7 Глава "Total chaos through hooligans"

Звонок на обед раздался, и ученики с облегчением направились в столовую. После насыщенных уроков химии, алгебры и биологии перерыв казался настоящим спасением. Вся школьная суета замедлилась, когда классы расселись за столы. В воздухе витал запах еды, а между учениками прокатывалась волна разговоров. Джанет и Эми нашли свои места и сели рядом, обмениваясь лёгкими разговорами, пытаясь наслаждаться этим моментом. Однако не прошло и нескольких секунд, как их внимание привлекли хулиганки: Лиза, Тина и Оливия. Хулиганки обменялись взглядами и, похоже, задумали что-то совсем недоброе. Лиза, с огненным блеском в глазах, тихо, почти незаметно, подлила на стул Джанет ярко-красную краску. Джанет не почувствовала ничего сразу, пока через несколько секунд не ощутила ледяную прохладу, которая стала постепенно распространяться по её спине. Вдруг что-то мягкое и мокрое подползло к её животу. С удивлением она встала, чтобы проверить, что происходит, и тут её взгляд упал на пятно. Зал столовой сразу затих. Лиза с ухмылкой на лице, словно победитель, громко рассмеялась, её смех был тяжёлым, зловещим. Она подняла голову, а её голос звучал остро и ехидно: — О, у Джанет красные дни, и пятно-то видно! — произнесла она, наслаждаясь этим моментом. Тина, стоявшая рядом, добавила, не без сарказма: — Видимо, она даже не знает, что такое прокладки. Да, уж, настоящая ботаничка! — её смех был таким же ядовитым, как и Лизин. И вот, словно снаряд, её слова эхом прокатились по всей столовой. Все, от младших до старших классов, повернули головы в её сторону, застыв в изумлении, а потом начали перешёптываться, пытаясь скрыть смех, который всё громче раздавался по помещению. Джанет почувствовала, как её лицо моментально горит от стыда. Она ощутила, как комок в горле растёт, заполняя всё её сознание. Слёзы начали собираться на её ресницах. Сердце сжалось, её пальцы сжались в кулаки. Она пыталась сохранять хладнокровие, но не могла больше сдерживаться. Лёгкая дрожь охватила её тело. Эми, испугавшись за свою подругу, вскочила с места и, голосом, полным тревоги, крикнула: — Джанет, постой! — её лицо исказилось от беспокойства, а её взгляд был направлен прямо на хулиганок, с раздражением и яростью. Лиза и Тина мельком встретились с ней глазами, но не почувствовали никакой угрозы, наслаждаясь эффектом от своей жестокой шутки. Джанет, не в силах выдержать этот ужасный момент, побежала прочь. Её сердце бешено колотилось в груди, а слёзы текли по щекам, как дождь, сливаясь с её слезами отчаяния. Она не смотрела по сторонам, ее шаги были быстрыми и неровными. Она почти споткнулась, очки едва не упали с её носа. В это время Леонардо, сидящий с друзьями, не мог остаться в стороне. Когда его синие глаза, которые всегда были спокойными и холодными, ощутили этот всплеск боли в душе Джанет, что-то внутри него сжалось. Он встал, не раздумывая, его тело движется с решимостью. Рафаэль, сидящий за столом, сжал кулаки, его взгляд был полон гнева, его челюсть напряглась. Он знал, что не может стоять в стороне, когда кто-то пытается унизить девушку, к которой он чувствовал привязанность. — Джанет! — крикнул Леонардо, его голос был пронизан решимостью и волнением. Он прорвался сквозь толпу, его бицепсы напрягались от усилий, а шаги были быстрыми, решительными. С каждым моментом он всё сильнее ощущал, как его сердце бьётся быстрее, а мысли сконцентрировались только на ней. Джанет, не слыша его, продолжала мчаться вперёд, почти не контролируя свои шаги. В её груди был лишь страх, а её глаза заливал поток слёз. Каждый вдох был как нож, каждый шаг сотрясал её, но ей нужно было уйти, скрыться, исчезнуть. Леонардо заметил её издалека, и в тот момент его инстинкты возобладали. Он ринулся за ней, подталкивая людей в стороны. Когда он догнал её, его рука схватила её запястье, не давая ей упасть. Он повернул её к себе, его