1.12.801 (Мит)

1.12.801

Записи Митчела.

Прошло, наверное, около двух часов с момента пропажи Вол. — С ней уже могло что-то случиться! Как я мог отпустить её? А если с ней уже что-то случиться? – Либ держался за голову и истерично качался из сторону в сторону. — А ну угомонись! Кристалл Везе ещё зелёный, а значит она жива и невредима! – Ванитас приподнял украшение Либа. Я не уверен, но, кажется, кристаллы Везе могут чувствовать своего носителя, и если носитель одной части пострадает, то вторая часть поблекнет или замерцает. — Либ, всё хорошо. Мы найдём Волунтес! – я пытался разрядить обстановку подбадриваниями и шутками, но как-то не получалось. Я понимаю его. Когда Мэнс умирала, а я ничего не мог сделать…

На страницах некоторые слова были размыты кружками воды, думаю, это слёзы.

— Я ужасный брат! Как я мог её опустить? Это всё я виноват! – Либ совсем на себя был не похож. Обычно спокойный и оптимистичный, а сейчас его сковал страх. Он никогда не злился, не впадал в отчаянье, что бы не случалось. А сейчас свернулся калачиком и плакал. Качался из стороны в сторону. — Либертас! Успокойся! С ней всё хорошо! Твой кулон ещё зелёный! Он не белый! И не прозрачный! Поэтому хватит ныть и возьми ты себя, наконец, в руки! – получив пощёчину, он пришёл в себя, но Ванитас всё же поднял Либа за кулон и показал ему цвет камня. — Ванитас, не нужно так! – он зыркнул на меня, как хищник на добычу. Я понял, он тоже волновался, но не хотел этого показывать, держал себя в ежовых рукавицах. — Понял я! Понял! Успокойся. – будучи схваченным за украшение, как за ошейник, Либ поднял руки, как бы сдаваясь. — Раз понял, так займись чем-то. Устроил спектакль. Оба были на взводе, но им было велено ничего не предпринимать. — Либ, я понимаю, что ты чувствуешь. – я начал говорить только, когда из комнаты ушёл Ванитас. – У меня была младшая сестра. Говорить было тяжело. Ком в горле встал, а грудь от воспоминаний сдавило настолько, что даже не выдохнуть. На глазах наворачивались слёзы, но я держался. — Была? — Мэнс умерла. Я должен был о ней позаботиться, но не смог. Она заболела, а мне не хватило на хорошие лекарства. Я прикрыл глаза. Предо мной всплыл её силуэт. Маленькая такая, волосы у неё длинные были, прямые, а чёлка всегда кудряшками шла. Как-то летом она принесла домой букет подсолнухов. Таких же ярких, как и её глаза. Платье, правда, мы потом еле отстирали от травы, но она была настолько счастлива, что я не мог её ругать. Никогда она не любила хмурого меня. Всегда веселила. И в самом конце тоже. При мне всегда улыбалась, как бы плохо и больно не было, всегда: “Братец, мне не плохо, не беспокойся. Я знаю нам нужны денежки, иди на работу. Со мной всё хорошо будет!” А сама и руки поднять не могла. Всего двенадцать ей было. Я не плакал. Слёзы уже давно все выплакал, но тут меня окутало чьё-то тепло. Это был Либ. — Что это я. Либ, всё в порядке. Ты как? — Спасибо, меня отпустило.