Чудо

Лу лежала лицом к стене в тёмной сырой пещере. Её грудь спокойно вздымалась, растрепанные волосы свисали по плечам. В соседней нише горел факел, освещая гору золота и дракона, сидящего на ней. Дракон не спал, он смотрел в темноту, выдувая дым из ноздрей, и о чём-то думал. Чешуя переливалась в свете огня серебром, изумрудом и рубином. Из грозной пасти торчали зубы. Лу ворочалась, ложилась на лопатки, но не раскрывала глаз. Длинные волосы растекались в стороны реками. Королевское платье облепила грязь, ступни почернели. Острый камень пещеры блестел чёрным. Была ночь, и из поворота к выходу зияли лишь чернота и холод. — Ты так и будешь вечно лежать здесь? — громыхающим голосом спросил дракон. Лу ответила, не раскрывая глаз: — Да. — Не сможешь. Рыцарь придёт за тобой. — Знаю. Ну, значит, до тех пор. — Он меня убьёт, хотя я не крал тебя. Он не станет слушать. Лу повернулась к нему лицом, не вставая, и, наконец, раскрыла веки. — Да. Ничего не поделать. — Мне казалось, что ты не хочешь этого. — Не хочу. Но сделать ничего не могу. Мне всё равно не сбежать отсюда, меня найдут везде. Она перемещается в сидячее положение и облокачивается на стену. Камен впивается ей в спину. — Только ты можешь меня понять. Нам не скрыться. — Не нам, а тебе, — возразил дракон, звеня монетами своего ложа. — Мне, — покорно согласилась Лу. — Я преспокойно отдыхал в своей пещере столетия. И теперь меня зарубит глупый мальчишка в латах, потому что тебе захотелось неизвестно чего. Вопреки уверенности Лу, дракон не очень её понимал. — Прости. — Жертвуешь жизнью незнакомого существа ради минуты… Чего-то. Почему бы мне не съесть тебя за это? — Если бы хотел, съел бы. — Может, я тебя жалел. — Ну съешь. Лу посмотрела ему в глаза безразлично, сонно, и дракон отвёл взгляд. — Несправедливо, — бросил он как бы в воздух. — Да, я веками только и делал, что сидел на золоте. Но мне нравилось. Покой, уединение, безмолвие. — Безмолвие… — эхом отозвалась Лу. — Покой… Ты понимаешь, хоть и прикидываешься. Я сбегала из города десятки раз. Мостовые, переливающиеся всеми цветами, фонари, мигающие как заведённые. Грохот, шум, улицы, заполненные людьми, будто вечно идущими на праздник. Небо, постоянно пестрящее какими-то фейерверками, постоянно переполненное светом. Живая трава, говорящие животные, всё дышит, бежит, стремится. Я первое время даже радовалась. Потом терпела. От этого никуда не деться, каждая точка пространства переполнена энергией, она ослепляет и оглушает. Я забыла о сне. Но и за городом не сильно лучше. Нигде не спастись от фрактального галлюцинаторного наваждения, окружившего меня со всех сторон. Кроме этой пещеры. Лу с нежностью положила ладонь на пол и погладила его. На глазах выступили слёзы. — Ничего не меняется и не исчезает, если задержать взгляд. Иногда мне кажется, что я могу даже написать что-то на стене, и потом, спустя время, прочесть это. И запись не исчезнет и не преобразится, пока я её читаю. Я так давно не держала в руках книги. — Никогда не слышал о «книги», — неумело повторил Дракон. — Но ты, конечно, странная. — Я странная. Отщепенка. Как и ты. Как и всегда была. Ни в этом мире, ни в моём родном мне нет места. — Тебе всё равно придётся туда вернуться. — Куда? Домой? — мрачно сказала Лу. — В королевство. Король гневается, все деревья в округе обклеил объявлениями: «Пропала Крошка Лулу». Факел полыхает, свет от его языков ложится на камень, на сырой пол. Непонятно зачем он здесь, ведь дракон прекрасно