Кайлеон

Н.вр. Место действия – окраина деревни N. Запись 146. Мы, наконец, миновали склон. Слава Богам, что всё прошло гладко... только вот теперь мы застряли где-то на дне. Перед нами снова возвышение, и место, на котором мы сейчас находимся, начинает напоминать мне яму. Иногда я слишком сильно сомневаюсь, что делаю всё правильно... выберемся ли мы отсюда живыми? Мне нужно хотя бы не потерять в темноте эти записи. Запись оборвалась: поток мыслей становился всё более хаотичным, нить повествования терялась. Да и пора прекращать думать о плохом - а то не он ли кичился постоянным позитивным настроем? Желтовласый парень с характерным хлопком закрыл небольшую старую записную книжку, которую нашёл ещё будучи дома, а не скрываясь от королевской прислуги в, казалось, безжизненной пустыне, по которой тяжёлым сероватым облаком расстилался туман, перемешавшийся с мелким песком, витающим в воздухе. – Бросить всё на полпути нельзя... мы та-ак много дней добирались сюда, Феликс... – подбодрил он сам себя, что даже ему самому не внушало доверия, после чего истерически усмехнулся: понятие "день" для них уже давно стало не более, чем речевым оборотом, особенно для тех, кто был помладше и не смог лицезреть последний восход. Ах, восход! Как же он прекрасен... эти первые жаркие лучи, согревающие не только тело, но и душу, которую он продал бы, дабы ещё хоть раз посмотреть на это зрелище. Он мечтательно прикрыл глаза, под которыми зияли тёмные полумесяцы, появившиеся от сильного недосыпа от пребывания "на шухере", и слабо улыбнулся своим мыслям. Сдаваться рано. Они уже сделали слишком много для того, чтобы просто взять и повернуть назад. Его резко окликнули, от чего он вскочил с колен, даже не отряхиваясь, и подбежал к "коллеге по скитаниям", на ходу закидывая книжку в небольшую наплечную сумку и поправляя её нервными, но чёткими движениями: в его ситуации нельзя было расслабляться, отходить от заданной траектории. На кону стояла жизнь всей страны, в том числе и его родной деревни, в которой он проживал ещё с младенчества. Слишком сложно не погрузиться в тягучее, словно незастывшая леденцовая карамель, чувство тёплой ностальгии по дому... но нельзя. Не время, не сейчас. – Феликс, быстрее! – повторил голос. – За нами хвост! Бежим! – скомандовал Пик, указывая на холм, который они с большим трудом пересекли, а, точнее, на отряд элитных воинов, вооружённых до зубов, который был уже не так далеко от них. Глаза его были прищурены, чтобы лучше видеть блондина‐ нет, зрение его вовсе не было плохим. Причина была в этом самом тумане. – Но... – начал он, желая сказать "мы же оторвались!". Волна мурашек прошлась по телу, оставляя за собой вполне объяснимую тревогу. Его резко оборвали, дёрнув за руку. – У нас нет времени на это!!! Есть пять минут до того, как до нас доберутся, если будем стоять! – объяснил Пик, продолжая тянуть за собой Феликса, выгоняя тем самым из ступора. – Нам нужно бежать! Фели-икс, Кайлеон уже близко!!! – чуть ли не взвыл Пик. Он медленно, но неизбежно выходил из себя: то, ради чего он рисковал своей и, порой, чужой жизнью, находится примерно в двух километрах от него, а они тратят время на пустые разговоры?! Но долго злиться не пришлось. При упоминании их источника света глаза парня утратили мутное выражение. Он бодро и часто закивал, на бегу поправляя свёрток, помимо сумки висящий на его шее и запрокинутый через руку, чтобы нагрузка на позвоночник свелась к минимуму и бежать было легче. – Держи крепче, иначе всё напрасно! – на бегу пробасил он, пытаясь не сбивать дыхание. Блондин лишь кивнул и отработанным до автоматизма движением прижал плотную ткань к груди обеими руками, пытаясь не сбавлять темп бега, что давалось ему с трудом: несмотря на прекрасную физическую подготовку, организм, поддаваясь стрессу, то и дело путал ноги, вдохи и выдохи постепенно становились неравномерными, и это пугало юношу, как и перспектива не добежать до Кайлеона в целом... Обоим парням казалось, что за спиной что-то пульсирует; иногда они спотыкались о воздух, падая, но удавалось выравниваться; фантомные преграды сильными ударами вовсе пытались сбить их с ног, не оставив и шанса на успех. Но они помнили о главной цели: отыскать сокровенный очаг – единственный источник света в яростном и лживом мире, чтобы сумрак, окутывающий их так сильно, что аж сковывает дыхание, развеялся... И завтра все дети, лёжа в колыбелях, взгляды нацелят на первое утро. Бежать, бежать, бежать. Тяжело. Он подгоняем стимулом, но тяжесть в горле не пропадает. Второе дыхание не открывалось, Феликс задыхался, на что Пик лишь с толикой сочувствия поглядывал на названного брата, мол, "терпи, немного осталось, скоро всё