Часть 1

— Кому-то пора просыпаться… Причем прямо сейчас! Громкий голос заставил Женю распахнуть глаза. Не понимая свое местонахождение, она запаниковала и завертела головой из стороны в сторону. Однако в помещении было слишком темно, поэтому определить обстановку не представлялось возможным. Как только первоначальный страх начал отступать, Женя глубоко выдохнула и вновь попыталась осмотреть помещение. Единственным источником света был луч из окна, освещающий незначительную часть комнаты. Мебели не было, комната пустовала. Ну, по крайней мере та ее часть, которую видела Женя. Несильно пахло сыростью, откуда-то веяло прохладой. Движения Жени ограничивала веревка, которой она была привязана к стулу. Как ни странно, в районе рта не было ни скотча, ни кляпа. А значит была возможность закричать, позвать на помощь. Но почему-то мешал ком, предательски подкативший к горлу. Женю одолевало чувство тревоги, нарастающее с каждой минутой. Она не знала, что делать и просто смотрела в темноту, ожидая чего-то, хоть каких-нибудь действий, которые помогли бы ей понять происходящее. — Чего вылупилась? — произнес незнакомый женский голос. — Разглядеть меня пытаешься? Зря, дорогуша, очень зря. Всему свое время, так что придется тебе пока довольствоваться темнотой. От неожиданности Женя вздрогнула и рефлекторно поёжилась. Она не думала, что в комнате кроме нее кто-то есть, но теперь от осознания этого факта волна страха накатила с новой силой. Интонация незнакомки настораживала и явно не предвещала ничего хорошего. С минуту Женя молчала, потом, собрав остатки смелости, еле слышно спросила: — Кто ты, черт возьми, такая и что тебе от меня нужно? Из темноты послышался наигранный смех. Потом несколько отчетливых шагов куда-то в сторону окна. Незнакомка со смутно знакомым голосом явно не спешила раскрывать свою личность. Но отчего-то Жене показалось, что еще буквально два шага — и её похитительница встанет на освещенный участок пола. — Думаешь, все будет так просто? Не в этот раз, Лис, не в этот раз. Я не одна из твоих многочисленных папиков, исполняющих любой твой каприз. Можешь считать меня своей последней собеседницей, если тебе так будет угодно. — с каждой фразой голос становился всё более пугающим, отчетливо слышалась ухмылка. — Каких папиков? О чем вообще идет ре… Услышав свое школьное прозвище, девушка запнулась на середине фразы и вжалась в стул. Лис… Так её называли лишь близкие друзья, которые знали натуральный рыжий цвет волос Жени. А знакомые и одноклассники звали ее по имени, в крайних случаях по фамилии. Но так было только до 10 класса. Потом к ним перевелась довольно странная особа, Анна. Она практически ни с кем не общалась, просила всех называть себя исключительно полной формой своего имени. Как оказалось, с самого первого дня в новой школе Анна довольно часто следила за Женей и ее кругом общения. Очень часто от нее в сторону Жени слышались оскорбления, время от времени заменявшиеся на всевозможные ласковые словечки. Сначала Женя не обращала внимание на Анну и ее неадекватное поведение, пытаясь игнорировать происходящее, потому что ей было необходимо сконцентрироваться на учебе и оценках. Связываться со странной одноклассницей не хотелось, учитывая ее репутацию сумасшедшей. И это было неудивительно: Анна часто что-то бормотала про чувство долга, умение видеть будущее и великую зачистку мира от гнилых и неугодных людей во имя справедливости. Она считала, что каждому воздастся по его образ жизни и что однажды этот мир узнает о ней как о герое, избавляющем мир от плохих людей. Анна часто пыталась заговорить с Женей, отчего той в школьные годы хорошо запомнился голос Ани. Даже можно сказать слишком хорошо. Потом школа закончилась, всех раскидало по разным городам и Женя постепенно забывала о неординарной однокласснице, как и о ее