Блошки в чае

До чего противный и мерзкий протяжный скрежет металла нарушает спокойствие подводного заточения; удары кувалд и кирок: руда разлетается на осколки; обшивка тюрьмы идет ходуном; голодные ложки скоблят миски для еды; цепь лифта дребрезжит, её звенья бьются друг о друга. Всё это до резкого и громкого удара о поверхность. Лифт приехал. Охранники кивают в знак уважения, пока эта уважаемая фигура данного места даже не смотрит на них: вышагивает такт в сторону кабинета начальства. В самый центр того, откуда берут начало грехи человечества, или просто – к Церберу или трехглавому псу с цепи, что со близкими абсолютно другой. Никто не узнает его без взлохмаченной, драной шерсти с клоками, когда все такой же лохматый, но безобидный, пес разливает чай по сервизу, когда держит на руках своё чадо, когда он с ней.. **С ней** это уже другой разговор, неоднозначный. После незапланированных купаний в соленой воде всегда достанет из закромов полотенце и предложит свои вещи, заботливо потирая липкие от влаги волосы, то в порыве сожмет между пальцев пряди или вовсе на затылке, разжигая чувства. (Ему такое не прощается, все мы знаем). То он ради неё уберется на столе, подпишет нужные бумажки и будет вести развязый о работе, том-сем, то смахнет все вещи к чертям собачьим и усадит на стол даму, порча оставшиеся бумаги для Юдекса. Чертом морским того проклинет за мучения жены, а стоит им остаться наедине с женушкой, то пытки похлеще заключенных пройдут.. Свои раны позволит латать Клоринде, что будет каждую из них тщательно проверять, поучая в те моменты, как мальчишку, мужа. Негодник на ринге оторвется в тот же вечер или ночь. Времени не хватит описывать каждый изъян в их взаимоотношениях, нарушающий закономерность. Им можно всё, тот же "изъян" употреблять в хорошем смысле.   Шаг. Шаг. Шаг и Шаг. Каждый такой шаг отдает в мозг, проходя через все тело, будто бы стучат по голове молотом, а не обычная ходьба по металлу. И это правильно, поскорее бы избавиться от заевшего диалога с Юдексом. Поставили пленку в прожектор, и давай крутить ручку, снова заматывать пленку в рулон и начинать сначала. Грузная дверь, как крышка прожектора, распахивается и впускает Напряжение внутрь. Скоро весь металл в округе станет проводником и прочувствует изменения в постоянстве среды. Стоп, постоянстве? Смешно, это не про крепость.   А пока её встречает винтовая лестница, будто рулон пленки, все закручиваясь и закручиваясь до того, как она не вдохнет родной аромат чайных листьев. Две кружки из фарфора с небольшим всплеском опускаются на стол. Любимый сервиз как Клоринды, так и хозяина этой крепости, идеален, его можно рассматривать часами, как и они друг друга. – Как всё прошло? Волна из многих чувств накрывает подводную крепость, разбиваясь на множество всплесков. И Клоринда слышит это. А еще слышит шлепанье, частое и причудливое надвигающееся шлепанье от маленького создания, которое она подхватывает на руки. – Нарушаешь режим? Изящные пальцы с нежностью касаются холодных ступней, передавая все тепло детским пальчикам, пока взор сверху-вниз смотрит на объект. – И ты ей позволил? – два упрека к отцу в одном. То-ли про сон, то-ли про голые ножки, пусть сам гадает, в чем провинился. Клоринда пока осматривает свое чадо на предмет повреждений и целостность: все же рисковано оставлять её на попечение отцу, за сном не доследил, ногам дал замерзнуть. На улицу он хотя бы выводил? А купал ли? Но вместо всех распросов и упреков на лице появляется усталая и незаметная улыбка, которая прячется в непослушных и в то же время таких же темных прядях, как и у отца. Надо ж было так унаследовать. Глубокий вдох щекочет нос – запах такой легкий, но с душистым ароматом, так и тянет в страну нежностей и грез, горячих ванн и пузыриков. Буль-буль да всплески. – Пойдем, и не надо больше так, а то папе влетит по первое число. Мы с ним кое-что обсудим и тоже спать, – Клоринда делает хват удобнее и уходит в детскую, крепко держа дочь, пытаясь излучать то материнское тепло, хотя по правде.. не до радостей её мыслям и духу, но нельзя ребенку жизнь отравлять и сон, пока на это влияет Клоринда. Ризли так и стоит около стола, на котором стынут кружки чая. Он слегка улыбается, незаметно для Клоринды, Дороуз и всех обитателей крепости. Его