Вишня и феникс

Северус направился к кабинету Дамблдора с тяжелым чувством, как всегда, когда ему приходилось делиться подробностями, которые не были частью его личных расчетов. Он поведал ему о записке, удивительном осенение девушки, и конечно о разгадке. Когда он вошел в кабинет, свет был тусклым, сквозь окна пробивался лишь слабый свет утра. Дамблдор сидел за своим столом, казалось, он уже ждал его. — Я не могу сказать, что всё стало проще, Альбус, — начал Снейп, глядя в глаза директору с выражением человека, который столкнулся с ещё одной неразгаданной загадкой. Дамблдор, улыбаясь своей загадочной улыбкой, слегка наклонил голову. — Запутаннее, возможно, — ответил он. — Но теперь, по крайней мере, есть направление, Северус. Стоит лишь отправиться в путь. Снейп почувствовал, как его терпение на грани срыва. Он уже видел, что каждый шаг в этой истории ведет их в неизведанные, опасные воды. — Значит отправиться к Оливандеру? — Снейп тяжело выдохнул, обдумывая последствия. Зельевар позвал эльфа-домовика и в ту же секунду пространство оглушил схлопывающийся звук. — Сообщи Каллисте, что я зайду за ней через десять минут, пусть будет готова, — без эмоционально произнес профессор. Домовик скромно поклонившись исчез. — Допустим, она волшебница, — продолжал профессор, — А что дальше? Отправим её на первый курс? Что скажет Министерство? Я думаю, у них будет масса вопросов. Он взглянул на Дамблдора, и тот, казалось, не замечал его недовольства. Директор продолжал смотреть на него сквозь очки половинки. — Значит, у нас будут ответы, Северус, — произнес Дамблдор, словно уверенный, что Снейп не видит всей картины, — Ты можешь обучить её азам. Покажешь ей, как у нас всё устроено. Можешь взять её в качестве ассистентки, в конце концов. Снейп чувствовал, как в его груди поднимается странная волна отвращения. Он стиснул зубы, не позволяя себе слишком ярко выразить эмоции. — Она нужна нам, — директор выдержал паузу, — Я доверяю её тебе, — сказал Дамблдор, теперь уже серьезно. Снейп ахнул в негодовании, его глаза загорелись недобрым огнём. Доверяет её ему, словно она ещё одна пешка в большой шахматной игре. И он, Северус, был такой же шахматной фигурой. Тишина в кабинете стала оглушающей. Снейп не хотел больше слушать. Он не нуждался в одобрении, особенно от того, кто всегда видел в людях не столько личностей, сколько инструменты для своих замыслов. Он скривился и молча поклонился, излучая всю свою внутреннюю неприязнь. Директор, казалось, не заметил его состояния и вновь мягко улыбнулся. Снейп встал и вышел из кабинета, направляясь к комнате Каллисты. Он шагал медленно, как если бы в каждом шаге ощущал тяжесть, которая тянула его вниз. В глубине души он не хотел втягивать её в эту игру. Каллиста не должна быть частью этого. Но если она волшебница… если она на самом деле нужна им. Ему? Постучав в дверь её комнаты, Снейп почувствовал, как сердце слегка сжалось. То ли от волнения перед встречей, то ли от новой ответственности. Каллиста открыла через мгновение. — Доброе утро, — мягким голосом поприветствовала она. — Отправляемся в Косой переулок, — вместо приветствия сказал Снейп, окинув Каллисту взглядом, который он сам бы предпочёл считать беглым. На ней было шоколадное платье — простое, но завораживающие. Бархатная ткань мягко обнимала фигуру, подчёркивая талию и хрупкие плечи. Короткий рукав открывал утонченные руки, а не высокий ворот открывал ключицы, добавляя образу элегантности. Юбка мягкими складками падала до середины икр, и при каждом шаге тихо шелестела. Снейп задержал взгляд на складках у талии, затем перевёл его на её волосы — сегодня она убрала их в лёгкий пучок, и пара упрямых прядей всё равно выбивалась, мягко обрамляя лицо. Он не позволил себе никаких слов, но в его взгляде на миг промелькнуло нечто большее, чем просто оценка внешнего вида. Тень удивления, быть может — восхищения, но уж точно досады на самого себя за это чувство. Он тут же отвернулся, губы