наладится". Фиолетовому было действительно жаль, но по-другому было никак – они не просто бежали, они пытались удрать от смерти, жизнь висела на волоске... встал вопрос: чем можно помочь блондину?... хотя бы незначительно, хотя бы навести на мысль... – Всё, чтоб вернуть им свет... – пропел он, взглянув на брата, пытаясь не концентрировать внимание на нагоняющих палладинах. Лицо Феликса озарила благодарная улыбка. Точно. Его тактика, придуманная им самим, которой он когда-то делился с Пиком. Чтобы не сбиваться с шагов, нужен ритм. Нужна песня... – Всё, чтоб вернуть им свет Не от факелов и костров, Что, попав на земную твердь, Оставляет ковры цветов... Там, во тьме, скрыт великий змей, Не живой и не мёртвый бог. Его сердце – не наш трофей, Мы вернём его! – мысленно тянул он, наконец, перестав сбиваться. Тёплое чувство благодарности осветило его сердце, позволив ненадолго забыться. Изредка он кидал взгляды на "короля" пустыни - так они его именовали, чему никто не возражал. Взгляд его оставался холоден и непоколебим: он действовал по принципу "вижу цель - не вижу препятствий", и было не так сложно психологически. Если дальше и будет лучше, то это зависит сейчас лишь от них двоих. *** 2 дня до н.вр. Место действия - деревня N. 6:36 p.m. По тёмной дороге меж двух длинных домов из жёлтого кирпича, освещённой лишь парой факелов, поставленных с целью создають иллюзию живого света, торопливо шёл Пик, озираясь по сторонам в надежде не увидеть там людей. Все должны были спать. Хотя... вечная ночь давала возможность спать когда угодно. Перспектива так себе, конечно. Завернув за угол, он направился на окраину деревеньки, где должен был находиться брат – так они решили называть друг друга ещё в то время, когда объединили силы ради общей цели. Он мог идти здесь даже с завязанными глазами: ещё с рождения он жил здесь, и был одним из тех, кому посчастливилось застать рассвет. Эта местность была для него как свои пять пальцев – настолько же знакома. По запомненному маршруту минуты за две он, срываясь на бег, добрался до их с Феликсом обители и, открыв дверь, незаметно вошёл. – Кто здесь?! – быстро отходя от состояния полусна спросил блондин, ранее сидящий за столом. Он инстинктивно схватил со стола какую-то свёрнутую бумагу, похожую на газетную, и замахнулся ею, дабы создать иллюзию защищённости перед неизвестным. – Явно не тот, кого можно убить куском бумаги. – спокойно ответил король, явно привыкший к некой нервозности сожителя. Блондин выдохнул и натянул виноватую улыбку, медленно опустив руку, чтобы отпихнуть "орудие". – Страх – это рудимент. – прокомментировал происходящее Пик, на что желтовласый лишь покивал болванчиком: он слышал подобные фразы от брата бесчисленное множество раз. Феликс иногда даже восхищался им за безграничную смелость, больше похожую на болезненные игры с судьбой, в которых, как ни странно, король всегда выигрывал. – Боги помнят об этом, а люди - нет. — на это философское размышление Феликс отреагировал заинтересованным взглядом. – Пик, как разведка? Ты... узнал что-нибудь сегодня? – издалека начал парень с нескрываемой надеждой в голосе. – Конечно. Нищета, смерти, холода в деревне. – так же неопределённо ответил он. – Боюсь, об этом я уже знаю. – блондин не смог спрятать досаду: слова короля обухом били по больному. Пик обречённо вздохнул, не пытаясь отделаться от осознания того, что Феликс должен знать больше, чем ему известно сейчас. Постоянно нахмуренные брови сильнее свелись к переносице. – Ты сам всё знаешь. – с небольшим напором начал король, присев на один из двух кривых деревянных стульев. Он опёрся о поставленную на стол руку, намереваясь продолжать. – Я ведь рассказывал о сговоре первых королей? – чуть тише спросил он, опасаясь, что их услышат. Феликс кивнул, что было ожидаемо. – Кайлеон был единственной надеждой на наше существование... он давал свет этой земле, питал энергией этих грязных людей. Но сговору первых этого было мало. – история, рассказанная уже во второй раз, врезалась в сознание желтоволосого клином, расшатывая его веру в бесконечную доброту абсолютно каждого человека. – Они поработили его. Эти твари срезали его чешую. И для чего? Теперь ей инкрустированы дворцовые фасады. – шипел он шёпотом, вкладывая в голос всю ненависть, что он испытывал ко знати. – Это уже второе поколение, и они продолжают разрушать нашу жизнь. Феликс к концу пылкого монолога сидящего напротив человека непроизвольно сжал руки в кулаки. Его, как и Кайлеона, вера в людей рушилась. Он не мог просто взять и осознать то, что люди, в руках которых находилась их жизнь, так мерзко поступают – обводят целую страну вокруг пальца, обрекают тысячи на проживание в вечной