Первое противостояние и первые потери

Утро в центре модного района Торонто было как всегда шумным. Погода была идеальной. Свежее солнечное утро с легким ветерком. Весенний воздух наполнен ароматом цветущей сакуры, а температура прохладная, но комфортная, идеально подходит для мероприятий на открытом воздухе. Утреннее солнце лилось через большие окна новой в районе пекарни The Proofing Room, отбрасывая теплый золотистый свет на гладкий современный интерьер. Генри стоял за прилавком, его кожаный фартук был припорошён мукой, и он аккуратно расставлял поднос со своим последним творением: лавандовыми медовыми круассанами. Воздух был густым от успокаивающих ароматов свежеиспечённого хлеба, ванили и матча, смешивавшихся с лёгкой сладостью цветущей вишни, доносившейся снаружи. Его сестра Мэгги прислонилась к прилавку, потягивая чашку чая и наблюдая за ним с насмешливой ухмылкой. — Знаешь, большинство людей наняли бы кого-нибудь, чтобы организовать торжественное открытие. Но вот ты здесь, управляешь каждой деталью, как помешанный на контроле. Генри бросил на неё взгляд, хотя уголок его рта дернулся вверх. — Это не микроменеджмент. Это называется перфекционизмом. И, кроме того, я доверяю тебе управление клиентами. Мэгги закатила глаза, ставя чашку на стол. — О, конечно. Потому что мне нравится играть в хозяйку, пока ты играешь в безумного ученого с мукой и сахаром. — Разве нет? Мне кажется ты прекрасно справляешься с этим. — сказал он, ухмыляясь, протягивая ей круассан. — Вот. Попробуй и скажи мне, что это не лучшее, что ты когда-либо пробовала. Она откусила кусочек, выражение ее лица смягчилось. — Ладно, отлично. Это потрясающе. Но ты все еще помешан на контроле. Генри рассмеялся, покачав головой. «Принято к сведению». ***Некоторое время спустя The Proofing Room наконец-то открыла свои двери и клиенты потекли рекой. Пространство заполнила оживленная болтовня, звуки кофемашины и фотографий. Мегги обслуживала клиентов, а Генри готовил новые партии пироженых. Как раз в тот момент, когда он вышел с подносом своих фирменных роллов «Сакура», дверь звякнула. Он поднял глаза, его улыбка дрогнула, когда он заметил знакомую фигуру, входящую внутрь. Слегка миниатюрная девушка одетая в рабочую куртку на несколько размеров больше, Бретонскую кепочку и юбку. Курносый нос, рыжие волосы изумрудные глаза и веснушки на лице рисовали слегка дикую картину вместе с ее ухмылкой на лице и подносом пироженых в руках. От ее вида у него сжалось сердце от раздражения. Мэгги проследила за его взглядом, ее брови взлетели вверх. — О, это должно быть вкусно. Генри проигнорировал ее, стиснув челюсти, наблюдая, как девушка движется сквозь толпу, раздавая образцы собственной выпечки с раздражающей легкостью. Не задумываясь, он подошел, его голос был тихим, но резким. — Что ты делаешь? Девушка посмотрела на него с игривым блеском в глазах, ее рот открылся, чтобы что-то сказать. Руки Генри сжались в кулаки по бокам. — Забудь об этом, не здесь. Не тогда, когда это мое грандиозное открытие. На выход. Сейчас. Генри не стал дожидаться ответа. Он схватил ее за плечо и повел к двери, игнорируя любопытные взгляды толпы. Когда они вышли наружу, он повернулся к ней лицом, его карие глаза сверкали. — У тебя есть наглость, раз ты здесь появляешься. Макси посмотрела на него снизу вверх с ехидной ухмылкой, оценивая его внешний вид. Он был на голову выше, одетый в черные брюки и белую водолазку поверх которых красовался коричневый кожаный фартук. Его лицо с острыми скулами, азиатскими чертами и черными волосами, на которых остались крошки муки, нахмурилось, вызывая смешок у девчонки. — О? Что такое? Ты знаешь... выгонять гостей невежливо, — протянула Макси, ухмыляясь. — На глазах у всех... Что подумают остальные? Его челюсть сжалась, когда он посмотрел на Макси, ее ухмылка только подлила масла в огонь, тлеющий под его спокойным внешним видом. То, как она стояла там, такая маленькая и скромная в этой большой