Пейзаж округи по-прежнему был унылым и безжизненным. Башня скелета стояла на плоской как стол равнине, земля вокруг была серой, словно зола. Из-под земли виднелись тонкие темные струйки ядовитых испарений. Стоял день, солнце почти вошло в зенит, его еще можно было разглядеть за густым слоем смога. В небе витали хлопья пепла и пыли, создавая по всей округе темноту как в сумерках. Уныние и спокойствие в одном месте. Счастливый сфокусировал линзы и приблизил изображение. Силуэт существа вдали оказался подозрительно знакомым. — Жирный. Все сознание машины было в предвкушении. Блоки памяти говорят о том, что в последний раз Жирный приходил сюда двадцать пять лет назад и просил об услуге – маленьком одолжении Мерзкому. Нетрудно догадаться, зачем этот джинн пришел сюда теперь. Скелет метнулся вниз, бегло осмотрел свой арсенал, выхватил увесистую алебарду и вышел из башни. Жирный не представляет угрозы, но некоторые сильные умеют показывать слабость. Быть может, за время долгого сна он успел набраться сил и желания присвоить то, что ему не принадлежит. «Пустота учит не доверять джиннам, как жаль, что оттуда никто не возвращается». Земля под ногами хрустела. Где-то в золе белели кости убитых часовыми демонов, их оружие и броня блестели в мутном свете солнца. Иногда на глаза попадались тела мертвых джиннов. Их черная кровь давно запеклась, но деформированные тела по-прежнему не разложились, и теперь они выполняют роль назидания для остальных, кто посмеет потревожить покой Счастливого. — Привет, Счастливый, — захлюпал Жирный. Имена джиннов отражают их суть, но этой горе белой плоти больше бы подошло Мерзкий. «Оно б многим подошло, но имя уже заняли». Этот джинн был выше и массивнее обычного человека. Скелет не смог увидеть ноги этого существа, вряд ли оно катится кубарем. Скорее всего, они скрывались за его огромными жировыми складками. Жирный был безволосым. Вся его сальная кожа покрыта струпьями, язвами, волдырям и другими образованиями различной степени отвратительности, и из всего этого безобразия сочился гной. Система говорит о том, что джинн выделяет вокруг себя запах смерти и разложения. «Если бы я был живым, я б выблевал свой желудок. Но теперь даже я не могу позволить себе роскошь блевать». — Ты хоть пробовал сначала поговорить, а? Жирный жалобно заскулил от боли. В его теле торчали десятки болтов. Какие-то раны затягивались, а из некоторых по-прежнему текла желчь. Она была везде и вокруг него, вытекла даже из его рыла. На его туповатом, прыщавом лице застыло какое-то жалкое и пугливое выражение. — Зачем пришел? — Фалес хочет поговорить с тобой. Лицо Жирного растянулось в глуповатой невинной улыбке, обнажились черные, гнилые зубы. Счастливый отметил отсутствие у существа шеи. Конечности джинна были непропорционально короткими. Оружия при нем не было, в худшем случае эта тварь может задавить скелета своим весом, то есть перемазать Счастливого своей гнилью. — Что надо? — Я этого не знаю, — Жирный нелепо развел руками, — он со своим отрядом ждет тебя впереди. И правда. Вдали виднелись черные силуэты солдат. Счастливый насчитал десять таких. —Это все? Жирный утвердительно закивал. — Проваливай. Жирный развернулся и виновато побрел прочь от башни. Делал он это очень бодро для такого тела. Похоже, ему даже нравилось занятие перебирать ногами. Был большой соблазн ударить Жирного в спину. Садануть алебардой прямо в его мерзкую голову. Раскроить череп надвое. Прервать его жалкое существование. Хотя бы забавы ради можно разделаться с этим ходячим недоразумением. И по практическим соображениям это существо обречено. Его мерзкая туша впитала в себя много болтов часовых, а ведь боеприпасы не бесконечные. Но без него со Счастливым никто не свяжется и не предложит дельное за его услуги. Скелет проводил взглядом