смуте, а Кайлеона вовсе оставляют без средств к существованию. – Просто прими то, что в мире есть не очень хорошие люди. Мрази. Они порвали его на люминесцентную валюту, и в то же время врут всем о том, что спасли Кайлеона, а не уничтожили. – Да.. да, я понимаю! Но... – он на секунду осёкся, после чего, стукнув ладонью по столу, произнёс: – А если мы ошиблись? Если они правда... не желают никому зла? Тогда всё, что мы делаем, напрасно! – говорил Феликс больше для себя, чем для брата... ему так отчаянно хотелось создать иллюзию идеального мира, что он был готов выдвигать самые безумные теории. Минута молчания явно была проведена не просто в память о древнем змее. Брови короля подлетели. Верх в его голове взяло непонимание вперемешку со злостью от того, что собственный брат ставит придуманные им самим принципы о торжестве добра над злом выше доверия к нему. Он глубоко вдохнул и сделал короткий выдох, замещая этим злобным действием процедуру проламывания стола или черепа блондина. – То есть ты всерьёз думаешь, что эти предатели могут быть хорошими? Да я своими глазами видел, как они не жуя глотают немощных наподобие нас!!! – процедил он каждое слово в надежде вдолбить в голову брата правдивость этой теории заговора. Феликс покорно молчал, всё ещё желая обнадёжить себя, но подсознательно понимая: его брат говорит ему чистую правду, и это неоспоримо. Внутри его разгоралась война между слепой верой в идеал человеческого характера и сухой, горькой правдой, которую всегда больнее признавать. – На кону тысячи жизней. Ты действительно настолько слаб, чтобы дать знати ампутировать тебе голос?... — прервал его мысли Пик, кажется, окончательно давая определиться. – Зачем клеймить себя лишённым света из-за того, что у них больше привилегий? – задал он очередной вопрос, подталкивая к верному выбору. – Феликс. – чуть мягче, даже с некой, хоть и скрытой, но заботой обратился к нему Пик. – Ты можешь дать им свет. Только если примешь реальность. "Ради деревни. Ради людей. Во имя... добра." – подумал он. – "Я могу вернуть им свет. Нужно всего-то отобрать чешую у королей и вернуть её Кайлеону. Но это тоже воровство, это плохо, очень плохо!..." – Пик, скажи... если я сделаю что-то плохое во имя добра, оно будет считаться плохим? – по-детски наивно спросил он, глядя визави в глаза. – Пока делишь мир на хорошее и плохое, вообще не сможешь сделать ничего. Без этого "плохого" хорошего не бывает, ясно? – твёрдо произнёс король, не смутившись вопросу. Этот человек всегда умел убедить. Он никогда не отказывался от своего мнения и был верен одному лишь себе, что делало его неуязвимым перед словами позорной знати. За это он симпатизировал Феликсу в дружеском плане и был ненавистен людям голубых кровей. – У меня хорошие новости. – чуть громче, чем до этого, сказал Пик, заметив, что блондин не против осуществления их грандиозного плана. – Я нашёл сердце... и чешую. Лёгкая улыбка тронула губы Феликса. То, к находжению чего они стремились так долго, было почти в их с Пиком руках, что не могло не доставлять оптимисту безудержной радости. – Да! Я знал, что ты сможешь!!! – тихо, чтобы исключить возможность привлечения лишнего внимания, вскрикнул он, вскакивая со стула и заключая в объятия названного брата. – Я сейчас тебе руку выломаю, – слегка агрессивно он отодвинул его руки от себя, отстраняясь от объятий. Вот же прилипучий сообщник ему достался. – Всё, всё, прости! А.. а где ты нашёл её?! – радостно посмеиваясь, поинтересовался он, чтобы знать, куда им нужно идти за золотой чешуёй. Пик слегка переменился в лице. Он выглядел как неопытный следователь, первый раз посланный с заданием рассказать родным убитого о трагическом известии. – Она на груди у короля. – на выдохе оповестил он. Теперь не по себе стало Феликсу. Он заметно помрачнел, но не терял всего позитивного настроя. В этом был весь он: до конца не верил в неизбежный факт, даже если он был очевиден, как дважды два, предпочитая сладкую ложь... или оптимизм, как он говорил. Синонимы ведь. – То есть мы... – он осёкся. – Да. – продолжил за него король. – Мы должны будем убить его. – Нет! Подожди! А если... – Феликс снова сбился, придумывая настолько достойное продолжение мысли, чтобы брат хотя бы принял его во внимание. – Что "если"? Придёшь к нему с подарком и скажешь "хэй, царь! Давай дружить! Я тебе подарок, а ты мне чешую Кайлеона!"