глаза, как два глубоких океана, искали её взгляд. Он ловил каждое движение её лица, каждую слезу, которая продолжала стекать по её щекам. — Джанет, всё будет хорошо... — прошептал он, его голос был мягким и уверенным, словно обещание, которое не может быть нарушено. Его руки крепко, но осторожно держали её, не давая ей упасть в бездну её страха. Её взгляд встретился с его, и в её медовых глазах вспыхнуло что-то хрупкое — благодарность, но также и обида. Она почувствовала, как её тело постепенно расслабляется в его объятиях, его защита стала как последний маяк в тумане её боли. — Лео, я не могу больше... — её голос был едва слышен, срывающийся от слёз. Она опустила голову, её плечи сотрясались от невысказанной боли. Леонардо, глядя на неё, нежно, но твёрдо поднял её лицо, его синие глаза, полные решимости, посмотрели в её исподтишка скрытые глаза. — Ты не одна, Джанет. Никто не смеет унижать тебя. Ты сильнее, чем думаешь, и я всегда буду рядом. Всё, что тебе нужно, — это верить, что всё наладится. Её лицо потемнело от стыда, но потом она почувствовала, как изнутри в её груди что-то сжалось. Он был рядом, и это давало ей силы. Слёзы продолжали течь, но теперь это уже были слёзы облегчения.Столовая взорвалась от гнева и волнения. Как только Джанет убежала, страдая от унижения, все взгляды тут же обратились на тех, кто был за этим. Стол среди старшеклассников, где сидела компания, наполнился шумом. Тины, Лизы и Оливии не ожидали того, что последует дальше. Рафаэль не мог больше сидеть, его нервы не выдержали. Он встал, сжимая кулаки, и в его глазах горел такой огонь, что даже остальные ученики сели, не зная, что будет дальше. Он шагал к Лизе с такой решимостью, что казалось, что ничто не остановит его. Когда он подошёл к ней, схватил её за футболку и притянул к себе, его лицо было искажено от ярости. — Ты ещё посмеешь смеяться над ней, тварь?! — прогремел Рафаэль, его голос был низким, зловещим, наполненным гневом. Он удерживал её за грудку, сжимая так, что Лиза едва могла дышать. Лиза смотрела в его злые глаза, в её собственных глазах блеск страха смешивался с уверенным презрением. Но не успела она что-то сказать, как Тина и Оливия, увидев, как одна из них оказалась в руках Рафаэля, тут же ринулись на помощь. — Ты что, с ума сошел, Раф?! — закричала Тина, её голос был полон угроз. Она пыталась толкать Рафаэля, пытаясь заставить его отпустить Лизу. Оливия не оставалась в стороне и также попыталась схватить Рафаэля за плечо, но он не обращал на них внимания. Тем временем Эми, которая сидела за столом и не могла спокойно сидеть, увидев, что происходит, вскочила на ноги. Она схватила поднос с едой и побежала к хулиганкам, не сдерживая злости. — Достаточно! — её голос был громким и отчаянным, полным решимости. Эми метнулась к Лизе и Тине, с яростью швырнув поднос в их сторону. Лиза и Тина закричали, уворачиваясь от разлетевшихся тарелок. Это только раззадорило Эми, и она с яростью набросилась на них, нападая с кулаками. Вся столовая оказалась в панике. Крики, ругань, шум и всплески еды наполнили помещение. Официанты и повара, услышав этот грохот, выбежали из кухни, пытаясь понять, что происходит. Повара с ужасом пытались успокоить всех, но ситуация выходила из-под контроля. Крики учеников и шум борьбы наполнили воздух, а уже многие другие школьники вскочили со своих мест, подбадривая своих друзей или пытаясь вмешаться. — Прекратите! — кричали повара, в попытках разнять дерущихся. Но не было слышно их слов, только эхом раздавались крики и звуки борьбы. — Это недопустимо! Рафаэль, не отпуская Лизу, продолжал сжигать её взглядом. Он казался настолько сосредоточенным, что не замечал шума вокруг, его мысли были только о том, как она унизила Джанет. Его бицепсы напряглись, руки сжимались, а сердце билось так сильно, что казалось, его можно было услышать через весь зал. Его голос был низким и зловещим: — Ты даже не представляешь, на что ты подписалась, Лиза... Ты сыграла с огнём, и теперь я буду тебя за это держать. Ситуация становилась всё более напряжённой. Весь класс был в ужасе, но никто не осмеливался вмешаться, зная, что последствия для хулиганок будут тяжёлыми.