сжались в привычную тонкую линию. — Вы выбрали не совсем практичный наряд для нашего похода, — пробормотал он, — Но, полагаю, раз уж вы настаиваете на эстетике... Каллиста прищурилась: — Вы мне сказали "будь готова", а не "оденься как гриффиндорец на вылазку", — недовольно кинула девушка. Снейп вскинул бровь: — Если бы Вы была гриффиндорцем, я бы уже давно потерял терпение. — О, значит, мне повезло? — ехидно усмехнулась она. Он чуть отвернулся, чтобы скрыть уголки губ, дёрнувшиеся в сдержанной полуулыбке. Но виду не подал. — Пойдём. Я не намерен обсуждать моду в коридорах Хогвартса, — отрезал он, направляясь к выходу. Она поспешила за ним, и мягкий шелест бархата снова прошёлся эхом по каменным плитам. *** Косой переулок встретил их мягким гулом далёких голосов, стуком тележек, пронзительными визгами сов и ароматом тыквенного хлеба и пергамента. Лето всё ещё удерживало власть, но утро было прохладным — небо затянуто лёгкой дымкой, и воздух будто вибрировал от волшебства. Снейп шагал вперёд, не оборачиваясь, уверенно прокладывая путь сквозь толпу. Каллиста держалась рядом, с трудом сдерживая трепет. Всё вокруг казалось ей одновременно знакомым и совершенно чужим, как сон, о котором она забыла, но стоило коснуться пальцами — и что-то внутри отозвалось. Магазины, вывески, прохожие в мантиях... Мир, который должен был быть невозможным. — Ты идёшь, или мы будем тут стоять до осени? — голос Снейпа вывел её из ступора. — Иду, — пробормотала она, стараясь не отставать. Когда они подошли к двери лавки Оливандера, Каллиста ощутила, как что-то внутри неё сжалось. Словно этот порог был начертан на каком-то невидимом уровне её жизни. Снейп открыл дверь, и над входом тут же звякнул колокольчик. Внутри было полумрачно. Воздух пах деревом, пылью и чем-то ещё — неуловимым, электрическим. Сотни коробочек, аккуратно сложенных друг на друга, уходили вверх, теряясь в тенях потолка. Из глубины лавки раздался шелест, и вскоре появился мистер Оливандер — глаза по-прежнему серебристо-блестящие, волосы спутанные, движения резкие и точные. — Профессор Снейп, — проговорил он, чуть наклонив голову, — и... о! — его взгляд упал на Каллисту, и глаза расширились, — Интересно... очень интересно..., — продавец подошел ближе к девушке. Пальцы его были сухими, как пергамент. Он коснулся её запястья, и Снейп, стоящий в полумраке, чуть напрягся. Казалось, ещё мгновение — и он отстранит её. Старик закрыл глаза. Вдох. Выдох. И тихо прошептал: — Ждала… Он отвернулся, зашаркал вглубь лавки. Длинные тени качались за его спиной, как будто оживали от дыхания самого здания. Через минуту он вернулся с узкой коробочкой, потёртой, как старая книга. — Попробуйте, — сказал он, раскрывая крышку. Внутри лежала палочка — простая, светлая, почти незаметная. Каллиста посмотрела на Снейпа. Он не произнёс ни слова, но кивнул — едва заметно. Когда она взяла палочку в руку, мир будто сделал вдох. Свет скользнул по её пальцам, пыль закружилась в воздухе воронкой. Глаза Каллисты блеснули золотым светом. Секунда — и всё стихло. Оливандер только кивнул. — Она выбрала вас ещё до того, как вы сюда пришли. Я чувствовал… сквозь границу миров. Палочка — редкая. И упрямая. Долго молчала, — таинственно проговорил Оливандер. Снейп выжидал. Его глаза были прикованы к Каллисте. Она стояла, слегка растерянная, с этой палочкой в руке — и будто сияла в полумраке лавки. Он видел, как дрогнули её пальцы. Как она вглядывается в дерево, словно там — ответ, которого так долго ждала. — Вишневое дерево, сердцевина — перо феникса, — подытожил мастер. — Не самое частое сочетание, — пробормотал Снейп, хмурясь. Его голос, как всегда, был ровным, но в нём слышался оттенок... тревоги. Или нетерпения. — Редчайшее, — подтвердил Оливандер, — Вишня требует... гармонии. А перо феникса, как вы знаете, — вещь своенравная. Не терпит посредственности. Не любит компромиссов. Палочка, способная творить как великое добро, так и невообразимое зло. Всё