? – карикатурно произнёс он, не скрывая скептицизма. – Так? – Нет... должны же быть способы... – вздохнув, парировал оппонент, но что получил уничижительный взгляд. – Пока мы их найдём, пройдут десятки лет! У нас нет времени! Я не собираюсь торчать здесь и искать. Знаешь, что? Если мы убьём его, мир многого не потеряет. – отмахнулся Пик. – Тем более это "во имя добра", забыл? Прикончим одного - спасём тысячи! – король скрестил руки на груди. Желтовласый знал, что переубедить короля не представляется возможным. Цель так близка... они не могут топтаться на месте в ожидании чуда. Братья должны сделать всё, чтобы вернуть свет... даже если придётся марать руки кровью. Это понимали оба, даже Феликс, как бы он это не отрицал. "Это всё во имя добра. И только..." Что-то поменялось в Феликсе. Он будто бы почувствовал это физически. Стало ясно: он больше не будет тем наивным добряком, закрывающим глаза на грехи людей, каким был до. Он никогда не был им. Но не замечать этого было легко. Сейчас же у него есть лишь почва для самобичевания: а вдруг он врал сам себе, лишь бы ему было проще? Как он может участвовать в войне меж добром и злом, если не верит в существование зла? Для чего ему вообще быть добрым с теми, кто поступает более чем плохо?... столько вопросов, а ответов нет ни на один. Да ему всё и без этого стало более-менее разъяснено: добра и света не будет без боя с тьмой. Добро должно быть с кулаками. Добрым без насилия быть нельзя. – Каким же я глупым был раньше. – спокойно сказал блондин сам себе, слегка расширенными и пустыми глазами глядя вперёд. Это высказывание осталось без ответа- король то ли покорно смирился с этим фактом, то ли дал брату самому понять свои нравственные принципы и ощутить их границы, то ли настолько привык к подобного рода разговорам, что не счёл нужным объяснять в сотый раз по-новой. По взгляду нельзя было определить, о чём он думает. В комнате повисла напряжённая пауза. Никто не смел прерывать тишину по причинам, известным лишь им одним. Спустя пару минут Феликс, сделав тяжёлый выдох, будто бы опуская с плеч груз и освобождая таким образом голову от лишних пагубных мыслей, произнёс, строя настолько смелый голос, насколько мог: – Какой у нас план?... *** 3 года назад. Место действия ‐ деревня N. 3:10 a.m. Тишина была совсем не той, что представляют при упоминании этого слова. Она давила на уши. Каждый малейший шорох отдавался в голове грозным рыком, из-за чего пятнадцатилетнему парню ежесекундно приходилось вертеть головой в разные стороны. Но даже несмотря на сверхосторожное поведение его взгляд был по-удавьи спокоен, а шаги – настолько продуманными и от этого настолько неслышными, что сливались с этой гробовой атмосферой. Пик с детства не отличался особым любопытством, но в его ситуации им руководило нечто иное – жажда мести и, вне всяких сомнений, спасение города: без света деревья и поля не приносили плодов, люди массово заболевали и гибли от нехватки витаминов. Не то чтобы ему было жаль их поголовно, но преждевременная смерть детей не устраивала его. Самый главный мотив – искупление греха королей, сговора первых. Смута сменится озарением. Когда-нибудь, обязательно. Он ведь может поспособствовать этому, так зачем тратить жизнь на пустые сомнения и беспочвенные страхи? Прошло почти четыре года с тех пор, как родители подтвердили его собственные догадки о том, что чешуя, которая уже целое десятилетие озаряет дворец изнутри – это их единственный свет, что первые короли украли у небес. Ему самому казались странными обстоятельства раскрытия тайны: сначала он случайно подслушал разговор отца и матери о том, что ему нужно о чём-то там знать – он сначала даже не разобрал. Но потом ему всё доходчиво объяснили, но он не понял, к чему было так возиться с рассказом именно сейчас, хоть и счёл информацию довольно полезной. Где-то под вечер – тогда, когда у всего мира должно было наступить время заката – всё стало понятно... кто-то узнал, что родителям Пика известно больше, чем нужно. Они были подвержены прилюдной казни. Примерно с того времени сформировались его основные жизненные установки: к примеру, "большинство людей – мудаки". Люди – те, кого он раньше обобщенно так называл – пали слишком низко в его глазах и разбились насмерть. Вся его жизнь с тех пор была зациклена на одной цели, лишь одна идея держала мёртвой хваткой его мозг: нужно найти чешую и сердце, чего бы ему это ни стоило, сколько бы чужой и собственной крови он не пролил. Проходя мимо дворцовой стены, он взглядом цеплялся за любую деталь: подоконники, выступы. Чтоб взобраться, надо было найти, как взобраться. Спустя несколько минут напряжённого брождения вдоль желтоватых стен, он завидел легкодоступный подоконник – казалось, сама Фортуна в кои-то веки повернулась к нему лицом, а не тем местом, каким была до. Мысленно прикинув, насколько сильно и высоко надо подпрыгнуть, он, глядя на деревянный выступ, оттолкнулся от земли и ухватился за него руками. Стараясь не шуметь, он сел на доску, свесив ноги в