Шум в столовой нарастал с каждым мгновением. Рафаэль был на грани срыва. Его пальцы сжались в кулаки настолько сильно, что мышцы напряглись, а напряжение в воздухе становилось ощутимым. Он был так близок к тому, чтобы совершить что-то ужасное, что казалось, что сама атмосфера стала тяжёлой и угрожающей. — Ты, сука, вообще охренела?! — выпалил Рафаэль, его голос был настолько яростным, что у всех, кто находился поблизости, мурашки побежали по коже. Лиза, с её самодовольной ухмылкой на лице, начала терять уверенность. Она видела, что Рафаэль на грани того, чтобы сделать с ней что-то ужасное. Тина и Оливия пытались вмешаться, но Рафаэль, казалось, не замечал их. Он был полностью поглощён гневом, а его взгляд, полных угроз и ярости, был направлен прямо на Лизу. — Ты знаешь, что я тебе сделаю, если ты не заткнёшься?! — продолжал он, не скрывая своей ярости. — Я бы врезал тебе так, что твои зубы повылетают, но, сука, не могу поднять руку на девушку! Его слова эхом разнеслись по всей столовой, и даже самые смелые ученики начали отодвигаться в страхе от Рафаэля. Всё вокруг, казалось, остановилось, и внимание всех было сосредоточено на этом яростном столкновении. Но в этот момент повара, которые находились на кухне, выбежали в зал, пытаясь разнять драку. Их лица были полны тревоги и растерянности, ведь такой беспорядок в столовой был редким и непредсказуемым. — Эй! Прекратите немедленно! — один из поваров выкрикнул с отчаянием, стараясь остановить бурю. Его руки пытались схватить Рафаэля за плечо, но тот резко отмахнулся, не замечая попыток вмешательства. Джонатан, один из старших поваров, шагал прямо к драке, но сам был озадачен и явно не готов справиться с таким хаосом. — Хватит, оба! — крикнул он, но Рафаэль и Лиза продолжали стоять лицом друг к другу, как будто весь мир исчез, и осталась только эта борьба. Рафаэль, сжимающий кулаки, готов был выплеснуть весь свой гнев на Лизу, но в какой-то момент, когда его глаза встретились с её, он почувствовал, как напряжение в теле слегка ослабло. Он осознал, что не имеет права так поступать, но его ярость всё равно не угасала. — Если бы ты только знала, что я с тобой сделаю, Лиза... — голос Рафаэля был ледяным, но в нем ощущалась глубокая боль. Он стоял, почти как зверь, готовый напасть, но ещё сдерживаясь. В это время Эми, стоявшая неподалеку, не выдержала. Она сделала несколько шагов вперёд, обращаясь к Лизе и её друзьям с требовательным взглядом: — Прекратите! — её голос был полон решимости, а её глаза горели решимостью. Эми шагала к Лизе, и её лицо было исполнено яростного гнева. — Вы что, совсем с ума сошли?! Но в этот момент ситуация вышла из-под контроля, и все повара, ученики и учителя смотрели на этот хаос, который становился всё сильнее и сильнее. Ситуация в столовой продолжала накаляться, словно магниты тянулись друг к другу, создавая электрический заряд, который вот-вот должен был взорваться. Раф, стоявший в центре всех событий, был в бешенстве. Его бицепсы под его футболкой напряглись, и каждый его мускул, казалось, был готов в любой момент сорваться. — Да, я знаю, что ты хочешь сказать, Лиза, — его голос был хриплым от гнева, но в нем также проскальзывала тонкая ниточка боли. Он был так близок к тому, чтобы взорваться. Он посмотрел на неё с таким выражением, которое не оставляло сомнений: он больше не мог терпеть. Лиза, заметив его реакцию, начала говорить ещё более язвительно, её слова были полны ревности и злобной зависти. Она откинула волосы назад и продолжала с таким тоном, который был одновременно унизительным и полным уязвимости: — Ну что ты нашел в этой Джанет, а? Она же