Гараж

Джун осматривал потолок — некрасивый, набитый какой-то неприятной хрустящей набивкой, цвета бежевой серости. Джун надавливал на него, он хрустел, и кожу покрывали мерзкие мурашки. Он сидел на переднем сиденье, закинув босые ноги на кресло, упёршись коленями в бардачок, а головой — в приоткрытое окно. Было жарко, и редкие порывы ветра в форточку не освежали. Где-то жужжала муха. Из гаража доносился скучный мерный грохот. Джун надел ботинки и выбрался наружу — побродить, размять ноги. Он не знал, почему должен находиться здесь. Должно быть, у каждого гаража есть воображаемая дыра, которую нужно заткнуть не знающим куда себя деть человеком. А если эту дыру не заткнуть, наверное, в неё вытечет весь мир, произойдёт конец света, и высший разум будет судить живых и мёртвых, взвешивать сердца с перьями, а ведь к такому никто не готов. На безоблачном небе бледным пятном проступила луна. Если луну видно днём, то и с взвешиванием сердца можно попробовать провести судью. Вряд ли чьё-то сердце весит легче пера, вряд ли всё так просто. — Ну привет, — сказала Луиза. — Гараж? — Гараж. Они сидели в тени одной из гаражных будок. Джун прикурил, и Луиза поморщилась. Она не любила запах сигарет, да и на Джуна ей, по большому счёту, было плевать. Однако, Джун приносил корм, и поэтому она мирилась с его существованием. — Как дети? — осведомился Джун. — На прошлой неделе умер Барон. Позавчера Диана куда-то потерялась. Наверное, тоже сдохла. — Жалко. Луиза слегка скривилась. — Меня это не сильно волнует, — сказала она, обхватывая лапы хвостом. — Меня волнует, что близится зима. — Хоть жара спадёт, — пожаловался Джун и упал на спину. Спина приземлилась на траву. Странно-мягкую, голубоватую, с летающими в ней светлячками. Наверняка, она кишит клещами. «Что ж, — думал Джун, — если это так, и меня пожрут заражённые какой-то дрянью клещи, значит, такова судьба. Прими меня, земля.» Луиза устроилась рядом. Они вместе лежали на голубой траве и наблюдали за двумя лунами на начинающем затягиваться тучами небе. — Зачем вообще отсюда уходить? — сказал Джун. — Почему бы не остаться здесь навсегда? — Я тебе то же самое говорю, — невозмутимо отвечала Луиза. — Зачем ты продолжаешь соглашаться приезжать сюда? — Чтобы тебя повидать, — саркастически бросил Джун. — Не знаю. Пустоту какую-то я здесь заполняю. А ты так и не собралась к нам? Мама любит кошек. Она заранее согласна. — У меня своя пустота, — ответила Луиза, — которую надо заполнять. — В матке у тебя пустота, — заметил Джун, намекая на постоянные беременности Луизы от уличных котов. — Да, — всё так же невозмутимо сказала Луиза. — Какая есть, Джун, какая есть. — Просил же называть Джеем. Луиза опять скривилась. — Хватит ёжиться. Это имя девчачье. — Не девчачье. — Девчачье. Высоко в воздухе, под облаками, медленно плыло странное животное, похожее на пузатого кита с перьями. — Сейчас Август. Нормальное имя. Не то что Джун — Июнь. — Ты скучный придурок, — сказала Луиза. — Через несколько лет поменяю имя, когда станет можно. Рэдфорд, или Джонатан, или Филип… Пока не решил. Джун проигнорировал язву Луизы. Он уже привык пропускать мимо ушей два из трёх её слов. Слова Луизы были пустыми словами, нужными, чтобы просто почесать язык. Она бы просто ушла к себе, если бы не хотела здесь находиться. Пошла бы дальше трахаться с котами, или кормить детей, тех, которые пока живы. Джун повернулся на бок. От жары его давно морило, и теперь, в нежной иной траве, в тени иного гаража, глаза совсем слипались. — Побудешь со мной ещё немного? Луиза вздохнула и, закатив глаза, промолчала — дала согласие. Она понимала, что хотел Джун. Он положил руку на её бок — подыстлевший от возраста, пыльный, тёплый. Мурчать Луиза, конечно, не собиралась, да он и не рассчитывал. Голубые цветы качались на лёгком ветру, вдали гудели машины, а тета-волны уносили Джуна всё дальше и дальше, всё дальше и дальше.