взгляд скользит за уставшей матерью, что относит ребенка и укладывает в кровать. До его ушей доносится реплика, обращенная к дочери: – И никаких блошек, хватит отца обворовывать, – это только заставляет его улыбнуться шире, застыть до прихода матери и поймать на себе недоверчивый взгляд: – Куда смотрим? Чай стынет. Все то напряжение, что царило по дороге сюда, покинуло дуэлянта на этом этаже, тут, где есть муж и дочь, те, ради которых она отдаст жизнь. В последний раз такая мрачная обстановка царила на кону краха Фонтейна, когда от её выстрела почти погибла страна и он норовил отправиться на дно к рыбкам, молюскам, водорослям и илу с песком, став частью донных отложений. Всё в тот день могло пойти не так, даже начиная с её плаваний. Легко отделалась: всего-то слабость и возможная простуда, которые сошли на нет после ухаживаний Герцога. Они оба легко отделались, не потеряв никого, в том числе друг друга. – Может, наконец, расскажешь о ваших разговорах с Юдексом? Клоринда некоторое время не отвечает – пьет чай из своей кружки медленными глотками. Только потом соизволит ответить: – Обычное чаепитие вместе с Леди, потом подпись бумаг. Он попросил больше не выпускать тебя к нему на поверхность, а то "Пес слишком невыгодные условия для меня делает, ворует рабочие часы у лучшего дуэлянта". Они вдвоем посмеиваются над словами Верховного судьи. Один из них следует примеру второго – поставить чашку на стол – и вот Ризли садится не напротив, а рядом к даме, нахально приближаясь и закидывая руку ей не плечо. – А вот начиная с темы рабочих часов начались трудности. Я сама горю желанием выходить чаще на работу, но не всегда могу брать малую в зал суда. Сам пойми: ладно в кабинете дурачится, а тут зал публики, целое представление, а их дуэлянт с ребенком на коленях в суде нянчится. – она делает паузу, вспоминая неудачные вылазки наружу с ней, хлопот слишком много. — Дороуз особенная не по годам, но я не верю в то, что все такие суды пройдут гладко. – голос стал ниже и тише, появилась нотка серьезности и.. напряжение снова начало нарастать. – Клоринда, проблема же не в этом, да? До этого то как-то справлялись. Небось у нас пополнение? – он ухмыляется и обхватывает двумя руками талию. – Сплюнь, черт эдакий! – Тише ты, разбудишь ведь. – Тц.. не о том думаешь. Хорошо в крепости сидеть. Но в этот раз дело и в правду хуже. – вся минутная живость тоже сошла на нет, диалог окончательно перешел на тернистый лад, ледяной да колкий. Взоры пересекаются, ищут друг в друге что-то особенное, но.. не долго они будут нежиться. Клоринда возвращает самообладание и смотрит на пустые кружки чая. "А **там** будет чай?" – После очередных переговоров с нашими соседями и сотрудниками возникла делемма. Снежной нужны мы, а точнее – мы, как страна правосудия, должны провести у них такое мероприятие. Подумаешь без Оратри..– – Тебя высылают в Снежную? Клоринда. Ты.. – Не перебивай. Не высылают, но я поеду под не очень радостным предлогом. Дело сделаю и через максимум месяц приеду. Отправление через пару дней – я приду в форму, троица из приюта закончат представления, и мы с Арлекино впридачу отправимся в Снежную. Я не углублялась в политические страсти. Мы, все же, пешки на шахматной доске семи государств, какими бы мы важными не были для одной секции. Ризли отчаянно выдыхает: – Мне Дороуз всю крепость разнесет без тебя. – Да ну, она только рада будет нарушать режим и моих упреков не слышать. Клоринда любила свою дочь, но все равно ей казалось, что она перегибает палку. Может слишком давит строгостью, может нужно больше нянчить. Не рявкает, но поучает и капризы не всегда терпит. Не поддается точнее, приходится отцу выступать в роли спасителя. И вообще, монстр: прогулки почти по расписанию, еда тоже, перебарщивать с игрушками нельзя, со сладким тоже, с блошками – т.