ботаничка, а ты так сильно в неё влюбился? Ты, наверное, просто не видишь, какая она жалкая! А ты в ней что нашел?! — её глаза, полные злобы, не отрывались от Рафа. Эти слова стали последней каплей. Рафаэль не мог больше сдерживаться. Всё внутри него взорвалось, и он шагнул вперёд, готовый дать отпор, но Лиза не оставалась в долгу. С её яростным взглядом она схватила тарелку с едой и, не задумываясь, швырнула её прямо в лицо Рафаэлю. Летящий картофельное пюре и кусочки овощей ударили его прямо в лоб, создавая пятно на футболке и частично закрывая его лицо. Это было, как последняя искра в сухом лесу, которая вызвала мощный взрыв. Рафаэль не сдержался. Его лицо исказилось от ярости, а его руки быстро сжались в кулаки. Его глаза, наполненные гневом, горели, как два огня. Он схватил ближайшую тарелку и, в ответ на её атаку, приготовился ответить. Тем временем Тина и Оливия, как всегда, бросились на помощь своей подруге. Они начали выскакивать из-за стола, пытаясь помочь Лизе, и их крики слились в общий хаос. — Ты что, с ума сошел?! — кричала Тина, и её глаза сверкали, полные злобных искр. Она бросила ложку в сторону Рафа, пытаясь его отвлечь. — Он ведь тебя за её не достоин! — добавила Оливия, подталкивая Рафу спину, но тот едва ли замечал их. Обстановка в столовой становилась всё более напряженной, и ученики, не выдержав всего этого, начали кидаться едой в ответ. Тарелки, ложки, стаканы — всё летело через столы и по направлению к драке. Некоторые ученики визжали от смеха, другие от страха, а все остальные — от полного шока и возбуждения. Повыше всех остальных стояли повара, которые пытались удерживать ситуацию под контролем, но они явно не справлялись с этим хаосом. Один из них вскрикнул и поспешил спрятаться под стол, пытаясь укрыться от летящих тарелок с едой и швыряющихся предметов. Его лицо было бледным, он отступал, вглядываясь в происходящее с ужасом. — Эй, стоп! Хватит! — один из старших поваров, размахивая руками, пытался разогнать шум, но его слова терялись среди общих криков и бунта. Лиза, видя, как Рафаэль всё больше погружается в гнев, сделала несколько шагов назад и, не зная, как остановить это, молча сжала кулаки. Её сердце билось учащенно, а горечь от слов, произнесённых Рафаэлем, не давала ей покоя. Тем временем Джанет, всё ещё находившаяся на скамейке, услышала шум и обернулась. Её глаза были полны слёз, но она не могла просто наблюдать, как происходит эта резня. Секунды были как часы, и она, собрав всю свою решимость, встала и пошла навстречу Эми, решив вмешаться в этот хаос.Шум в столовой нарастал, как ураган. Рафаэль, не в силах сдержаться, стоял посреди этой сцены, а его глаза пылали гневом. Его мускулы напряглись, готовые к действию. Он схватил тарелку и, не думая о последствиях, швырнул её в Лизу. Тарелка врезалась в стену с грохотом, как молния, и всё вокруг замерло на миг. Лиза, с ярким пятном еды на своей футболке, взяла новую тарелку и, не сдерживая злости, метнула её обратно. Её лицо перекосилось от злобной насмешки, а глаза сверкали. Она была готова продолжить драку. Тина и Оливия, увидев нападение на Лизу, не оставались в стороне и бросились защищать свою подругу. Они схватили ложки и подались вперёд, с яростью в глазах, пытаясь угрожать Рафу. В этот момент повара в столовой стали настоящими героями паники. Один из них, увидев летящие тарелки, с ужасом крикнул: — О, нет! — и прыгнул под стол, как если бы это могло спасти его от всей этой катастрофы. Его коллеги, стоящие рядом, тоже начали сжиматься, как в какой-то невообразимой драме, пытаясь укрыться от "снарядов" в виде еды. — Это слишком быстро! — вскрикнул повар по имени Джон, пытаясь спрятаться за ящиками с картошкой. — Я только салат порезал, а теперь меня атакуют! Что происходит?! Другой повар, пожилой мужчина с серьёзным выражением лица, начал быстро бегать вдоль столов, крича: — Ладно, кто за это отвечает?! Кто