Жирного. Дождался момента, пока он уйдет достаточно далеко чтобы у него не было шансов неожиданно наброситься со спины. Все-таки чистить корпус не менее накладно, чем избавляться от вмятин, а право умереть еще нужно заслужить. Эта гора жира и разложения его не заслужила. Это существо не стоит даже потраченных вычислительных ресурсов для планирования его эффективного уничтожения, а его смерть не принесет удовольствия для Счастливого. «Если вообще-то что-то вообще способно сделать Счастливого счастливым». Как джинн скрылся из вида, Счастливый двинулся вперед, к отряду Фалеса. Среди его приближенных не было ни одного демона. Какие-то бледнокожие секбаны в серых плащах-пыльниках и начищенных до блеска кирасах. Лиц не было видно, их скрывали черные дыхательные маски. Вооружены эти ребята добротно, а держались весьма уверенно для людей. У каждого на плече висел мушкет, а на поясе длинный меч. Возможно, найдется и пара ножей за полами плащей, либо другие сюрпризы. Толпу возглавлял лысый коренастый мужчина в сером балахоне и капюшоном на голове. Линзами своих глаз он просканировал Фалеса и увидел, что он прячет под одеждой меч. Фильтры Счастливого видели любое влияние джиннов, а этот меч светился как солнце посреди ночного неба и был связан золотыми нитями. «Типичная работа Рагне. Нельзя доверять ни джиннам, ни людям, ни богам. Особенно тем, кто имеет от них всего понемногу». — Счастливый. Шамиль передает тебе свое почтение из Хорасана, — бесстрастно отчеканил Фалес. Вряд ли он сам верил в том, что говорит. Однако в памяти Счастливого этот человек имеет репутацию исполнительного. Голос человека из-за маски звучал низко и приглушенно. Вряд ли Фалес пришел сюда, чтобы просто передать чужое уважение. — У моего господина есть к тебе деловое предложение. Ты был чемпионом Байдара и считался сильнейшим из них, и ты один из немногих, кто способен бросить вызов времени. — Передай Мерзкому, что его выверенная и неприкрытая лесть не делает Счастливого по-настоящему счастливым. «Слова давно ничего не значат для того, кто отправился в Пустоту.» Слова и слава отправляются в ничто так же, как и любой смертный. Счастливый познал это на себе, и этот маврос уже начинает ему надоедать. А ведь он еще не перешел к делу. Счастливому хотелось выбить Фалеса из колеи. Вряд ли он настолько силен, чтобы назвать истинное имя своего господина. Как жаль, что маска-противогаз прятала его эмоции. — Байдар говорил, что самый страшный враг прячется внутри. Пустота холодна, и все мы равны для нее, от нее никуда не спрячешься, так же, как и от наказания за измену. Предатели должны отправиться в ничто, они должны быть вычеркнуты из прошлого, казнены в настоящем и лишены будущего. — И это говорит мне тот, кто предал своего бога, свой народ и отправил своего сына в Пустоту. Слова могут делать больно так же, как и остро заточенный клинок. У Счастливого подобных колкостей найдется для каждого. Интересно, почему этот маврос теперь замолчал. Все-таки слова достигли своей цели. А теперь пора перехватить инициативу. —Примитивные формы сознания облают устойчивыми заблуждениями Глупцы держатся за веру, свой народ или за свою кровь, и у тебя этого нет. Верность тут ни причем. Борьба Мерзкого за власть как возня червей и насекомых. И самое смешное, что это не просто фигура речи. Как жаль, что я не могу засмеяться. Кто-то перешел ему дорогу, все верно? Похоже, тычок уже пришелся мимо цели. Маврос не пока не выдает ожидаемой реакции. Отряд Фалеса вообще выглядел отрешенно, хотя они должны прекрасно знать язык альвианидов. Жаль, ведь даже ненависть создает здесь хоть какое-то веселье. Негативные эмоции могут быть признаком проявления жизни и сознания. Хоть что-то принесет этому месту немного жизни. — Рашид Альвианид отказался от пути Разума, он