сторону улицы, чтобы на случай его обнаружения стражей или, не дай Боже, одним из королей, иметь запасной вариант и возможность побега. Иначе он точно не сдержится и устроит самосуд раньше времени. Глаза его недоверчиво сузились. Чёрт. Из всех возможных окон ему "посчастливилось" нарваться именно на окно в тронный зал. Некое вполне обоснованное беспокойство зародилось глубоко в груди: нельзя попадаться никому на глаза. Иначе кто, если не он вернёт всё на круги своя? Он заметил странное расположение помещения: оно будто бы уходило вглубь, ниже уровня земли. Выяснять, для чего горе-архитекторы создали дворец таким, не было времени. Да и незачем особо... ему нужно было лишь разведать примерное расположение всех объектов, предметов, мебели, чтобы, в случае чего, вернуться сюда снова и почти беспрепятственно забрать чешую и сердце. Единственная его преграда – стража, но и она преодолима: зная, насколько сильно короли верят в то, что люди полностью подчинились им и ведутся на любые их слова, было немудрено, что стража их не вооружена. Это играло Пику на руку. За прямоугольным столом, находящимся в центре зала, располагалась группа людей – местная знать. Внешность их была не лишена приятности, но слишком много тьмы было в глазах. Это отталкивало любого, кто хоть немного умел думать и имел хоть каплю желания не слепо подчиниться, склоняя головы перед чинами и орденами, а усомниться в чистоте души "высшего общества". На большом столе лежали не такие уж разнообразные, но роскошные яства – десять лет нет ни овощей, ни фруктов, ни растений... ну, помимо редких пучков мелкой травы, еле-еле выглядывающих плешью на почти пустом пустынном клочке земли. Все пожинали плоды грехов Сговора первых – лишь из-за них одних вера Кайлеона в людей была утеряна. Но Второе поколение не жаловалось – им, казалось, жилось не так уж и тяжело: все возможные блага были сконцентрированы во дворце, в то время как простолюдины были вынуждены не жить, а существовать. Один из знатных особ, ранее восседавших на троне во главе стола, встал и начал толкать какую-то речь, при этом сладко – а если приглядеться, хищно – улыбаясь и используя самый что ни на есть радостный тон. Пику же приходилось только мысленно язвить на каждое слово и проглатывать буйную ненависть. Внимание Пика не было сконцентрировано на словах, и он слышал лишь обрывки фраз: – "...Так возблагодарим наших достойнейших родителей и праотцов за то, что дали нам свет..."; – "Десятилетие спустя озаряет нас чешуя...<...>, Слава восставшим против Кайлеона!" – проносились громкие лозунги по залу, отдаваясь в голове подростка звуком, по шкале противности относящимся к чему-то между скрипом несмазанной двери и шкрябаньем пенопласта о стекло. Пик ведь знал всё. Знал, что Сговор уже вторых осознаёт, что змей не нападал, а защищался; знал, что Кайлеон – не опасное чудовище, коим его именуют со времён утери света, а божество, что низвергнуто в бездну... Кайлеона просили о помощи в мольбах – он помог, будучи светлым не только снаружи, но и внутри, но Первым было мало этого: они напали на него. Напали трусливо, с тыла, вырвали сердце и засунули его под стеклянную "коробку", а чешую, что сияла золотым атласом, сорвали до мяса... и мир заволокла тьма. Глава Второго рода присел на своё нагретое место, обитое то ли бархатом, то ли это обычная ткань в голове Пика приняла гиперболизированный вид. Когда ненавидишь кого-то всей душой, сложно сдерживать яд – это Пик понял только сейчас, ведь предоставился случай. Так и лезли в голову мысли о расплате и расправе... всё роисходящее было противно его глазу. Хотелось побыстрее покончить с этим и не видеть эти мерзкие лица, как минимум, до наступления времени операции по оккупации дворца, или хотя бы до кражи сердца с его незаконного места. В глаза ему тут же бросилась деталь, что он ранее не замечал в упор – чешуя! Вот же она, её большая часть обвита вокруг шеи и висит на груди мёртвым грузом! Внутри него сразу же началась борьба двух мыслей за главенствующее расположение в голове: "как же глупы эти Вторые... легче, чем забрать у них чешую, только плюнуть в потолок" и "нужно как можно скорее вернуться сюда". В последний раз он скользнул взглядом по чешуе взглядом три дня не евшего кота, глядящиего на сметану в стеклянной пиале, накрытой крышкой. Как можно тише он соскочил с подоконника и торопливо пошёл вдоль стены туда же, откуда пришёл десять минут назад. Логично было утверждать, что если стражи он там не видел, её и не будет. Полдела сделано – он знает, откуда красть. Теперь осталось лишь решить, когда ему это сделать. *10 минут спустя* Дабы не привлекать внимания, парень решил идти спокойным шагом, а не бежать, иначе