тут главный?! — Он паникующий оглядывал столовую, как если бы это было его личное поле битвы. — Чёрт возьми, я не готов к этому! Тем временем, Рафаэль, потеряв всякую сдержанность, начал ещё более яростно нападать на Лизу, а его бицепсы напрягались, как пружины, готовые к последнему удару. Лиза, видя его приближение, откинула волосы назад и с яростью крикнула: — Почему ты выбрал её, а не меня?! Я прямо здесь, я твоя сила! Почему ты предпочитаешь её?! Рафаэль поднял руку, чтобы ответить, но на этот раз ему не пришлось ничего говорить. Тарелки, как снаряды, продолжали летать. Студенты в панике начали закидывать друг друга едой, а комичная сцена паники от поваров становилась всё более абсурдной. — Я не подписывался на это! — взвизгнул Джон, когда тарелка с едой пролетела прямо у него над головой, не пощадив даже его вечно строгого вида. Он вскочил на стул и начал отбиваться ложкой от невидимого противника. — Мне нужно выжить! Старший повар, тем временем, стоял с руками, сложенными в молитве, и тихо шептал: — Боже, забери меня! Это никогда не входило в мои планы... Под конец один из поваров, оборачиваясь к своим коллегам, прошептал с ноткой отчаяния: — Ну всё, с меня хватит. Мне нужно новое место работы после этого. Тим, один из поваров, с отчаянием вздохнул: — Клянусь, я не подписывался на это! Я просто хотел сделать пару бутербродов, а не выжить на поле битвы! Тим попытался вернуть хоть немного порядка, поднимая руки, как в бою, но, судя по выражению его лица, ни одна сила не могла остановить этот хаос. Всё это продолжалось, и хаос только усиливался.Леонардо и Джанет стояли в коридоре, вдали от всего хаоса, который царил в столовой. Внутри школы громыхали звуки бунта, но здесь, в этом тихом уголке, всё было иначе. Леонардо, видя, как Джанет продолжала плакать, едва сдерживал своё беспокойство. Он осторожно подошёл к ней, наклоняясь, чтобы увидеть её лицо, скрывающееся за слезами. В его глазах мелькнуло чувство глубокой заботы, которое он пытался скрыть от всех, включая саму Джанет. Он медленно протянул руку и, нежно, но уверенно, вытер её слёзы с щеки. Его пальцы мягко коснулись её кожи, и он почувствовал, как её дрожащая грудь наполнилась тишиной. "Джанет... всё будет хорошо", — сказал он, его голос был мягким, но полным искреннего спокойствия. Он знал, что ей нужно время, чтобы успокоиться, и был готов оставаться рядом, пока она не почувствует себя лучше. Его слова звучали немного напряжённо, потому что он внутренне боролся с чувствами, которые до сих пор не решался признать. Он был рядом не только потому, что хотел помочь, но и потому, что его сердце не могло спокойно смотреть, как она страдает. Леонардо пытался скрыть свои глубокие чувства влечения, которое оно вызывало у него. Каждое прикосновение было для него борьбой — он знал, что его чувства слишком сложны, чтобы их выражать прямо, особенно в этот момент. Он держал себя в руках, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее, чем обычно. Он был старшим братом для всех своих друзей, и всегда держался сдержанно, но рядом с Джанет его эмоции начинали выходить из-под контроля. Он вздохнул, пытаясь вернуть себя к реальности, и с лёгким усилием заставил свой взгляд стать менее интенсивным. "Ты сильная, ты справишься", — сказал он, при этом его глаза всё ещё не могли скрыть того, как сильно он переживает за неё. Джанет немного приподняла голову, её глаза встречались с его синими глазами, в которых она могла увидеть что-то большее, чем просто сочувствие. В её груди всё ещё билось тяжёлое чувство боли от унижения, но её взгляд встречал его с некой благодарностью, несмотря на слёзы. Леонардо слегка покачал головой, пытаясь убедить её, что всё будет в порядке, но в глубине души его собственные чувства казались намного сильнее, чем он мог бы выразить словами.