Сила и Уязвимость

Солнце клонилось к горизонту, роняя последние лучи на форт Фудзито. Отмыв кровь от доспехов и отточив мечи, самураи Сангономии готовились к новым сражениям. Они дали достойный отпор армии сёгуна и доблестно сражались, уничтожив форт клана Кудзё. Возвращение солдат после победы всегда было поводом для празднования, но храбрые воины с трудом заставляли себя не думать о тренировках и будущих сражениях. — Не привыкли отдыхать? С начала кампании против сёгуната прошло много времени. С тех пор обязанности Кокоми, как лидера Сопротивления, были практически безграничны, а важность — решающей. Но из-за отсутствия у неё серьёзных боевых навыков и притока новых инструкторов для рекрутов, необходимость присутствия жрицы на тренировках отпала. Поэтому аль-Хайтам вздрогнул от неожиданного появления их лидера на площадке, резко опустив лук к ногам: — Просто не спится. Всё это время Божественная жрица тихо и неподвижно стояла у него за спиной. Учёный предположил, что никто так и не заметил её отсутствия в командной части лагеря. — Отлично стреляете! — окинув взглядом простреленные мишени, плавной, почти невесомой походкой, Кокоми приблизилась к столу, на котором лежали заготовленные стрелы. Со времени её последнего присутствия на тренировочной площадке для стрельбы жрица успела забыть, какими холодными могут быть вечера у Фудзито. Но такие люди, как Горо, Путешественник или даже гость из Сумеру, совсем не боялись обветриться, стоя на холоде с обнажённым торсом. — Отлично? — аль-Хайтам повел плечами, разминая напряжённые мышцы. Упреки и комплименты он выносил легко, понимая, что некоторые из них справедливы. Но почувствовав что-то вроде лёгкого смущения, учёный опустил глаза на утоптанную землю. — Вы мне льстите. — Это ваш секрет? Поэтому вы тренируетесь так поздно? — Кокоми с любопытством посмотрела на мужчину. — Я не сторонница грубой силы, но ваши навыки фехтования и так превосходны, а, оказывается, вы ещё потрясающе владеете луком! Хотя аль-Хайтам совсем не походил на человека, который с боевым кличем бросается на противника, размахивая мечом во все стороны, в битве против армии сёгуна он выглядел весьма угрожающе. — Лучше, если никто, особенно вражеские шпионы, не будет знать о всех моих талантах. Аль-Хайтам был высоким, стройным молодым мужчиной, одарённым красивыми и мужественными чертами лица, сильным телом и твёрдой рукой. Наблюдая за его тренировкой, — как капельки пота катились по взмокшей обнажённой спине, а глаза сосредоточенно смотрели прямо перед собой, — Кокоми невольно задумалась, как хорошо было бы, чтобы её тело было таким же сильным. — Ваше Превосходительство, вы давно наблюдаете за мной… — аль-Хайтам всего на мгновение незаметно ухмыльнулся, — пока ещё светло, не хотите составить мне компанию? От простого предложения, словно её поймали на каком-то преступлении, Кокоми споткнулась. Правда не упала, а всего лишь выпустила стрелу из рук, а та тихо упала на землю. — Я ценю ваше предложение… Но, даже если я буду стараться, всё равно получится неважно, — в глазах девушки отразилась глубоко захоронённая неуверенность, которую она тщательно скрывала от солдат. Для неё всегда было легче отразить удар от других, чем нанести удар самой. — В бою я слабее многих своих солдат. — Ваши движения медленные, но грациозные, их можно принять за танец! Поэтому они точно выверены. — Аль-Хайтам приблизился, чтобы предложить свою руку жрице. Его глаза излучали твёрдое намерение и немного искреннего любопытства. — От ваших слабостей всегда можно избавиться, а таланты следует развивать. — Мудрые слова… для простого учёного. — Они ваши — вы просто забыли о них. Кокоми не сдержалась от лёгкого смеха. Ей ещё не приходилось встречаться с таким дерзким и твёрдым в своих убеждениях мужчиной. Она привыкла оттягивать решения пока были на то силы. Быть покорной судьбе — именно так её воспитывали, — а уверенность, что можно жить и говорить так, как чувствуешь на самом деле, до того момента, когда она приняла решение выступить против сёгуна, казалась роскошью. — Не волнуйтесь, Ваше Превосходительство, я не дам вам поблажки, — пообещал аль-Хайтам. Поэтому она и восхищалась учёным из Сумеру, как своим более уверенным, но отвергаемым отражением.