куртке, но излучающая раздражающую уверенность, заставило его грудь заболеть от смеси раздражения и чего-то еще, чему он не мог дать точное название. Он поправил очки резким выдохом, пытаясь сохранить ровный голос, несмотря на напряжение, потрескивающее между ними. — Гостей? — повторил он, его тон был пронизан сарказмом, когда он скрестил руки на груди. — Гости не вваливаются в чужую пекарню с подносом своей выпечки, Макси. Это называется саботаж. Или, по крайней мере, невероятно плохие манеры. Он слегка наклонился, его карие глаза сузились, когда он уловил слабый запах корицы и цитрусовых, исходивший от нее — вероятно, от того, что она пекла этим утром. Сводило с ума то, как даже ее присутствие, казалось, бросало ему вызов, вплоть до того, как она стояла там, такая невозмутимая, как будто она только что не ворвалась на его территорию. — А что касается того, что думают другие, — продолжил он, его голос был тихим, но резким, — Меня больше волнует то, что думаю я. А именно, что ты либо невероятно смелая, либо невероятно безрассудная. Может быть, и то, и другое. Его губы дрогнули, не желая давать ей удовольствие видеть его полностью взбешенным. — Так что это значит? Ты пришла позлорадствовать или пытаешься что-то доказать? Потому что, если последнее, я могу тебя заверить, ты зря тратишь время. Макси невинно хихикнула. — Злорадствовать? Доказывать что-то? Ох… Ты меня переоцениваешь… Я просто слегка переусердствовала слегка и напекла слишком много булочек. Пришла сюда поделиться. Мимо проходила возрастная пара, направляясь в его пекарню. Макси развернулась на них выставляя поднос. — Ах… Мистер и Миссис Блэквуд, вы прекрасно выглядите сегодня! Пожалуйста, угощайтесь! — Промурлыкала Макси с милой улыбкой. Женщина и мужчина взяли по булочке с теплыми улыбками. — О, спасибо большое, Макси. Это так мило с твоей стороны. Передай привет своей маме. Макси кивнула и проводила их взглядом, прежде чем снова посмотреть на Генри, ухмыльнувшись в ответ. — К тому же, это лучше, чем травить гостей химикатами. Его глаза сузились, когда он наблюдал, как Макси очаровывает Блэквудов, ее милая улыбка и непринужденное поведение заставляли его кровь кипеть. То, как она без усилий заискивала перед его клиентами, как будто она была здесь, сводило с ума. Он сжал кулаки по бокам, кожа его фартука тихо поскрипывала, когда он приближался, его голос был тихим и резким от едва сдерживаемого разочарования. — Химикаты? — повторил он, его тон сочился недоверием. Он слегка наклонился, его карие глаза пристально смотрели на нее с такой интенсивностью, что она осмелилась отступить. — Это то, что ты сейчас называешь инновациями? Потому что в последний раз, когда я проверял, моя выпечка сделана из настоящих ингредиентов — никаких грязных ходов, никаких уловок. Только мастерство и креативность. Что-то, что ты, возможно, захочешь когда-нибудь попробовать. Он выпрямился, его ухмылка стала резкой, когда он указал на поднос в ее руках. — И если ты так беспокоишься о том, чтобы «отравить» людей, может, тебе стоит сосредоточиться на собственной кухне. Я слышал слухи о твоей последней партии булочек. Говорят, они больше похожи на хоккейные шайбы, чем на выпечку. Подкол был мелочным, и он это знал, но ничего не мог с собой поделать. Было что-то в Макси, что вызвало его соревновательную жилку, заставив его сравниться с ее остроумием и обаянием со своими собственными. Он скрестил руки на груди, не отрывая от нее взгляда, и добавил: Но эй, если ты здесь, чтобы «поделиться», не стесняйся оставаться. Я уверен, что мои клиенты будут рады увидеть разницу между настоящей выпечкой и... чем бы ты ни занимался. Его тон был легким, почти поддразнивающим, но вызов в его глазах был несомненным. Он не собирался позволять ей вальсировать и украсть у него первый день работы — не сегодня, никогда. Глаз Макси слегка дернулся ее улыбка натянулась. — Ох, ну… С кем ни бывает, духовка барахлила, мы ее уже заменили. К счастью, наша