лишился доспехов. Теперь он проповедует идею о возвращении бога Альвиана. Его слова дают людям идеи и веру, а сознание может изменить реальность. Мой господин считает, что слова пророка приближают этот мир к появлению могущественного джинна, и чем крепче окажется людская вера, тем быстрее джинн станет новым богом. И в этом мире не будет достаточной силы, чтобы противостоять ему, даже твоей. Этот человек умеет бить по чужому самолюбию. Вот только Счастливый лишен гордыни, любые эмоции лишь симуляция, вряд ли программный код способен испытывать гордость. Счастливый давно не имеет никаких дел с богами, ему нет дела до появления нового центра силы. Будет даже лучше, если в попытке захватить крупицей эфемерной власти горделивые глупцы перебьют друг друга. Но что останется Счастливому тогда? — Руки Мерзкого настолько короткие, что он не может дотянуться до одного человека? Он не способен найти других убийц? Люди тяжело рождаются и легко отправляются в Пустоту. Нет таких проблем, которые не способен решить правильно подобранный инструмент. Счастливый наклонил алебарду лезвием к мавросу. Никто из его людей даже не шелохнулся. — И ты будешь этим инструментом. Рашид нашел себе защитника. Закард тоже был чемпионом Байдара, и теперь он на стороне пророка. Шамиль хочет, чтобы Рашид отправился в Пустоту, а его голова прибыла к трону гемарха. Но просит тебя чтить славу Байдара и честь Закарда. Не убивай его без нужды. Будь Счастливый человеком, он бы завопил от счастья. Как жаль, что все живое от него давно отправилось в Пустоту. «Много кого можно не убивать без нужды. Но ведь моя нужда в том, чтоб просто быть счастливым. По мне так чужая смерть хорошее основание для моего счастья. Особенно если умирает кто-то равный или могущественный». — Мерзкий умеет приносить приятные вести. Рашид Альвианид отправится в Пустоту, а его голову я принесу к ногам Мерзкого в Хорасан. А если Закард встанет на моем пути, он отправится в Пустоту, и ничто меня не остановит. Но что мне за это будет? Спутники Фалеса расступились. На земле стоял большой, железный, серый ящик.  Счастливый приблизился. Ящик оказался разделен на несколько секций, но содержимое скрывал черный стальной лист. Если б Счастливый был человеком, он бы сгорел от предвкушения. Смерть Закарда уже своего рода награда.  Скелет готов выполнить прихоть Мерзкого даже если внутри окажется пусто. Но Мерзкий из тех, кто всегда может что-то предложить. Счастливый отодвинул крышку. Внутри нашлись коробки болтов для турелей на крыше. Не интересно, обычная компенсация потраченных ресурсов. Сложно сказать, сколько болтов впитала в себя эта жирная мерзкая тварь за не одну сотню лет. Наверное, того, что внутри будет даже мало. Для начала приемлемо. Внутри обнаружены различные полезные припасы для облуживания защитной системы башни. Найдется что-то и для Счастливого. Коробки с матового металла с гранатами помечены разными символами в зависимости от типа цели: живые, демоны, джинны и против их влияния на материю. Были еще инструменты по работе с робототехникой, контейнеры с микромашинами и платами. Артефакты минувших дней - одно из немногих доказательств существования миров, уничтоженных Байдаром. Счастливый заметил носители с информацией. Языки, религия, культура, история и все то, что произошло в этом мире за время долгого небытия Счастливого. Вряд ли спустя поколением в этом технологически отсталом мире что-то изменилось, однако никаким знанием нельзя пренебрегать. Пока что Мерзкий лишь восполняет ограниченные ресурсы, но не предлагает ценного за грязную работу. Однако неизвестно, что припасено в конце. Счастливый открыл последнюю секцию. Внутри отделения лежали металлические ноги. Счастливый знал их обладателя. Эти протезы принадлежал тирану Байдару. Эта модель протезов