Леонардо стоял рядом с Джанет, чувствуя, как её тело дрожит от слёз и эмоциональной боли. Её фигура, несмотря на её уязвимость, была изящной и стройной. В её движениях, даже когда она теряла контроль над собой, ощущалась внутренняя сила. Но сейчас, в этот момент, она была полностью открыта, её эмоции врывались наружу, и вся её хрупкость стала очевидной. Она казалась такой уязвимой, но Леонардо знал, что в её сердце скрыта огромная стойкость. Он почувствовал, как его собственное тело напряглось, его широкие плечи и мускулистая фигура сказывались в напряжённом дыхании, которое он пытался контролировать. Его грудные мышцы слегка поднимались при каждом вдохе, а руки, которые раньше удерживали оружие, теперь осторожно поддерживали её, вытирая её слёзы. Его мужская фигура была приземистой и сильной, но в этот момент он чувствовал себя более ранимым, чем когда-либо. Он не мог позволить себе раскрыть свои чувства, но тело подсказывало, что в её присутствии он не мог быть тем же человеком, каким был до этого. Когда Джанет поднимала голову и смотрела в его глаза, её грудь слегка поднималась, а её дыхание становилось всё более спокойным, хотя её глаза всё ещё были полны слёз. Леонардо наблюдал за этим, чувствую, как его сердце сильнее бьётся от того, что он так близко к ней. Он ощущал её фигуру, её силу, несмотря на её хрупкость, и знал, что не может позволить себе показаться слабым. Его лицо было сосредоточено, и он быстро взял себя в руки, его мускулистая рука осторожно погладила её по плечу. Он заставил себя говорить сдержанно, не позволяя своему голосу выдать того, что он действительно чувствует. Его слова были полны заботы, но в глубине души его чувства к ней были более чем просто защитными — он чувствовал влечение, которое пытался скрыть за внешним спокойствием. "Джанет, ты не одна," — его голос звучал твёрдо, но внутренний конфликт заставлял его дыхание замедляться. В его глазах, полных глубокого синего цвета, было отражение того, что он не мог выразить словами: его мужская сила и её женская уязвимость переплетались, создавая напряжение, которое было тяжело скрыть.ем временем, в столовой разгорелся настоящий хаос. Повара, явно потрясённые происходящим, быстро осознали, что не смогут справиться с ситуацией своими силами. Один из них, заметив, что дело выходит из-под контроля, поспешил подойти к кнопке тревожной сигнализации. Он нервно нажал на неё, надеясь, что учителя смогут вмешаться и остановить бунт, который всё больше разгорался. Звук тревожной кнопки был слышен по всей столовой, но он почти утонул в общей какофонии громких голосов, ругани и звуков еды, летящей в разные стороны. Вскоре на другом конце школы начали поступать сигналы о том, что ситуация выходит из-под контроля, и несколько учителей поспешили в столовую, чтобы попытаться навести порядок. Учителя, такие как мистер Грейсон и миссис Джонсон, бежали через коридоры, собираясь успокоить разъярённых учеников. Мистер Грейсон, хотя и высокий и крепкий, имел репутацию строгого, но справедливого учителя, и именно его присутствие, похоже, могло бы вернуть дисциплину в столовую. Когда они вошли, атмосфера была напряжённой, а ученики продолжали бросать еду и кричать. Мистер Грейсон мгновенно замер и стал смотреть по сторонам, а его взгляд метался от одного ученика к другому. Он мог понять, что ситуация требует решительных действий. — "Тихо!" — его голос был громким и твёрдым, но в нём чувствовалась усталость от бесконечных конфликтов. — "Хватит! Сейчас же сесть и успокоиться!" Несмотря на его требовательный тон, ученики всё равно продолжали спорить, но уже меньше. Миссис Джонсон, стоявшая рядом с ним, пыталась сдержать своих учеников, но её мягкий и ободряющий голос не мог сразу вернуть мир в столовую. — "Друзья, хватит. Мы все здесь для того, чтобы учиться и расти, а не устраивать хаос," — сказала она, обращаясь к классу с задумчивым взглядом, который в её случае был полной противоположностью жесткости Грейсона. Кто-то