у особо любопытных могли возникнуть вопросы. Где-то глубоко внутри душа ликовала – казалось, теперь он продумал всё до мелочей, – но порадоваться сполна не давало иррациональное подозрение, ощущение подвоха, будто он упускает что-то слишком важное... разбираться с этим сейчас – не приоритет, однако. Или Пику просто хотелось думать так. Стоп. Что это было? У него слуховые галлюцинации или неподалёку слышно шум?... нет, это, конечно, было не столь чем-то из ряда вон – в это время на простой улице мог быть уто угодно, но вдруг это то, чего он подсознательно боялся – преследователь, посланный за ним что-то заподозрившим королём?... Лучше было потратить пару минут на проверку. Если его теория не окажется верной, многого он не потеряет – будет даже хорошо. Он прислушался. Шорох шёл откуда-то справа, из-за угла одного из жёлтых домов из непонятного материала. Максимально осторожно парень прошёл пару шагов к самому углу, чтобы быть – или хотя бы казаться – незаметным. Он нахмурился, подумав, что по ту сторону угла, повторяя его позу, может стоять посланник короля. Была – не была. Не высовываясь полностью, он выглянул... Кто бы то ни был, он явно не представлял угрозы. На песке спиной к нему сидел блондинистый парень примерно его возраста. Его волосы отливали золотом на солнце, подобно чешуе Кайлеона. И самым странным было то, чем он был занят... Выкапывал траву. Пик опешил, ещё сильнее нахмурившись. Не так он себе представлял сидевшего за углом. Да и... зачем траву копать? Её и так почти нет! Темноволосому не то чтобы было дело до проблем экологии, но из трав некоторые жители создавали отвары, во многом помогающие при разносортных болезнях – смертность снижалась, что радовало. А этот жёлтый что? Рушит чуть ли не последнюю надежду деревни... блондин, как ни в чём ни бывало, продолжал своё дело, будто NPS. Но есть ли хоть один NPS, глядящий на хоть и маленький, но живой организм таким добрым и заботливым взглядом? – Не трожь траву. – басисто повелел Пик, размеренным шагом подходя к блондину, которого, казалось, хватил первый в жизни инфаркт. – В каком это смысле?! – с напором спросил "жёлтый". В глазах плескалась медленно нарастающая злость. – Я же не... – он замялся. – Я же её не насовсем... только пересажу! – примирительно воскликнул он, вскинув ладонь, что была слегка грязной от песка, видимо, строя импровизированное "руки вверх". После он аккуратно подхватил зелёные ростки и показал их Пику. И вправду – корни были не повреждены. Значит, блондин говорит правду. – Пойдёшь со мной? Я покажу место, где осталась вода... там и растений много! – с явным преувеличением, перебивая сам себя, активно спрашивал златовласый, лучисто улыбаясь. – А, я забыл спросить! Как тебя зовут? Меня - Феликс! Так началась эта история. *** 2 дня до н.вр. Место действия – деревня N. 10:14 p.m. – Какой у нас план? Одобрительная улыбка тронула губы короля. Когда он вообще в последний раз улыбался? – Значит, так... – он протянул руку через стол, чтобы взять ту бумажку, которой Феликс хотел защититься по его приходу. На ней было изображено подобие планировки первого этажа здания, в коем Вторые проводили всё своё время. – Между тремя и четырьмя утра вот это место, – он провёл пальцем от нарисованного окна до трона, – охраняется меньше всего. Нам это выгодно. В пять смена караула, нужно закончить всё быстро... и тихо, – чуть погодя добавил Пик, на что Феликс, внимавший каждому слову, понимающе покивал. – Постараемся! Всё должно получиться... быть может, получится оглушить короля, а не убивать! – оптимистично предложил он, улыбаясь. Мысль об убийстве не давала покоя, риски были слишком высоки, но медлить боле нельзя. Феликс начинал понимать, что на его раздумья они просто теряют драгоценное время, оттягивая неизбежное. Он ведь знает, что Пик завершит начатое- с ним или без него. Лучше быть рядом и прикрывать тыл, как он пообещал когда-то. – Возможно. – сухо ответил "король", явно не давая гарантий, – Выдвигаемся в два... ночи. – Феликс нервно усмехнулся: в их обстоятельствах "день" и "ночь" имеет лишь значение дополнения. – Чтобы не вызывать подозрений, – дополнил Пик. – У нас есть четыре часа. Можешь идти спать, а я перепроверю. – коротко предложил он. Блондин неопределённо пожал плечами, призадумавшись. Да, им обоим нужны будут силы, но он и так спал сегодня часов восемь, куда ему ещё? Предплечья желтовласого оказались расположены на столе. Он опустил голову на них, наблюдая за тем, как король с максимально сосредоточенным видом и слегка нахмуренными по обыкновению бровями пальцем выводит линии на бумаге, проверяя, всё ли отмерил верно. Иногда его руки возвышались над бумагой, очерчивая линии невысоко над линией стола. Выглядело так, будто он действительно ощупывает предметы в замке и знает расположение каждого из них, чему Феликс безмерно удивлялся... хотя чего дивиться? Целых три года Пик пытается подступиться к замку, готовиться к похищению, готовит и прорабатывает план – вовсе не удивительно, что он изучил здание вдоль и поперёк. *** 2 дня до н.