голосе. И только сейчас к Жене пришло осознание: именно Аня сейчас говорила с ней. Она ее похитила. Поняв полную картину происходящего, Женя ощутила невиданный прилив злости и отвращения. Ей хотелось разорвать веревки и расцарапать лицо бывшей однокласснице. — Тупая сука! Кто дал тебе право меня похищать?! — крик Жени прорезал тишину. — Да ты хоть понимаешь, что это преступление, тебя же посадят… — Кто? — Анна не дала ей договорить. — Твой папа, которому всегда было на тебя плевать? Или твой очередной недопарень, из которого ты высасываешь деньги и сперму, м? Анна неспешно вышла на освещенный участок комнаты и посмотрела прямо в глаза Жене, в которых плескались непонимание и страх. Усмехнувшись, она продолжила: — Думаю, ты прекрасно осознаешь, что тебе абсолютно никто не поможет. Мы находимся далеко за городом, связи тут нет. Людей тоже. Мы с тобой вдвоем, дорогуша. Последнюю фразу Анна произнесла игриво, подмигнув пленнице. От этого жеста Женя скривилась, ей были неприятны подобные жесты от людей. Увидев отвращение, Анна лишь расхохоталась. Было видно, что ее совершенно не волнует то, что она совершает преступление и что Женя сильно напугана. После выпускного каждый из класса куда-то поступил или устроился на работу. Но Анне было не до этого. Девушка продолжала слежку за Женей, самой популярной девушки сначала школы, потом и института. Для поклонников, неблизкого окружения и семьи Женя была примером для подражания: вечно счастливая девушка, отличница, очень общительная и активная. Но лишь Анна, по ее собственному мнению, знала правду о Жене. Хорошие оценки — признак усердной учебы и зубрежки? Отнюдь. Отличница спала с преподавателями, давала взятки, была доносчицей и сдавала всех, кого могла. А на кого не было компромата — делала его самостоятельно. Всегда выходила из воды сухой, её спасала популярность и статус отличницы. Никто и подумать не мог, что она способна предавать друзей и трахаться со стариками ради отличных оценок. Анна видела, как Женя скачет на их членах и томно стонет, она видела каждый чертов секс. И каждый раз ее захлестывала противоречивая волна чувств: она хотела отомстить за гниль, что Женя несла в этот мир, безусловно хотела, но… Так же сильно она хотела близости с Женей. Хотела овладевать ей так же часто и грубо, как и все те бесчисленные мужчины. Счастье, общительность и активность… Тут подойдет выражение: хочешь жить — умей вертеться. Женя была достаточно лицемерна со всеми, а как только понимала, что человек ей больше неинтересен — разбивала ему душу, рассказывая личную информацию всем подряд. Все положительные качества Жени использовались лишь в корыстных целях, для ее личных нужд и для еще большего количества грязи и похоти. Это все Анна могла доказать, если бы потребовалось. Образ жизни Жени очень бесил Анну, давая силы на дальнейшую слежку и получение информации. Она была буквально одержима Женей, могла не спать ночами лишь бы узнать что-то новое о ней. Все дошло до галлюцинаций, которые были пугающе правдоподобны, но Анне было плевать, она не умела различать реальность и бред. Из галлюцинаций она черпала новую информацию, которую считала истиной. Анна больше трех лет собирала сведения о Жене, ее одержимость было не остановить. Она чувствовала, что справедливость нарушена, что Женя — своеобразный демон, беспорядочно совершающий грехопадения и наводняющий мир гнилью. И только Анна могла это остановить. — Ну и что ты замолчала, а? Сказать нечего?! — голос Жени вернул Анну в реальность. С недоброй улыбкой Анна подошла к стулу, на котором сидела Женя и без особых усилий передвинула его к окну. Затем встала напротив и посмотрела Жене прямо в глаза. Анну разозлило вмешательство Жени в ее мысли, но при этом оно помогло прийти в себя. — Тебя так волнует моё молчание, дорогуша? Успела соскучиться по