семейная пекарня радует местных уже более ста лет, и местные жители доверяют традициям семьи Уиллер. Генри не смог сдержать ухмылку, которая тронула его губы, когда он заметил едва заметное подергивание в глазах Макси — трещину в ее в остальном непоколебимом фасаде. Он слегка откинулся назад, небрежно положив руки на бедра, и посмотрел на нее со смесью веселья и вызова. — С кем ни бывает, да? — повторил он, его тон был легким, но с нотками дразнящего раздражения. — Забавно, я не помню, чтобы когда-либо подавал что-то, что могло бы одновременно служить дверным упором. Но, эй, если традиция означает придерживаться старых рецептов и винить духовку, то, полагаю, у тебя все отлично. Генри наклонил голову, его карие глаза озорно сверкнули, когда он добавил: Но вот в чем дело, Макси — традиции — это здорово и все такое, но их недостаточно, чтобы заставить людей возвращаться. Не тогда, когда совсем рядом есть инновации и вкус. Он указал на гладкую витрину Proofing Room, очередь покупателей все еще тянулась вдоль квартала. — Люди не хотят просто одно и то же. Они хотят чего-то, что их удивит, чего-то, что заставит их почувствовать себя частью чего-то нового. И это то, что я им даю. Генри сделал шаг вперед, его голос слегка понизился, когда он встретился с ней взглядом. — Но эй, если ты счастлива играть наверняка, кто я такой, чтобы судить? Просто не удивляйся, когда твои «десятилетия традиций» начнут казаться немного… пресными. Слова повисли в воздухе между ними, вызов, завернутый в ухмылку. Он не собирался отступать, не когда дело касалось его страсти — или его гордости. Костяшки Макси побелели, когда ее пальцы сжали поднос, ее глаза сузились, буря его взглядом. Она пренебрежительно махнула рукой, сбрасывая с себя напряжение. — Все эти новшества быстро забываются, дорогой. Сейчас людям интересно, но потом они вернутся к старой доброй выпечке, когда им надоест твоя... молекулярная кухня. Макси встала на носочки, чтобы заглянуть за его спину и щелкнула языком. — Но должна похвалить — очередь действительно большая, пока что. Интересно, кто их обслуживает все это время, пока ты тут отстаиваешь свои идеалы? — В ее голосе проскользнули игривые нотки. В пекарне Мэгги суетилась за прилавком в ​​явной панике от наплыва гостей, не успевая обслуживать всех разом. Словно в подтверждение моих слов, раздался звук бьющейся посуды. Ухмылка Генри на долю секунды померкла, когда услышал звук битого стекла. Он оглянулся через плечо, увидев, как Мэгги отчаянно пытается справиться с растущей очередью клиентов. Его челюсть напряглась, но он быстро скрыл свое беспокойство небрежным пожатием плеч, повернувшись к Макси с поднятой бровью. — Мэгги держит все под контролем, — сказал он, хотя в его голосе слышался намек на оборону. — В конце концов, она Леннон. Мы процветаем под давлением. Он скрестил руки, и его тон изменился на более резкий. — Но я признаю, впечатляет, как вы всегда появляетесь в самое удобное время. Как будто у вас есть шестое чувство хаоса. Он сделал шаг вперед, его карие глаза слегка прищурились, когда он добавил: А что касается твоей маленькой теории о том, что людям становится скучно, ну, скажем так, я не слишком волнуюсь. Инновации — это не просто тенденция, Макси. Это эволюция. И если ты слишком застрял в прошлом, чтобы это увидеть, то, возможно, именно поэтому ты здесь, раздаешь бесплатные образцы, вместо того чтобы управлять собственной успешной пекарней. Слова были резкими, но в выражении его лица промелькнуло что-то еще — что-то, что выглядело почти как уважение, скрытое под соперничеством. Он оглянулся на пекарню, голос Мэгги возвышался над болтовней клиентов, и вздохнул. — А теперь, если ты меня извинишь, у меня грандиозное открытие. Не стесняйся остаться и посмотреть, как это делается, — или нет. В любом случае, я не собираюсь из-за этого терять сон. С этими словами он повернулся на каблуках и зашагал обратно внутрь, его кожаный фартук слегка развевался