вр. Место действия – деревня N. Двое миновали окно, скрывшись от одного из королевских палладинов за массивной вазой с сухим пучком длинной растительности. По взгляду Пика Феликс понял, что волноваться особо не о чем – у них есть, чем обезвредить человека в случае чего – стража, находившаяся в здании, не была вооружена до зубов. Пройдя по коридору метров так пятьдесят, юноши заметили предмет интерьера, который искали – трон. На нём – слава Богам – располагался совершенно безоружный король, мирно посапывающий. Как же велико было желание Пика придушить его голыми руками! Благоразумно решив не поддаваться соблазну, темноволосый одним лишь взглядом подал знак блондину, мол, "пора". Блондин сделал глубокий вдох и коротко, быстро выдохнул. Не время сдавать позиции. Пути назад нет. Быстрым, но тихим шагом "король пустыни" зашёл сбоку от королевского трона, подозвав за собой Феликса. Если всё получится... у них останется один шаг до победы над Сговором. Чешуя сияла будто подожжённая, свисая с груди одного из господ, сидящего пред ними. Она прямо-таки манила своим великолепием... Повосхищаться вдоволь блондину не дала рука брата, промелькнувшая перед лицом. Посмотрев на Пика, явно недовольного отвлечением блондина, он решил не играть с огнём. "Не буди лихо, пока оно тихо..." Коротко вздохнув, король вскинул три пальца. Визави понял – обратный отсчёт до начала выполнения миссии пошёл. Два. Фух, всё ещё страшно... так ужасно, когда внутри, будто многоножка, щекочет тебя лапками тревога, а времени на то, чтобы успокоиться, совершенно нет. И... Один. Всё произошло за считанные секунды, но Феликсу казалось, что время тянется мучительно долго. Пик зажимает рукой рот короля, чтобы, пока он нащупывает сонную артерию, жертва – а жертва ли? – не закричала. Так и вышло – знатная особа лишь мычала и пыталась вырваться из твёрдой хватки, что сцепилась на его шее, будто петля или хищный толстый удав. Послышался хрип. От волнения руки блондина слегка потряхивало, но он старался игнорировать это, что получалось вполне успешно. Его задача – снять чешую: это было оговорено ещё за час до выхода из их с братом дома. Всё шло на удивление гладко, даже, слишком гладко... – Есть... – так тихо, как мог, прошептал златовласый, что было похоже на писк: собственный голос не слушался. Тем временем Глава Сговора перестал подавать признаки присутствия сознания. Кажется, он кашлял своей "благородной" кровью, ибо она тёмным пятном распласталась по чешуе и его губам, – значит, он либо в обмороке, либо мёртв – оба варианта не делали погоды братьям. Главное – их цель. Почти выполненная. Темноволосый одобрительно кивнул, полоснув взглядом по лицу брата. – На шухере. – кратко скомандовал Пик, тихо подбегая к стеклянному "колпаку", под которым находилось не такое уж большое сердце, диаметром примерно вдвое меньше футбольного мяча. Дёрнув за верх колпака, он понял, что изъять орган будет не так просто. Нужно либо разбить его, что привлекло бы внимание стражи, либо забирать колпак целиком, что было бы очень тяжело и затрудило бы бег. Нужно бить – явно меньшее из двух зол. – Есть чем ударить? – низким шёпотом спросил он, глядя на оппонента почти ничего не говорящим взглядом. Блондин задумался, сведя брови к переносице... А после вытянул из кармана плоский камень с нарисованным углём лицом и протянул его Пику, отрывая от сердца предмет, именованный Витей. Старший прыснул и почти благодарно склонил голову в лёгком кивке. Несильный, но точный взмах рукой – одна часть конуса, верхняя, тотчас отваливается, благо, Пик придерживал её рукой, не давая упасть и создать нежелательную громкость. Оба одновременно выдохнули. Сердце, лежащее пол колпаком, пульсировало настолько слабо, что разглядеть этого было почти нельзя. Только бы оно прижилось!... Из расцветших в голове надежд жёлтого вырвал басистый голос: – Бежим. *** Н.