из учеников наконец понял серьёзность ситуации, и тот, кто был на грани драки, начал тихо отходить, избегая дальнейшего разгорания конфликта. Но напряжение в воздухе всё ещё оставалось, и все понимали, что последствия будут, как минимум, непростыми. Тем временем, в столовой напряжение не спадало. Рафаэль, бросив на Лизу последний яростный взгляд, грубо отпустил её, заставив её чуть пошатнуться. Он отошел на пару шагов и тихо, с яростью в голосе, проговорил: — "Ну, кобра, пожалеешь ещё." Лиза, несмотря на её жесткость и уверенность, почувствовала, как её колени слегка подогнулись от его слов, но она быстро собралась, обострив взгляды на всех вокруг, бросая гневные и злобные взгляды. Тем временем, учителя, наконец, прибыли в столовую и начали пытаться разобраться в происходящем. Мистер Грейсон, заметно раздражённый, подошел к группе учеников, которые всё ещё стояли в центре столовой, и с серьёзным выражением на лице начал задавать вопросы. — "Что произошло? Почему вы кидаетесь едой? Почему повара прячутся под столом?" — его голос был строгим и требовательным, но в нём также чувствовалась усталость от постоянных проблем. Тогда группа самых честных и принципиальных пятиклассников, которых в школе уважали за их открытость, решилась рассказать всю правду. Они стояли рядом и, несмотря на обстановку, решили не молчать. — "Лиза налила краску на стул Джанет. Она хотела сделать так, чтобы все думали, что у неё начались месячные. Она сделала это специально, чтобы опозорить её." — сказал один из пятиклассников, его голос был полон правды и искренности. Лиза, услышав это, буквально взорвалась. Её лицо покраснело от гнева, и она воскликнула: — "Это клевета! Я ничего не делала! Это ложь!" — её голос был высок и пронзителен, она отчаянно пыталась оправдаться. Учителя, которые только что прибыли на место, растерянно обменялись взглядами, не зная, что думать и кому верить. Ситуация была слишком запутанной, и они не могли понять, где правда, а где ложь. Мистер Грейсон нахмурился и начал записывать всё, что ему рассказывали ученики, чтобы позже разобраться в этой истории, а миссис Джонсон пыталась успокоить всех, призывая к порядку.Ситуация в столовой продолжала накаляться. Тина и Оливия, видя, что Лиза в окружении учителей и других учеников, пытались оправдать её, поддаваясь на её слова и изображая происходящее как недоразумение. Их голос повышался с каждым моментом, а их попытки защитить Лизу становились всё более отчаянными. — "Вы что, с ума сошли? Лиза не делала ничего плохого!" — кричала Тина, её лицо искажалось от гнева, она отчаянно пыталась повернуть всё против остальных. Её глаза сверкали, а движения были нервными и агрессивными. Оливия, не отставала: — "Это всё неправда! Джанет сама всё выдумала, чтобы привлечь внимание!" — её слова были такими же резкими и злыми, как и её взгляд, она пыталась перекричать всех вокруг, но лишь разжигала ещё больше возмущения. Но Рафаэль не мог больше сдерживаться. Его терпение лопнуло, и, чувствуя, как ярость нарастает внутри, он резко подошёл к Лизе, не сдерживая слов: — "Ты вообще что творишь? Не стыдишься так поступать с человеком? Я тебя научу, сука!" — его слова звучали как гром, наполненные злобой. Он был готов вырваться на неё, но в его глазах горела ярость, а его бицепсы напряглись, когда он шагнул вперёд, вызывая ещё больший шум среди учеников. Все понимали, что он готов к действию. Ученики, наблюдавшие за происходящим, начинали всё громче выкрикивать свои мнения. Они поддерживали Джанет, все говорили, что именно из-за действий Лизы она выбежала из столовой в слезах, не в силах выдержать унижение. — "Через тебя Джанет убежала, Лиза!" — кричал один из учеников, его голос был полон возмущения, и он с трудом сдерживал гнев. Ситуация становилась всё более хаотичной. Одни поддерживали Лизу, другие — Рафа и Джанет и Эми.