видит в темноте, а Лу только темноту и хотела видеть — единственное неизменное, кроме драконьей пещеры, что здесь есть. — Почему не удавишься? — Боюсь. Вдруг меня закинет куда похуже. — А может, пробудишься. — Пока не могу рисковать. Слишком страшно. — Выколоть глаза? Так хоть весь этот калейдоскоп не будет досаждать. — А вдруг я ослепну и наяву? — Да что ты за тряпка! — разгневался дракон, и из его пасти с грохотом вылетел сноп огня. — Как сбегать в сотый раз, непонятно куда, так она первая. А как решительные меры принять… — Я держу этот план на крайний случай, — спокойно ответила Лу. — Когда окончательно потеряю надежду. — То есть, сейчас ты надеешься? — раскрыл один глаз пошире дракон. — Чёртовы принцессы. Непостоянные, как снаружи, так и внутри. Кому вообще может прийти в голову вас красть. Лу рассмеялась. — Ты чудо, дракон. Чудо привело меня сюда, и, должно быть, чудо же должно было бы меня освободить. Но, кажется, ты не обладаешь такой силой. Дракон нахмурился. Ему никогда не делали комплиментов, и он не знал, что это такое. — Что за «чудо»? — спросил он. — Это… Это когда случается что-то, чего не должно быть. Это вестник неведомой и непреодолимой силы, которая живёт параллельно всему сущему. Она скрыта от глаз. Чудо может быть забавным или жестоким, маленьким и большим. Чаще всего оно незаметно, но чудом называют только то чудо, которое случается с человеком. — А со мной — нет? — С тобой случалось чудо? — Кто его знает, — пробормотал дракон, подставляя кулак под подбородок. — Ты вполне подходишь под это описание, но почему-то назвала чудом меня. Лу улыбнулась. — Я же не могу быть маленькой и большой. Дракон взял факел и повёл им в воздухе, приближая и отдаляя от Лу. Тень Лу увеличилась и уменьшилась вслед за движением его лапы. Лу коротко рассмеялась. — Да, действительно, — сказала она, наблюдая собственную тень. — Значит, ты сама можешь себя, как ты выражаешься, вытащить. А мне не придётся умирать. — Наверное, — улыбка исчезла с её лица. — Но я не знаю как. За это время я узнала много о чуде, слишком много. Но всё это бесполезно, я всё так же ничего не понимаю. Дракон пошевелил ухом и вздохнул. — Время приходит. Я слышу копыта лошади и скрип лат. Лу молча смотрела в пол. Она не была готова. — Я попытаюсь его отговорить. Но ничего не получится. — Я знаю. — Прости меня. У тебя есть что-то, что ты всегда хотел сделать, но не сделал? Дракон задумался. Он заглянул в центр огня факела, будто пытаясь там что-то прочесть. — Расскажи мне что-нибудь из твоей старой жизни. Лу обратилась к памяти и рассказала о своём родном городе. О том, какой он маленький, как он стоит на холмах, из-за чего всюду лестницы и спуски, и о том, как он красив осенью. Деревья, до этого зелёные, желтеют и рыжеют, падают на землю. Они мокрые и грязные, но от этого не менее прекрасны, они душисто пахнут дождём и землёй. Моросит, серое небо, холодный ветер шелестит кронами, раскидывает листья. Какое счастье стоять под листопадом в золотом лесу мёрзлой сырой осенью. Какое томительное счастье — взять охапку опавшей листвы и подбросить вверх. Ветер заползает под одежду, холод проникает внутрь, воздух плотный, как вода. Река течёт, чёрная, встревоженная моросящим дождём, трава тяжёлая от росы. Облако спускается с неба и становится туманом, оно проплывает по улицам, проходит сквозь лес. Осень — это проявление процесса движения мира, значит, тоже чудо, но не такое, не волшебное, а обычное чудо. Это разные чудеса.