Пролог

Последний день лета пах жжёной резиной и спелыми яблоками. Настя сидела на крыльце дачного домика, поджав под себя босые ноги, и наблюдала, как её мать развешивает на верёвке выстиранные простыни. Белые полотнища раздувались на ветру, словно призрачные паруса, заслоняя на мгновение солнце, а потом снова открывая его — ослепительное, августовское, беспощадное. — Не забудь собрать учебники, — сказала мать, не оборачиваясь. — Завтра вставать в семь. Настя кивнула, хотя знала, что мать не видит этого. Она сжала в руках потрёпанный сборник стихов — летнее задание по литературе. Страницы пахли пылью и чем-то ещё, едва уловимым, чужим. Этот запах остался от прежнего хозяина книги: на форзаце было выведено аккуратным почерком «Александр Викторович С.». Она провела пальцами по буквам, представляя, каким он может быть. Где-то за забором заскрипели качели. — Насть! Иди сюда! Лера, подруга Насти, сидела на ржавых качелях во дворе соседней дачи, раскачиваясь так, что её босые ноги почти касались низких сосновых ветвей. Она была в коротких джинсовых шортах и майке, которая съехала набок, обнажая загорелое плечо. — Ты уже собралась? — спросила Лера, когда Настя подошла ближе. — Нет ещё. — Ну и ладно. Всё равно завтра только линейка. Лера резко спрыгнула с качелей, и они со скрипом качнулись назад, будто невидимая сила дёрнула их за несуществующие веревки. — Слушай, — Лера понизила голос, хотя вокруг, кроме них, никого не было. — В субботу у Кати тусовка. Будет бассейн, музыка… и кое-кто ещё. Она ухмыльнулась, и Настя почувствовала, как что-то ёкнуло у неё внутри. — Кто? — Новенький. Андрей. Перевёлся из Москвы. — Лера закатила глаза. — Ну ты понимаешь… Настя не понимала. Но кивнула. — Ты же пойдёшь? — Не знаю. Родители… — Блин, Насть, ну сколько можно! — Лера резко выдохнула. — Тебе скоро восемнадцать, а ты как монашка какая-то. Настя потупила взгляд. Её пальцы сами собой сжали край книги. — Ладно, подумай. — Лера махнула рукой и пошла прочь, оставив после себя лёгкий шлейф дешёвых духов и невысказанных мыслей. Настя осталась одна. Ветер стих, и простыни на верёвке повисли неподвижно. Где-то вдалеке закричали грачи — предвестники осени. Она подняла голову и посмотрела на небо. Оно было синим-синим, почти фиолетовым у горизонта. Таким, каким бывает только в конце лета, когда каждый день на счету: завтра школа, послезавтра — уроки, домашние задания, родительские нотации. А в субботу… В субботу, возможно, что-то изменится. Настя глубоко вдохнула и разжала пальцы. Книга упала на землю, раскрывшись на случайной странице. «Всё теряется… только нежность остаётся…» Она подняла её, стряхнула песок и закрыла. Тайна начиналась здесь.