при движении. Но когда он дошел до двери, он остановился, оглядываясь через плечо с ухмылкой. — О, и Макси? В следующий раз попробуй принести что-нибудь, что не будет одновременно пресс-папье. Просто мысль. Ухмылка Макси дрогнула от его комментариев. Ее взгляд невольно скользнул в выпечке на ее подносе, как бы проверяя, что его слова всего лишь укол. Она прочистила горло и махнула рукой. — Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы люди в вашей очереди не голодали слишком долго. С этими словами она гордо вскинула подбородок и пошла вдоль очереди, раздавая оставшиеся булочки. Генри замер у двери, сжимая ручку, наблюдая, как Макси пробирается сквозь толпу покупателей, ее поднос с выпечкой быстро исчезает в нетерпеливых руках. Его челюсти сжались, под поверхностью бурлила смесь разочарования и сдержанного восхищения. Она была неумолима, и он не мог решить, бесило это или впечатляло. Вероятно, и то, и другое. Он шагнул обратно внутрь, тепло пекарни окутало его, словно привычные объятия. Мэгги бросила на него панический взгляд из-за прилавка, ее руки были полны заказов, а волосы начали вылезать из хвоста. — Генри, где ты был? Мы тут тонем! — прошипела она, ее голос был едва слышен из-за болтовни покупателей. — Расслабься, Мэгс, — сказал он, с отработанной легкостью проскользнув за прилавок. — У меня все под контролем. — Он схватил поднос свежеиспеченных роллов «Сакура», их нежные розовые завитки отражали свет, когда он двигался вперед в очереди. — Извините за ожидание, все, — крикнул он, его голос был теплым и уверенным, несмотря на хаос. — У нас есть кое-что особенное для вас — наши роллы «Сакура», приготовленные с кремом из вишневого цвета и украшенные съедобными цветами. За счет заведения, за ваше терпение. Толпа зашепталась в знак признательности, напряжение спало, когда он с очаровательной улыбкой раздал выпечку. Но его мысли все еще были наполовину снаружи, на Макси и ее неустанных выходках. Он не мог позволить ей победить — ни сегодня, ни когда-либо еще. Когда очередь начала редеть, он наклонился к Мэгги, его голос был тихим. — Следите за всем. Я сейчас вернусь. Не дожидаясь ее ответа, он схватил поднос с лавандовыми круассанами со сливочным кремом и вышел наружу, его взгляд остановился на Макси, которая болтала с группой клиентов. — Макси, — позвал он, и его голос звучал игриво, когда он приблизился. — Раз уж ты так хочешь накормить моих клиентов, я подумал, что отплачу тебе тем же. Хочешь попробовать что-нибудь, что не будет на вкус как сожаление? — Он протянул ей поднос, его ухмылка бросала ей вызов, чтобы она клюнула на приманку. Макси оглянулась на него, слегка застыв. Ее бровь поднялась когда она скептически рассматривала его пироженое, словно он предлегал ей съесть жабу. — Что это? Надеюсь, ты не сорвал эти цветы с городских клумб? — Проворчала она, подняв на него взгляд. Генри тихонько усмехнулся, звук был теплым и дразнящим, когда он протянул ей поднос. — Расслабься, Уилер, — сказал он, его карие глаза сверкнули от удовольствия. — Это съедобные цветы, выращенные на местной ферме. Я не занимаюсь кражей из городской собственности — в отличие от некоторых людей, которые, кажется, считают нормальным врываться на торжественное открытие с подносом сомнительных пирожных. Он слегка наклонил голову, его ухмылка смягчилась до чего-то почти искреннего. — Давай, попробуй. Обещаю, оно не клюнет тебя. Если, конечно, ты не боишься небольшой конкуренции. Слова были легкими, но в его тоне был вызов, тонкий намек, чтобы посмотреть, клюнет ли она на приманку. Он не мог не наслаждаться тем, как она колебалась, ее скептицизм боролся с любопытством. Это был редкий момент уязвимости с ее стороны, и он обнаружил, что он странно пленен этим. Макси фыркнула и нервно взглянула на булочки. Недоверие в ее взгляде смешалось с чем то еще не совсем явным. — Хорошо, но не считай, что это что-то значит. — С тяжелым вздохом она взяла круассан и откусила большой