***

Курительная комната оказалась не заперта. Стучать Гермес не стал и без предупреждения толкнул дверь. Василь на зашедшего брата внимания не обратил, лишь стряхнул с наполовину истлевшей папиросы пепел. Судя по серой горке в пепельнице - далеко не первой. Немного утешало отсутствие бутылки на столе, зато под потолком начинал собираться сизый дым. Гермес прикрыл за собой дверь и сел в соседнее кресло. Особо совестливым он себя никогда не считал, но в этот раз получилось действительно некрасиво. Очередное закрытое на "ура" дело решили отметить в поместье, потому что все хоть как-то причастные в доме Гермеса просто не поместились бы. Василь с домашними, Любава с Сергеем, разумеется Владимир и даже новый див Мончинского Савелий. Чтобы назвать это полноценным семейным обедом не хватало только бабушки. И всё было замечательно, пока слово не взял Владимир и как пример "героизма Гермеса Аркадьевича" не упомянул его готовность принести себя в жертву бывшему Императорскому Диву. Воцарившуюся после этого тишину нарушил глухой стук, с которым Василь поставил бокал. Он медленно обвёл взглядом стол, встал и вышел из столовой. За ним вскочил Анонимус, но был остановлен вопросом "Ты знал?", на который пришлось ответить положительно, и получил запрет следовать за хозяином. Самого Гермеса остановила Мария. Остаток обеда пришёл не в полной тишине, но менее оживлённо. Отправляясь после на поиски брата Гермес отчётливо слышал "дебил", произнесённое голосом Кузи. Кому была адресована эта характеристика сомневаться не приходилось. Как начать разговор Гермес так и не придумал, но Василь заговорил первым: - Я один этого не знал? - Не один, - тут же отозвался Гермес. - Ещё Мария, дети... Он замолчал. Владимир вполне мог рассказать Сергею, а тот Любаве. По крайней мере шокированной этой новостью племянница не выглядела. Миша с Верой точно не знали, иначе проболтались бы. Мария... С женой брата у Гермеса были взаимно-нейтральные отношения, которые установились относительно недавно, поэтому хоть сожри Александр Гермеса, для неё это вряд ли стало бы сильным потрясением. Старшая дочь вполне могла рассказать матери, но вот стала бы та рассказывать мужу ради справедливости или поберегла его нервы - вопрос. - Ясно, - Василь затушил остатки папиросы и вытащил новую. - Василь... - Знаешь, Гера, мне почему-то казалось, что мы договорились. Тогда, когда ты в первый раз пошёл за Кузей в Пустошь. Что ты не лезешь в одиночку на верную смерть. Тебя, если ты ещё не заметил, окружает немало людей, которые могут помочь. - У нас не было времени искать другие варианты. Ты сам понимаешь, что каждая минута была на счету. Василь наконец-то перестал разглядывать что-то в окне и посмотрел на Гермеса. - Я понимаю твоё... недовольство, но это было почти год назад. Сейчас же всё нормально, жертва оказалась ненуж... - Ничерта ты не понимаешь! - Василь ударил ладонью по столу. - А если бы оказалась нужна?! Ты хоть о ком-то кроме себя и "проблеме мировой важности" подумал? О нас, о бабушке, которой пришлось бы хоронить не только сына, но и внука? А Кузя? Ты думал, что с ним будет?! Настолько злым Гермес брата ещё ни разу не видел. Даже после того, первого похода в Пустошь. И, как на зло, все приходящие в голову слова звучали как оправдание. - Как ты там сказал? Почти год прошёл? - Василь откинулся на спинку кресла. - Я правильно понимаю, что мне об этом собирались рассказать примерно никогда? - Мы решили, что раз всё обошлось без последствий, то тебе об этом знать не нужно. - "Мы"? - Василь изогнул бровь и Гермес понял, что случайно сказал лишнее. После разговора с "отцом" эта тема ни разу не поднималась вообще ни с кем, но кто входил в это "мы" догадаться было несложно. - Понятно. Уж извините, что не разделяю вашего колдунского желания убиться об каждого ближайшего дива, - как-то невесело усмехнулся Василь и встал. - Извиняться сейчас бессмысленно, да? Василь достал из шкафа бутылку, задумчиво покачал ей в воздухе. Этикетки видно не было, но Гермес не сомневался - коньяк. Брат поставил бутылку на стол и сел обратно. - Не через три года. Прогрес, - Василь провёл пальцами от переносицы к вискам, помолчал и посмотрел на Гермеса как-то устало и печально: - Иди, Гера. Вы же в гости в конце концов приехали. Пообщайся с племянниками, с остальными. Иди. Я пока ответить тебе не готов. Закрывал за собой дверь Гермес под хлопок открывающейся бутылки.