совершенна. Они прочнее, чем кажется на первый взгляд. Шаг этих ног абсолютно бесшумен. Каждый Счастливого шаг отдается лязгом и треском, а механический гул сервоприводов напоминал о присутствии. Байдар не имел таких проблем. Он всегда оставлял себе все самое лучшее. Но он давно умер, его дух и плоть отправились в Пустоту, осталось лишь его наследие. Из серого крепления ног тянулись металлические суставы. Сервоприводы и провода защищены пластинами и глубоко спрятаны внутри, делая их конструкцию неуязвимой. Вряд ли кто-то сможет их подрубить одним точным ударом. Железные стопы имели причудливую изогнутую форму и обладали резиновым покрытием, с такими ногами Счастливый еще меньше будет походить на человека. Но станут главной частью в коллекции скелета. — Мерзкому пора бы стать Щедрым. Когда-то одного чемпиона хватало чтоб обратить город врага в пыль, но никто из нас не сравнится с тираном. Байдар превращал планеты в ничто. Одно его присутствие растворяет джиннов, оставляя лишь дым и прах. И теперь твой господин отдает мне останки бога.  Процессор Счастливого генерировал в сознании поток мыслей и образов. Будь он живым, его мозг сгенерировал бы смесь эйфории и предвкушения. Счастливый задумался. Когда он по-настоящему чувствовал себя счастливым? Процессор находил в памяти сцены былых сражений. Воинская доблесть, необратимая смерть, безумный страх, иступленный азарт и гнетущие отчаяние смешиваются в единый хаотичный информационный клубок. Оперативная память заполнялась этими кадрами, создавая непостижимый для живого сплав. Все-таки есть что-то хорошее в том, что Счастливый перестал быть живым, ведь только таким чудовищам как он место в битве, и чувства живых более не имеют над ним власти. — Но ты не отказываешься от платы? — раздалось из-под маски Фалеса. — Как скоро должен умереть пророк? Есть ограничения по времени? Ничего не дается просто так. Пророк обыкновенный человек. Даже в доспехах Разума он не представлял никакой угрозы для Счастливого. Закард главная преграда. Он силен и быстр. Он будет защищать пророка до конца. Закард никогда не отступал. — Рашид Альвианид должен умереть до конца этого года, то есть начала сезона Пустоты. Шамиль передал, что ему не важно, как и от чьей руки погибнет пророк. Будь это твой клинок или кость, вставшая поперек его горла. Твоя задача доставить тело пророка в дворец гемарха в Хорасане. Сейчас он находится в городе Вармия, занимая в ордене Святого Ромула должность канцлера. Гемарх считает, что стража не является ключевой угрозой, только чемпион Байдара. Если Закард окажет сопротивление и не отступит, тело Закарда должно быть так же возвращено в Хорасан. — А если сезон Пустоты наступит раньше срока? В вашем мире не существует устойчивых астрономических законов. Иногда сезон Пустоты может наступить в любой момент, начав новый год. — Шамиль говорит, что этого не произойдет. Если же он ошибается, у тебя остается еще три сезона. У тебя есть триста дней. Рашид должен умереть в течение этого времени. Гемарх верит в твои способности. Он передал, что тело Рашида можно доставить в любое время после возвращения в Хорасан. — Какие инструкции еще передал тебе гемарх? — Это все. Шамиль считает, что ты можешь действовать на свое усмотрение. — Задание принято. Передай Мерзкому, чтобы ожидал Рашида и Закарда у своего трона. Или что от них останется. — Мой господин будет ждать. Доброй охоты, Счастливый. Фалес развернулся и подал знак своим воинам. Затем они отправились на юг, оставив ящик с платой среди пепла и золы. Счастливый послал в систему крепости команду. Из-за двери поплелись болванки-скелеты. Они подняли ящик и понесли его в башню. Счастливый пошел вслед за часовыми. «Счастье не появляется из ничего. Его добывают. Своей или чужой кровью. Как хорошо, что у меня нет крови».