е. миниатюрными детекторами – играть запрещает. Если избаловать, то кто тогда вырастет? Невоспитанное существо, что тратит время судов и их силы с бумагой? Только в примере родительском у неё никого, сколько дел в стране с разрозненными семьями.. Её подруга и так хорошо живет. Вот она и поможет в случае чего. – У тебя тут и Невиллетт, и Навия, и целый дворец Мермония, а еще крепость подчиненных, которые по одному твоему оскалу скакать будут под хлопанье детских ладошек. А если травмируется, то Сиджвин в помощь. На несколько мгновений в крепости царит тишина, вслушиваясь в неё можно услышать сопение из спальни. Клоринда и Ризли поднимаются на ноги, следуя в ванную комнату. Взгляд поднимается с пола на настенное зеркало, в моменте интимное, напоминающее что-то запретное: Там его исчерченная бледными шрамами спина, следы от швов, где-то недавние гематомы от поединков на ринге, а где-то осталась засохшая кровь. Он никогда не прекратит разбивать костяшки в мясо, особенно противников до полусмерти за грехи.   Дуэлянт не стесняется смотреть на него в отражении, наблюдать за каждым движением, почти переставая двигаться. Вот он закрывает кран, медленно и почти незаметно приподнял плечо, мышцы пришли в движение. На доли секунд ей это отражение показалось чем-то.. мнимым или несуществующим. Но её пальцы проводят по мутнеющему зеркалу, оставляя полосу ясности, пока отражение снова пришло в движение. Ни капли мыслей, только он перед глазами. Протяжный вздох, почти незаметный. Она выпрямляет осанку, отводя взгляд от предмета обаяния. Изящные пальцы обхватывают пуговицу, расстегивают, так следующую и еще одну, протяжно спускаясь до самого низа. Еще одно движение – и ткань приземляется на пол: там вся остальная форма, весь день давящая на кожу, пережимая каждую мышцу, вену, сосуды, лишая доступа к кислороду. Частенько под его воздействием та трещала по швам, так низко и пренебрежительно игнорируя высокий чин и почитаемость на публике, высвобождая даму из клетки. Лучше никому не знать, об этой бездне, о всех грехах, которые просто лучше скрыть. Они не будут думать о лишенных жизни от их рук. Всплеск Ризли опустился в воду, заставляя воду колыхаться. Его взгляд смотрит на придвигающиеся туфли, пока ручейки воды стекают по краю на пол. Она поставит ногу на борт ванной, его ловкие пальцы расстегнут крепление и избавят от последнего напряжение даму, наслаждаясь рваным выдохом, таким громким в окружении металла, воды и обнаженных тел, таким неприличным. Последние оковы остаются где-то вне чугунной ванны, Дуэлянт погружается в воду, заставляя часть жидкости выплеснуться за края. Так только и представлять их нагруженность. Девушка закрывает глаза, оставляя всю работу осязанию и слуху, чувствуя под собой накаченную грудь, торс, шрамы; а под ухом его сдавленное дыхание. Своей же спиной чувствует каждый удар учащенный сердца. Шершавые руки, исчерченные рубцами, стягивают черную ленту сначала с волос, золотая каемка блеснет ненадолго, приземляясь поверх туфель. Мокрые пряди рассыпаются и раздражают шею даже поверх бинтов, лезут в нос, слипаются и заполоняют воду. Он убирает одну такую прядь от носа, ведя до лиловых кончиков Слух привыкает к дыханию, оно жжет затылок и шею, как и прикосновения к её шее, плечам. Он медленно ведет вниз, касаясь как можно большего количества светлых изъянов, проводя по каждому бугорку мышц обеими руками, там ребра и её талия, каждый волосок потревожит на своем пути, замедляясь у цели. Полная остановка, чтобы обхватить талию, прощупав прогиб спины, загребая себе свое блаженство, такое ценное. Попутно выбивая краткое нарушение в дыхании – сбивчевое. Жжение на шее заставляет её открыть глаза, он накрыл губами плоть, задерживаясь таи. Она поворачивает голову к нему, как может, чтобы встретиться губами, сначала расслабленно, обмякло, а затем снова борясь за превосходство во власти. Так изъезжанно, банально, пройденно миллиарды раз, но он все равно попытается прокусить её губу, а когда получится – жадно будет слизывать кровь и тоже шипеть, когда лохматые пряди и уже мокрые будут натянуты до боли. Губы приходится рано или поздно разрывать. Ему мало талии, так и продолжит водить руками, будто в первый раз изучая тело. Дойдет подушечками до бедер и сожмет, прощупывая каждую клетку. Сожмет-разожмет, будто играется. Дуэлянт поднимает взгляд с водной глади, приковывая пару фиолетовых радужек к зеркалу, наблюдая сцену в отражении. Грубые пальцы проведут по внутренней поверхности бедра, его пара ледяных радужек пересечется со взглядом девушки в зеркале, заставлит остановиться. Но они ничего так и не произнесут, пока пар от воды будет оседать на их оголенных плечах, лицах и взъерошенных волосах, поднимаясь и расстилаясь по полу.