вр. Место действия – окраина деревни N. Как они и предполагали, чем дольше они бежали, тем сильнее чувствовался пульс – биение сердца, вырванного из цепей и пут, уже ощущалось даже через кожаную сумку Феликса. Это, несомненно, не могло не радовать, но как отдаться радости, если за вами двумя гонится армия палладинов?... – Я вижу их тени, вон! На дне ущелья! – выкрикнул один из воинов. Выкрик не был услышан братьями- они ещё слишком далеко. Есть примерно четыреста метров... – Ещё живые, цельсь! – скомандовал он. Стрелы были уже над целью ‐ по ним не попадали; постоянные промахи приносили лишь неодобрительные возгласы предводителя. Подумать только – двое серых изгоем смогли разглядеть обман сквозь нероглядную пелену лжи, увидеть место слома механизма великого строя, да ещё и взялись восстановить его... У парней открывались второе – или какое уже по счёту? – дыхание. За их спиной палладины мечами разрезали воздух, а впереди... им удалось разглядеть очертания множества ужасающих пастей со стекающей жёлтой слюной... Кайлеон ли это или какая-нибудь неизвестная доселе тварь, помешающая им?... это существо всем своим видом обещало вогнать их в костяной слой. Но выбора особо не было – уж лучше погибнуть в зубах чудища, попытавшись спасти город и рискнув, чем дать воинам Сговора убить себя и трусливо сдаться. В голову прокрадывались и били палицей мысли о том, что один из них – а то и оба – останется здесь, будучи разрубленным или втоптанным в землю, что будто воспламенялась под ногами... крики палладинов, шумное, почти истеричное дыхание Феликса, топот ног со всех сторон, громкий свист стрел – всё сливалось в единый ужасающий гул, симфонию смерти... Мимо летели стрелы, воины всё нагоняли, подкармливая неутешительные надежды. Пик как никогда вовремя обернулся. Один из воинов взял прицел аккурат в сердце брата. Пиковское сердце пропустило удар, а может, и пару. Резкое осознание происходящего въелось в голову, высвобождая порывы критического мышления. Нужно вызвать судьбу на танец!... на последний, мать его, танец! Он стоит на самом краю – там, где выживет лишь один, там, где залогом жизни брата станет его труп... он сделал свой выбор. Он ведь жил только ради этого – ради высшей цели. Весь смысл не в наградах, а главной ценностью перед его уходом в мир иной станет знание того, что дело будет доведено... ему и не нужно больших даров. – Беги дальше!!! – вскрикнул Пик, дёрнувшись всем телом в его сторону. Вереница стрел голодными коршунами нависла над ними... Боль пронзила спину промеж лопаток, но он не издал ни звука. Он пал ниц, закрыв собой тело брата. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Но прошлое не вернуть. Они не дойдут вместе, но, наверное, такова игра судьбы – грозную фигуру Пика стёрли с шахматной доски, оставив лишь горький след в сердце его брата. – Никто не посмеет забыть!... – вскрикнул он в сторону брата. И правда, сюжеты баллад и притч накрепко впишут в себя их имена. Но ещё не всё. Бежать осталось от силы метров сто. У него хватит сил, он верит, он знает! Должно хватить, иначе жертва Пика будет не оправдана, а мир всё так же останется поглощён непроглядной липкой тьмой... Позади топот копыт ‐ палладины с лошадями явно были быстрее –, а спереди тысячи лап... а он ослеплён надеждой, спасающей его сейчас. И вот, до заветной победы два шага, казалось, можно ликовать, и... Резкая боль пронзила колено – в плоть будто бы жалом вонзилась стрела, не оставив шанса добежать последние пару метров до стоногого существа... Позади виднелись тени всадников, посеяв в его сердце бурную панику от мысли о том, что он не успеет... Всё, всё было зря! Заря больше не разольётся розовым облаком по небу, даря урожаи, не грянет рассвет, окрашивая леса и моря в сочные цвета янтаря... Но стойте... стрелы ли в спину вонзаются?... Он буквально чувствует движение в сумке... и в себе! Это нечто было осязаемо изнутри, будто бы щупальца рвались из груди наружу, утягивая его в туман к этим сотням ртов и лап – и пусть! Это Кайлеон, Феликс точно знает! Да, это он! Он решает вернуть своё, сердце стремится к хозяину... Парню было не страшно. Тревога растворилась за доли секунд, оставляя после себя лишь тёплое спокойствие, лучиком солнца греющее изнутри. Он блаженно прикрыл глаза. Теперь всё будет хорошо. Он медленно врастал в плоть создания, внутренне ликуя. – Да восстанет израненный бог!!! – весёлым тоном сказал Феликс и засмеялся в последний раз перед тем, как стал единым целым с Кайлеоном. Чешуя расползается из рук парня, расстилаясь ровным слоем по всему телу великого змея. Казалось, она множилась в геометрической прогрессии... какое же это зрелище! Чешуя вихрем взвилась в небеса, части её стали дробью, пробивая насквозь окаянных господ – они полегли. Бог, будто в праздничном наряде, занял своё законное место – на небесах. Отныне и вовек светило будет оберегать народ, а если где-то ещё остался мрак – лишь у палладинов в выжженных глазах. На руинах тьмы, возрождая мир, воспылал нимб под аккомпанемент удивлённых взглядов и возгласов: – Славься, Кайлеон! Славься, Кайлеон!!! – звучали отовсюду радостные лозунги. Теперь всё точно будет хорошо.