голосу? — Анна говорила с иронией, разглядывая тело бывшей одноклассницы с нескрываемым интересом. Свою ориентацию Анна никогда не скрывала. В старой школе у нее даже были отношения с одноклассницей, прекратившиеся в связи с переводом. Анна сама рассказала об этом Жене как-то раз. Причем сам рассказ был безэмоциональным, будто бы события в нем не были чем-то важным. Будто бы отношения, описываемые в нем, на самом деле никогда и не начинались. Анна влюбилась в Женю с первого взгляда, с первого дня нахождения с ней в одном классе. О своих чувствах девушка не рассказывала никому, но по классу поползли противные слухи о ее ориентации. Это привело к тому, что над ней стали еще чаще насмехаться, а Женя начала избегать Анну. И это очень ранило. Анну всегда больше волновало отсутствие возможности дотронуться до возлюбленной, нежели признаться ей в своих чувствах. И вот сейчас такая возможность появилась. Анна явно не хотела ее упускать. Она начала с нескрываемым интересом рассматривать Женю, задерживая взгляд на ее груди и шее. Они манили, хотелось к ним прикоснуться, искусать, расцарапать и поцеловать, но… Анна просто смотрела. Женю этот взгляд откровенно пугал. Она не знала чего ожидать от Анны, не знала, почему она так пристально рассматривает ее тело. Когда до Жени дошло, на чем именно задерживается взгляд Анны, она начала краснеть. — Т-ты чего уставилась? Чего ты х-хочешь? — в голосе Жени отчетливо слышалось смущение. Анна ухмыльнулась. Затем провела кончиками пальцев по шее Жени, после опустила руку на пуговицы рубашки и начала поглаживать ткань. Через несколько секунд рука Анны остановилась. — Знаешь… Меня всегда интересовало, как выглядят шлюхи без этих нелепых тряпок, — Анна неспешно начала расстегивать рубашку Жене, — но, видишь, шлюх тут нет. Поэтому я хочу полюбоваться… Тобой. Одними губами произнеся последнее слово, Анна распахнула рубашку и довольно ухмыльнулась. Лифчик Женя не носила, поэтому ничто не мешало восхититься прекрасным третьим размером груди, чем Анна и занималась. Не пыталась потрогать, не целовала — просто смотрела. Женя старалась не смотреть на Анну. Вместо этого она разглядывала пол и постепенно краснела. До этого момента ее грудь видело только зеркало в ванной и в спальне. Ее голову переполняли разнообразные эмоции: от гнева и непонимания до смущения и… еле ощутимого возбуждения. — С-сумасшедшая… — тихим голосом произнесла Женя. Анна тут же изменилась в лице, взгляд стал обжигающе холодным. Резко схватив Женю за подбородок, она задрала ей голову максимально высоко и посмотрела в глаза. Во взгляд девушка вложила раздражение, смешанное с недовольством и болью. Было в нем и что-то еще, что определить сразу не представлялось возможным. — Я сумасшедшая, значит? — Анна чеканила каждое слово. — Может ты и права. Но, по крайней мере, я не грешу и не позорю людей! Я справедлива, честна с собой и с окружающими… А ты — нет. Женя нервно сглотнула. Ее очень пугало поведение Анны и она понятия не имела, о чем идет речь. Анна крепко сжимала ее подбородок, пошевелить головой девушка была не в состоянии, отвести взгляд тоже не представлялось возможным. Страх медленно сковывал тело Жени. Постепенно начало приходить осознание того, что живой она отсюда точно не выйдет. Глаза стали медленно наполняться слезами, в горле застрял крик ужаса, тело начало еле заметно потряхивать от нахлынувшего адреналина. Проявление эмоций стало ее главной ошибкой. Взгляд Анны стал стеклянным, расфокусированным. Лицо исказила натянутая улыбка. Анна отстранилась от Жени, но глаза не отвела, сохранив зрительный контакт. Только вот Женя не была уверена, что её похитительница смотрела именно на неё, а не куда-то в пустоту, в другую реальность. — Это что… Эмоции? Ты думаешь, что имеешь право их проявлять, грязная шлюха?! — голос Анны изменился, каждое