кусок. Ее выражение было таким, словно она готовилась к чему-то ужасному. Генри пристально наблюдал за ней, когда она откусила первый кусочек. В выражении его лица что-то промелькнуло — может быть, предвкушение или даже намек на уязвимость — пока он ждал ее реакции. Он не был уверен, почему это так важно, но это было важно. Может быть, это было соперничество, а может быть, это был тот факт, что в глубине души он уважал ее мнение больше, чем когда-либо признавал. Момент тянулся, болтовня толпы отходила на второй план, когда он сосредоточился на ее лице, ища любой признак того, о чем она думает. Когда ее глаза встретились с его глазами, в которых все еще горел вызов, он не смог сдержать ухмылку, которая дернула его губы. — Ну? — подсказал он низким и дразнящим голосом. Это соответствует стандартам семьи Уилеров, или ты снова скажешь мне, что это на вкус как «химия»? Он слегка наклонился, его карие глаза озорно сверкнули. — Или, может быть, просто может быть, ты признаешь, что это лучшее, что ты когда-либо пробовала? Слова были игривыми, но в них чувствовалось что-то большее — вызов, возможно, или приглашение прекратить играть, хотя бы на мгновение. Он не был уверен, на что надеялся. Макси проглотила и облизнула губы, деталь — которая не избежала взгляда Генри. Она вздохнула. — Ну… спорить не буду, это довольно… — Громкий звук ее живота, словно кто-то убивал кита, прервал ее слова. Ее поднос упал на пол с глухим стуком, остатки булочек разлетелись по тротуару, когда ее руки взмыли чтобы прикрыть рот, сдерживая рвотный позыв. Ее лицо медленно начало приобретать зеленый оттенок. — И-извините… — пробормотала она и сорвалась с места в сторону своего дома, оставив очередь и Генри в ошеломленном молчании с широко открытыми глазами. Люди в очереди начали шептаться, и несколько человек решили, что им внезапно стало нужно куда-то отлучиться. Генри стоял замерев, раскрыв карие глаза, наблюдая, как Макси бежит по улице, оставив поднос на земле. Шепот толпы вернул его к реальности, и он быстро нацепил успокаивающую улыбку, хотя его мысли лихорадочно работали. Что, черт возьми, только что произошло? Он взглянул на поднос с лавандовыми медовыми круассанами, его желудок скрутило от смеси замешательства и беспокойства. Что-то не так с ними? Нет, этого не может быть — он сам их пробовал, как и десятки клиентов. Он повернулся к очереди, его голос был спокойным, но твердым, когда он обратился к беспокойной толпе. — Все, пожалуйста, не волнуйтесь. Наша выпечка сделана с максимальной тщательностью и из качественных ингредиентов. Если у кого-то есть опасения, мы более чем рады их развеять. Он указал на пекарню, его улыбка не дрогнула. — На самом деле, давайте все зайдем внутрь и устроимся. У нас вас ждет много свежей выпечки, и я лично позабочусь о том, чтобы о вас позаботились. Когда он проводил оставшихся клиентов внутрь, его мысли все еще были заняты Макси. Он хотел пойти за ней, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но не мог — не сейчас, не когда на кону репутация пекарни. Он поймал взгляд Мэгги, когда она раздавала заказы, на ее лице была смесь замешательства и беспокойства. — Пусть все идет гладко, — тихо сказал он напряженным голосом. — Я с этим разберусь. Как только толпа успокоилась, он вошел на кухню, схватившись руками за край стойки из нержавеющей стали, и сделал глубокий вдох. В голове проносились варианты — она заболела? Что-то в круассане не понравилось ей? Или это был просто очередной ее трюк, чтобы саботировать его? Он покачал головой, пытаясь отогнать мысли. Что бы это ни было, он не мог позволить этому сорвать грандиозное открытие. Но когда он вернулся вперед, и его улыбка вернулась на место, он не мог избавиться от образа ее убегающей, с бледным лицом и брошенным подносом. Несмотря на все их соперничество, он не мог не почувствовать укол беспокойства. Позже, сказал он себе. Он разберется с этим позже. А пока ему нужно было управлять пекарней.