Учителя попытались вмешаться, но шум в столовой не утихал. Ученики спорили, кричали, кто-то пытался утихомирить бунт, но все видели, как ситуация выходит из-под контроля. Рафаэль, несмотря на слова учителей, продолжал смотреть на Лизу, его взгляд был полон угрозы, и все понимали, что он не остановится, пока Лиза не понесёт ответственность за свои поступки.Учителя, наконец, осознали всю ситуацию, но никто из них не решался что-либо сказать, ведь в глубине души они боялись реакции директора школы. Директриса была настоящей фурией, а её дочь, Лиза, вся в неё — своенравная, наглая и привыкшая выходить сухой из воды. Никто из преподавателей не хотел рисковать своей репутацией, зная, что любое слово против Лизы могло обернуться серьезными проблемами. Один из учителей робко попытался призвать учеников к порядку: — "Ребята, давайте успокоимся. Пожалуйста, садитесь по местам!" Но ответом ему был лишь громкий шум, смех и возмущенные крики. Ученики продолжали бушевать, отказываясь сидеть сложа руки. Бунт в столовой набирал обороты. Кто-то снова запустил еду в воздух, попав прямо в одного из учителей. Повара, сидевшие под столами, лишь сильнее сжались, некоторые даже начали молиться, надеясь, что хаос вскоре прекратится. Один повар, выглянув из-под стола, пробормотал: — "Господи, да когда же это закончится?! Может, на пенсию пора..." Тем временем другой повар, решивший, что скрываться бесполезно, встал и, бросив взгляд на всю эту вакханалию, закричал: — "Я вам что, на войне, что ли?! Это столовая, а не поле битвы! Кто опять запустил пудинг?!" Но его голос утонул в общем гуле, а в следующий момент кто-то швырнул ему прямо в голову булочку. Учителя, всё ещё опасаясь гнева директора, пытались сохранять самообладание, но обстановка становилась всё более хаотичной. Они обменялись тревожными взглядами, понимая, что без более решительных мер этот бунт не остановить.Тем временем Леонардо вернулся в столовую вместе с Джанет. Девушка выглядела подавленной, но старалась держаться ровно. Её глаза ещё блестели от недавних слёз, а губы дрожали, выдавая её переживания. Лео, молча сняв с себя кофту, протянул её Джанет. — "Держи," — его голос был мягким, но твёрдым. Джанет кивнула, аккуратно повязав кофту вокруг пояса, скрывая злополучное пятно от краски. Она нервно поправила очки и глубоко вдохнула, стараясь прийти в себя. Учителя, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, снова попытались утихомирить шум. — "Все немедленно прекратите этот хаос!" — громко заявил один из педагогов. — "Возьмите салфетки и уберите этот беспорядок!" Ученики нехотя начали поднимать с пола разбросанную еду и вытирать столы, но гул и напряжение в воздухе не спадали. Преподаватели обменялись тревожными взглядами — наказать Лизу всерьёз они не решались, ведь их сковывал страх перед её матерью, грозной директрисой школы. Однако формальности требовали, чтобы она принесла извинения. — "Лиза, тебе нужно извиниться перед Джанет," — ровным, но настойчивым тоном сказал один из учителей. Лиза медленно повернулась к Джанет. В её глазах полыхала ненависть, а губы сжались в тонкую линию. Под пристальными взглядами окружающих у неё не оставалось выбора. Рафаэль, который всё это время кипел от ярости, грубо подтолкнул Лизу вперёд. — "Ну давай, кобра, покажи, на что ты способна," — с сарказмом бросил он, не скрывая презрения. Лиза резко выдохнула, стиснув зубы, и натянуто протянула руку Джанет. — "Прости..." — выдавила она из себя, но её голос звучал холодно, без капли искренности. Джанет молча смотрела на неё, не торопясь отвечать. Вдруг Лиза шагнула ближе, наклоняясь к ней, и прошептала так, чтобы никто, кроме Джанет, не услышал: — "Я тебе ещё устрою такой ад... Это была лишь разминка." От её слов по спине Джанет пробежал холодок. Она не сомневалась, что Лиза не оставит эту ситуацию просто так. В её глазах читалась затаённая угроза, и было ясно — это далеко не конец их противостояния....