зависит от носителя. Каллиста чуть сжала палочку, и та будто отозвалась — едва уловимым теплом в ладони. Ощущение было странное: не будто она держит её, а будто они держатся друг за друга. Снейп шагнул ближе, пристально глядя на девушку. — Ты чувствуешь магию? Она кивнула, не сводя глаз с дерева. Явно растерявшись, девушка замялась. Сердце клокотало от неизвестности и от осознания, что магия в ней все-таки есть. — Мы уходим, — наконец сказал он, слишком резко. — Полагаю, всё, что нужно, уже ясно. Каллиста, кивнув, аккуратно положила палочку в коробку. И, прежде чем закрыть крышку, в последний раз провела пальцем по дереву. Словно прощаясь — или, наоборот, обещая вернуться. Когда они вышли из лавки, воздух показался слишком душным, слишком обычным. Мир снаружи был прежним, но Каллиста чувствовала: внутри неё уже ничего не было по-старому. Снейп шагал рядом, по-прежнему молча. Но теперь его молчание было другим. Как будто в нём кипела буря, которую он не мог или не хотел выпускать наружу. — Вы злы? — осторожно спросила она, когда они свернули в тихий переулок, ведущий к точке трансгрессии. Он не ответил сразу. — Я... обеспокоен, — произнёс он наконец. — Потому что вы — непредсказуемая переменная. А магия, Каллиста, особенно такая, как твоя, — не любит быть ничьей переменной. — Я не понимаю в чём я особенная. Что вас так напугало, профессор? — искренне спросила девушка. — Так не бывает, Каллиста. Он остановился. Резко. Повернулся к ней. — Вы появились из мира без волшебства, где это место лишь вымысел, — продолжал Снейп, — Вы не можете обладать магией, вас не должна ждать палочка, — обеспокоено сказал он. — И всё же, — тихо произнесла Каллиста, не отводя взгляда, — она меня ждала. Она стояла прямо, и в её голосе звучало не упрямство, а какая-то почти детская уверенность. Не вызов, не спор — просто факт, который нельзя отрицать. И Снейп, впервые за всё это время, почувствовал, как внутри него зарождается не страх, а... тревожное восхищение. Каллиста сжала пальцы на коробке, в которой лежала её палочка. Снейп вновь посмотрел на неё. Его тёмные глаза, обычно наполненные холодной отстранённостью, сейчас словно искали что-то — в её лице, в интонации, в самой сути её присутствия. — Тогда, хотя бы, перестаньте смотреть на меня как на проблему? — А как мне на Вас смотреть? — сдержанно отозвался он. — Как на человека, — с лёгкой улыбкой сказала она. — Не как на переменную. Не как на ошибку в системе. Он отвёл взгляд. Губы его чуть дрогнули — то ли от злости, то ли от того самого сдержанного чувства, которое всё труднее было игнорировать. — Вы сложная, Каллиста, — сказал он, снова двинувшись вперёд. — А я не люблю сложных людей, да и вообще людей. — Ну, к счастью, я не просила Вас меня любить, — бросила она ему, сама не ожидая от себя такой дерзости. Снейп остановился снова, едва заметно напрягшись от её слов. Он обернулся через плечо, и в его взгляде мелькнуло что-то странное — почти испуг. Он явно не ожидал этого ответа. — Превосходно, — сказал он после паузы, голос его прозвучал сухо. — Тогда мы сэкономим массу времени. Каллиста хотела было ответить, но вместо этого прикусила язык. Его тон звучал как щит, за которым он снова спрятался. И всё же… в этом щите были трещины. Они шли молча до самого места трансгрессии. Когда Снейп наконец взял её за руку — просто для того, чтобы переместиться, — её пальцы чуть дрогнули в его. Он не посмотрел на неё, но хватка была крепкой, уверенной. Мгновение — и вихрь воздуха закружил их, и вот они уже стоят перед воротами Хогвартса. Летнее солнце выглянуло из-за туч, словно само хотело быть свидетелем их возвращения. Каллиста посмотрела на замок, потом на него. Он всё ещё держал её за руку. Несколько секунд. Больше, чем было нужно. Профессор опустил взгляд, будто только сейчас осознал, что всё ещё держит её. Мгновенно отпустил, отступив на шаг назад. — Поторопитесь, мисс, — буркнул он, пряча руки в рукавах мантии, — Нас ждёт