слово было наполнено чем-то пугающим. — Ты дитя греха, дьявольское отродье, манипулирующее людьми и занимающееся всевозможными непристойностями. Тебя даже просто убить мало. Ты будешь страдать, поверь мне. Слезы текли по щекам Жени, в горле застрял крик ужаса. Девушку пугало, как быстро её бывшая одноклассница сменила тон голоса, сменила мнение о ней, сменила спокойствие на гнев. Женя не понимала, о каких непристойностях шла речь и просто хотела, чтобы это все закончилось. Во внешности Анны не было ничего намеренно устрашающего, но этот безумный и расфокусированный взгляд в никуда, эта натянутая улыбка, это отсутствие даже малейшего движения тела… Это наводило ужас, пугало просто до безумия и заставляло душу уходить куда-то далеко-далеко, а не просто в пятки. Внезапно Анна рассмеялась и начала что-то доставать из кармана. В руке обезумевшей девушки блеснуло лезвие ножа, маленькое и тонкое. Женя оцепенела от ужаса и старалась незаметно дышать, чтобы не спровоцировать похитительницу на еще большую вспышку гнева. — Ведь я еще умудрилась на какое-то время поверить в то, что влюблена в тебя… — зловеще шептала Анна, не отводя взгляд от плачущей девушки. — Глупость. Это оказалось просто помутнением. Такое скопление греха и несправедливости не достойно ничего, кроме боли. Боли и страданий, коих не испытывало раньше. Ни о какой любви к тебе, дрянь, и речи быть не может. Ты полна похоти и сейчас я это докажу. Медленно приблизившись к Жене, Анна начала медленно водить кончиком ножа по груди девушки, изредка задевая соски и выводя немыслимые невидимые узоры. Никакого давления на нож она не оказывала, будто бы нарочно дразня Женю и наблюдая за ее реакцией. Эти действия возбуждали Анну, она хотела большего, хотела овладеть этой гнилой сукой. Хотела доводить ее до оргазмов раз за разом, хотела кусать ее, оставлять засосы по всему телу, хотела отшлепать ее так, чтобы ладони гудели… Но сделать все это — значит стать грязной, грешной. Поэтому поддразнивание — это максимум из допустимых действий. Все же Анна хотела наказать Женю, а не дать ей того, что она хочет. Женя сидела с зажмуренными глазами и стараясь не выдавать панику и возбуждение. Эти противоречивые чувства плескались в ней и чем чаще холодное лезвие касалось ее сосков, тем сильнее становилось возбуждение. Впервые она чувствовала сексуальное влечение к человеку, хоть и сложно представить как в такой ситуации можно чувствовать подобное. Но Женя чувствовала, чувствовала и сгорала от стыда. В очередной раз почувствовав холодок, она не смогла сдержаться и еле слышно застонала. Тихий стон Жени заставил Анну вздрогнуть и рассмеяться. Фальшиво и пугающе рассмеяться. За этим смехом она скрыла шок от произошедшего. Она думала, что Женя заплачет, начнет просить прекратить или что-то такое, но стона она не ожидала. Это и было главным доказательством того, что Женя — дитя греха. — Неужели тебя заводит это? — кончик лезвия вновь оказался у соска. — И совершенно не колышет то, что твоя жизнь буквально висит на волоске… Женя старалась не смотреть в сторону Анны, чтобы окончательно не сгореть со стыда. Анна это заметила и легким движением руки повернула голову девушки так, чтобы видеть ее глаза. Она медленно приблизилась к лицу Жени, расстояние между их губами сократилось буквально до нескольких миллиметров. Острие ножа Анна разместила на середине грудной клетки, еле ощутимо коснувшись им до кожи Жени. — Боже, Евгеша… — лезвие резко вошло в грудь девушки. — Какая же ты шлюха. Пошлая, раскрепощенная негодница. Дитя похоти. И ты сама себе это доказало. Пришло время очистить этот мир от тебя. Женя закричала, но Анна тут же грубо впилась в ее губы своими, не переставая давить на нож. Когда лезвие полностью скрылось в теле Жени, Анна убрала руку с рукояти, но от губ девушки не отстранилась. Она