Том 2: "Сквозь призму сожалений". Глава 1: Давид

По большому, ещё заснеженному перрону быстро шагал Давид, одетый в большое чёрное пальто. В лицо дул тёплый ветер, словно предвещая перемены. Всего пару месяцев назад он наконец понял — почему Дима совершил это, почему решил так рано уйти, бросив друзей. «Я не смог тебя спасти, но могу спасти её, свою любимую Люси» — каждое утро повторял он в голове. Его жизнь вновь изменилась в тот день, когда из-за встречи с другом он опоздал за любимой. *** Это был обычный весенний день на перроне, по которому он ходил каждый день. Разбушевавшийся ветер терзал щетину, обжигая кожу лица. Первое весеннее солнце медленно прогревало землю. Как всегда, мужчина очень торопился, нежно улыбался, думая, что вновь увидит её после тяжёлого рабочего дня. В привычную будничную рутину ворвался знакомый силуэт старого друга. — Давид? — удивлённо спросил мужской голос со спины. — Да, — уверенно и твёрдо ответил тот, медленно оборачиваясь. Перед ним стоял светловолосый и светлоглазый мужчина, одетый в деловой костюм. «Немец. Никита» — вспомнил Давид. — Ты изменился, — скупо заметил он. — Да, — не менее скупо ответил Немец. Диалог явно не клеился. Мужчины медленно шли вперёд, пока Немец, явно не выдержав, спросил: — А ты всё ещё встречаешься с Рыжей? — заинтересованно поинтересовался он. — Да, — Давид давно привык к таким вопросам. Все вокруг считали своим долгом спросить его об этом. — А можешь рассказать, чего она так… — тот замялся, пытаясь подобрать менее обидный вариант, — …изменилась? Давид тяжело вздохнул. Каждый, кто знал о Люси и пытался поговорить с ним о ней, старался поначалу подбирать слова. Но только в начале. — Всё началось в тот день, когда Он совершил это… — продолжая говорить, мужчина достал небольшую помятую пачку Malboro, вытащил из неё дешёвую газовую зажигалку и сигарету. — Будешь? Собеседник отрицательно покачал головой. — Ну как знаешь, дружище, — сквозь зубы, державшие сигарету, сказал Давид, медленно прокручивая колёсико зажигалки. Тихий щелчок. Яркая оранжевая искра — словно волосы любимой. Пламя — будто тепло её тела, когда они обнимались. Застыв над горящей зажигалкой, вспоминая всё, что было, он помутился, быстро покачал головой и поджёг сигарету. — Извини, задумался. — Ничего, — скупо ответил Никита. — Когда умер наш дру… — мужчина запнулся. — …одногруппник, всё изменилось. Друзья, одногруппники, даже преподаватели — все ополчились против неё. Голос становился злее и мрачнее. — Я не знаю, почему именно она. Почему всё свалилось на неё? Вдыхая воздух полной грудью, кулаки машинально сжимались. Он медленно и тяжело вздохнул, сердце словно остановилось. Перед глазами вновь появился усталый силуэт с заплаканными глазами. Он никогда не мог видеть её страданий. Никогда не хотел чувствовать себя беспомощным. Но он был не в силах это изменить. Теперь он жил с грузом и болью на душе — так как не смог сберечь единственного любимого человека. — Сочувствую, — скупо и безынтересно ответил собеседник. На его лице не промелькнула даже тень печали или сочувствия. Давид понимал: для друга он идиот, который просто не может найти новую девушку. — Спасибо, — фальшиво улыбнувшись, он протянул руку собеседнику и быстро попрощался, взглянув на небольшие подаренные часы. — Да… Да, свидимся, — холодно ответил тот. — Мне уже пора бежать. Всё отдавало ложью и фальшью, но ему было всё равно. — Надо спешить к Люси. Приём у психотерапевта окончен. Лишь бы она не пошла в парк.