много работы. Каллиста кивнула, но в её глазах уже не было прежней неуверенности. Она шла рядом, чуть тише, но с каким-то новым внутренним весом, словно палочка в коробке придавала ей не только магическую силу, но и ощущение принадлежности. Когда они вошли в замок, коридоры встретили их тишиной и лёгким эхом их шагов. Летний Хогвартс был почти пуст, но воздух в нём, как и всегда, казался насыщенным. — Итак, — сказал Снейп, не оборачиваясь, — Надеюсь, вы успели прочитать те книги, которые я вам дал? — выжидающе спросил Снейп. — Да! — воскликнула Каллиста в нетерпении, — Было очень интересно. Профессор удивился от услышанного. Ей интересно копаться в книжках? Тут явно что-то не так. — А куда мы идем, профессор? — поинтересовалась девушка, когда они начали спускаться по крутой лестнице. — В подземелье, — бросил он, — Это же очевид…, — мужчина не успел договорить, как почувствовал, что девушка споткнулась — каблук её туфель зацепился за щербатый край ступени. Каллиста с коротким вскриком полетела вперёд — и прямо в Снейпа. Он, чертыхнувшись, едва не потерял равновесие, но успел поймать её за локоть. Несколько мгновений они стояли слишком близко. Его пальцы крепко держали её руку, её дыхание сбилось. Её глаза уже в десятый раз обжигали его. Каллиста почувствовала непреодолимое желание поддаться вперед. Хотела быть ближе, хотела впитаться в него, раствориться. Хотела, чтобы он никогда не отпускал её руку. — Простите, — выдохнула она, заливаясь краской. — Эти лестницы явно не приспособлены для ходьбы. Снейп на свою беду тоже не хотел отстраняться. Пусть она падает на него с любой высоты, он удержит. — Или ваши туфли не приспособлены для передвижения, — процедил он. — Когда я была босой вам тоже не понравилось, — ответила девушка. — Если вы закончили с философскими выводами, давайте же дойдём до класса. Или вас нужно нести? — спросил Снейп. Она в ответ подняла брови. — А вы бы смогли? — неожиданно для самой себя она спросила с вызовом, глядя прямо в его глаза. Он задержал взгляд, чуть склонив голову. Медленно. Взвешенно. В его глазах промелькнуло что-то опасное — искра раздражения, замешанная на интересе. — Не сомневайтесь, — ответил он хрипловато. — Хотите проверить? Сердце девушки забилось сильнее, но улыбка успела вырваться наружу — дерзкая, весёлая, почти беззащитная. — А потом вы снова скажете, что я «проблема, нуждающаяся в постоянном присмотре», — пробормотала она. — Лучше уж спущусь сама. — Хвала Мерлину, — сухо заметил Снейп, делая шаг вперёд, — Я и так несу на себе достаточно. — Например, груз неоценимой женской глупости? — фыркнула она ему вслед, поспешив за ним. Он не обернулся. Снейп, остановившись у двери в подземелье, повернулся к ней, как будто хотел что-то сказать — резкое, отрезающее, чтобы поставить её на место. Но посмотрел на неё — с пылающими щеками, взъерошенной прядью и глазами, полными огня — и вместо этого холодно бросил: — Войдите. И не споткнитесь. Здесь пол ровный. Когда они вошли в его класс, воздух был прохладным, пахнул серой и чем-то горьковато-травяным. На одной из парт уже лежала стопка книг, рядом — её пергаменты. Снейп жестом указал на место. — Начнём с простого. Теория магических реактивов. Сегодня вы узнаете, почему зелья не готовят с настроением «а давай попробуем», — его голос был привычно язвителен, но глаза всё ещё останавливались на ней чуть дольше, чем нужно. Каллиста села, открыла тетрадь. Его голос звучал где-то сбоку, но всё, что она чувствовала — это пульс в запястье, там, где он держал её минуту назад. Допустим, вы добавите слезы мандрагоры в отвар, в который никогда нельзя их добавлять. Что произойдёт? — голос Снейпа был мягким, но в нём звенела ледяная угроза. — Ну? Каллиста моргнула, пойманная с поличным — она смотрела не на пергамент, а на него. Точнее, на его руки, что-то сортировавшие в ящике. — Эм… В зависимости от основы зелья — токсическая реакция. Или вспышка. Или взрыв. Или… смерть? — Очаровательно, — сухо