целовала ее, целовала и наполнялась похотью. Анна понимала, что не может больше считать себя чистой, что желания взяли верх, но ни капли об этом не жалела. Она целовала Женю и наслаждалась этим. Поцелуй длился минут пять, не больше. Сначала Женя пыталась отстраниться и кричать от боли, но вскоре поняла, что вырываться бесполезно, и начала с неохотой отвечать на поцелуй. Лишь слезы и океан страха выдавали ее истинные эмоции. Она хотела чтобы это все закончился. С явной неохотой оторвавшись от губ пленницы, Анна скрылась в темноте комнаты. Больше оттягивать момент было нельзя, мир необходимо очистить как можно скорее. А Женя… Она не пыталась звать на помощь или кричать от жуткой боли в груди. Она понимала, что ей остается лишь ждать конца и смириться со смертью. Спасения ждать было неоткуда. Спустя примерно минуту из темноты вышла Анна с двумя канистрами в руках. Они были чем-то наполнены, жидкость в них шумно билась о стенки. Анна поставила их рядом со стулом, на котором была Женя, затем вновь посмотрела в глаза девушке. Она видела демона в милом теле, гнилого и смердящего демона, который захватил сознание Жени и стал неотделим от нее. Нужно очистить мир от этой сущности и только Анна знала как это сделать. — Пришло время расплаты, милая. Скоро все закончится и станет очень хорошо. — голос ее звучал отрешенно, но на лице была улыбка. Анна открыла одну из ёмкостей и выплеснула содержимое на Женю. В комнате запахло бензином. Сердце Жени застучало как бешеное от осознания того, что должно произойти. Смерти было не избежать, но попробовать, как она думала, стоит. — Ань, прошу тебя, н-не надо… Ты на самом деле хороший человек, такой же, как и я. Вызови мне скорую, м-мы сможем все это разгрести. Аня, я прошу тебя! — молила Женя, еле сдерживая истерику. Анна заливала пол вокруг стула бензином из второй канистры, игнорируя мольбы Жени. Они разрывали ей душу и жгли сердце, очень хотелось поверить ей. Но внутри Жени — демон, и она не могла позволить гнили и дальше распространяться по миру. Закончив, она встала напротив Жени, схватила ее за подбородок и задрала голову наверх. В глазах Анны стояли слезы, но она знала — это все во благо. Все будет хорошо. — Знаешь… На том свете ты скажешь мне спасибо когда мы встретимся, вот увидишь. Все обязательно будет хорошо — на лице Анны вновь появилась фальшивая улыбка. Силы медленно покидали Женю и она с трудом могла разобрать слова, которые ей говорила Анна. Веки тяжелели, сознание туманилось, на душе царила пустота и больше ничего — ни злости, ни страха, ни боли. — Единственное место, в котором я рада была бы тебя увидеть — это ад, блять … — еле слышно проговорила Женя, не отводя взгляд. Анна в ответ на это лишь расхохоталась. Смех был больше похож на скрежет, в котором не было никаких эмоций. Противный механический скрежет. Анна понимала, что эти слова принадлежали демону, который решил перед очищением проявить себя. Только вот смысла в этом действии с его стороны не было. Резким движением Анна достала из кармана джинсов зажигалку, чиркнула ей и кинула Жене под ноги. Женю мгновенно охватило пламя. Она плакала и кричала, не сводя глаз с Анны. А та с невозмутимым видом смотрела на огонь и улыбалась. В этот раз совершенно искренне. Ведь справедливость восторжествовала, она очистила мир от греха и порока. Большего и пожелать нельзя было. Огонь довольно быстро охватывал комнату, но Анну это не пугало совершенно. Она смотрела на горящую девушку, на душе царило умиротворение и спокойствие. Боль она не чувствовала, видимо, демон успел очернить и ее душу. Однако это было уже не важно. Ничто больше было не важно. — Мир спасен, но какой ценой, какой ужасной ценой… — еле слышно проговорила она, — Этот мир не заслуживал спасения, но я его спасла. Вдохнув последний раз, Анна закрыла глаза и шагнула в огонь.