произнёс он, поднимая на неё взгляд. — Вы перечислили почти весь спектр, не сказав при этом ничего конкретного. — Я старалась охватить возможное, — парировала она, подперев щеку рукой. — Вселенная любит неожиданности, профессор. — А я — точность. Вы здесь не для поэзии, а для магии. Сосредоточьтесь, или я отправлю вас варить очистительное зелье под наблюдением Филча. — Уж лучше смерть, — пробормотала она и резко вздохнула, когда он, не моргнув, повернулся к ней. — Учитывая ваш талант привлекать к себе бедствия, — он наклонился ближе, — у вас будет шанс это проверить. Рано или поздно. — Я вас тоже люблю, — усмехнулась она, склонившись к тетради. «Что ты болтаешь, идиотка» корила себя Каллиста за вырвавшиеся слова. Щеки её вновь запылали и она сильнее склонила голову над тетрадью. Он резко выпрямился и прошёл за свой стол. Тишина в классе стала почти физической. Такого Снейп точно не ожидал услышать, даже в шутку. Гнев, смятение, страх и даже отголоски нежности смешались в нём. — Сегодня вы проведёте эксперимент. Без палочки. Только руками, реактивами и аккуратностью. Если останетесь живы — обсудим прогресс, — произнёс он, будто бы не слыша её шутки. Он взмахнул рукой, и на парте перед ней оказалась идеально расставленная группа флаконов,ступка и кусочек пергамента с формулой. — Смесь регенеративная. Простая. Только не перепутайте кровоцвет с арнией. Взрыв — минимум. Ожоги — вероятны. — Надеюсь, вы наложили защитные чары на пол, — с невинным видом сказала Каллиста. — А вы — наложили мозг на место? — тихо спросил он и отвернулся, не дожидаясь ответа. Она усмехнулась. Через час её пальцы были в зелёном порошке, волосы — в беспорядке, но зелье в ступке мерцало ровно так, как сказано в инструкции. Тонкое серебристо-зелёное свечение, слегка поднимающееся вверх. Снейп молча подошёл, наклонился — и замер. Его лицо находилось слишком близко. Она едва удержалась, чтобы не отступить. Или — наоборот — не двинуться вперёд. — Неожиданно, — сказал он. — Похоже… у вас есть чутьё. Или вам безумно повезло. — А может, я просто умею слушать, — тихо ответила она, глядя прямо ему в глаза. — Хоть и не всегда соглашаюсь. — Это и есть главная ваша проблема, — его голос стал почти бархатным, но в нём была сталь. — Вы всё время сопротивляетесь. Каллиста не отводила взгляда. И тогда в воздухе что-то словно щёлкнуло. Какие-то нелепые сантиметры отделяли их друг от друга. Он отошёл первым. Быстро. Холодно. Словно ничего не было. — Перерыв десять минут. Потом — теоретическая часть. Не задерживайтесь. Он повернулся и скрылся в своём кабинете, оставив её одну в тихом классе, где в воздухе всё ещё дрожало что-то невыносимо притягательное. Каллиста сидела, не двигаясь. Только пальцы медленно сжимались в кулак, а потом вновь распрямлялись. Тонкое серебристо-зелёное свечение в ступке всё ещё пульсировало, как дыхание. Зелья, чары, книги, зеркала, Снейп… Всё переплеталось в одну путаную нить, туго затянутую вокруг сердца. Через несколько минут она подошла к раковине, смыла остатки порошка с рук, пригладила волосы. В зеркало на стене отразилась уже почти другая девушка — серьёзная, сосредоточенная. Только глаза всё ещё были слишком живые. Когда Снейп вернулся, она уже была погружена в чтение. Он остановился у двери, наблюдая несколько секунд. Губы его едва заметно дрогнули. — Вы решили проявить рвение? — тихо спросил он, подходя ближе. — Решила не давать вам повода отправить меня к Филчу на отработку, — не отрываясь от страниц, ответила Каллиста. Снейп прошёл мимо, бросил на стол рядом с ней ещё одну стопку свитков. — Разберите взаимодействие инфузий. Особое внимание — к темпераменту зелий. Да, у них есть характер. Как у вас. — Сложный, вы хотели сказать? — Непредсказуемый. А это — хуже. Он снова отвернулся, но на этот раз — медленнее. И хотя между ними теперь лежали книги, чернила и целый стол, Каллиста знала: напряжение никуда не исчезло. Оно просто затаилось. До следующего щелчка.