Краткая история журнала “Питчер”

Редакция журнала “Питчер” занимала несколько этажей в многоэтажке где-то в самом густонаселенном районе округа номер 5. Под ней пустовало несколько этажей и никто из нынешнего состава редакции не помнил, чтобы когда-нибудь там хоть кто-то появлялся. Над ними же в хроническом полусне существовала какая-то очень тихая контора, которая занималась бухгалтерией для каких-то уж совсем малоактивных лиц и очень часто офисы сверху так же были закрыты. Сам же журнал за свою многовековую историю адреса ни разу не менял, работы не прекращал, только менял состав редакции с течением времени и чередовал распределение ролей офисов на разных этажах. А вот содержание журнала было в хорошем смысле переменчиво. Возник он как ответвление какого-то другого издания ( или нескольких, тут не точно ), во времена колонизации Марса с той целью, чтобы писать о Марсианских Бейсбольных Лигах для читателей Земли. Однако очень быстро стало ясно, что расстояние между Марсом и Землёй гораздо больше, чем казалось раньше, и отношения между двумя планетами вошли в такую фазу, которую тогдашний главред “Питчера” обозначил как “они живут своей жизнью, мы живём своей, и всё”. Журнал это, впрочем, не сильно задело. С самого начала редакция старалась уделять место и время любым интересным нововведениям и, когда “космос остыл”, как говорили тогда, у них уже появилась массивная фанатская база. В разные времена “Питчер” писал о самой разной всячине. Чего только не было, и каждый раз когда то или иное течение схлынывало, иногда очень быстро, у редакции оставалась маленькая но верная группка людей, которая продолжала интересоваться отжившим свое направлением. Ни одно не исчезало до конца. Кто, например, во времена Алины вспомнил бы о ярком, повсеместном и абсолютно безумном поветрии играть в домашний гольф при помощи исключительно подручных предметов, да чтобы лунками служили узоры на ковре или выемки в паркете? А оно было и, погребя себя под пылью веков сохранило пару-тройку верных раздолбаев-поклонников, и редакция время от времени к нему возвращалась. А течение любителей воображаемой рыбалки? Это был бум лет за сто до того, как одна из колонн скрытого дворца рухнула. Рыбаки собирали удочки из самых разных предметов и застывали так в самых странных, часто людных, местах, держа в одной руке удочку, а в другой линованную картонку, на которой списком произвольных откровений красовались никогда и никем не пойманные рыбки, или воображаемые сапоги, выловленные из умственного озера, или внезапно найденные сокровища, оставленные никого и никогда не грабившими пиратами. Один очень объёмистый выпуск “Питчера” занимал почти целиком конвент, на котором счастливые рыболовы обменивались своим картоном в одном из самых вместительных центров. Это было красиво. Безумно, но красиво. Последний из таких рыбачков недавно забрался на крышу здания по соседству и получил на ветру грандиозную простуду. Были ещё, например, любители собирать себе палатку из стульев и пледа, и так жить. Движение это просуществовало в совокупности с каким-то праздником, который забылся ещё раньше. Фотографии внутреннего убранства таких вот миниатюрных жилищ и способы размещения в них предметов обихода украшали собой не один выпуск журнала и тоже, время от времени, возвращались на его страницы. Так, каждое из таких и тысяч прочих движений, собрались в истории “Питчера” в грандиозный слоёный пирог и журнал, изначально посвященный спорту, будущему, космосу переделался в бесконечную хронику городских легенд и быстротечных капризов. Тем были счастливы и редакции журнала, и его пёстрые читатели. Вот, например, один из колумнистов, а затем и главный редактор времен “Остывания космоса” провел, по случайности, болтаясь где-то между Марсом и Юпитером в корабле, более всего похожим на консервную банку, несколько лет в гордом одиночестве. В конечном итоге его выловили и спасли. Будущий редактор поболтался по Земле и приблудился, наконец, к “Питчеру”, где его пространные воззвания и долгие, путанные публицистические статьи печатали и читали. У них был свой стиль, в конце концов, и стиль этот надолго определил текстовую политику журнала да и эпигонов много породил. Однажды, выйдя из очень долгой меланхолии он окинул своих сослуживцев в том самом офисе и, словно один раз в жизни собравшись сказать что-то коротко и ёмко, тихим шепотом выдавил из себя: - Равнодушных… - веско произнес он. - Равнодушных никогда не было в “Питчере”... и, надеюсь, не будет. Романтика! - …это вам не потерявшиеся мячики искать, расследовать убийство! - раздавался в том самом офисе через века серебристый, но сейчас чуть сварливый голос девушки в черном платье с оборками и черной лентой в волосах. - Полиция обнародовала данные о жертве. Но какой толк, у них нет сейчас даже на пенсии людей, кто-бы мог деятельно, профессионально взяться за работу. Когда вообще в последний раз в Неопорте было убийство? Или что-то похожее? - Лет семьдесят назад, не меньше. Ни опыта, ни навыка у них нет, это да. Я побывала на вокзале, но не только… - отвечала ей прямая, как кинжал, барышня высокого роста. - Это кошмар, - резюмировала Тамара. - Ничего не понимаю. Венерочка, милая, мы об этом пишем, но что дальше-то делать? Тамара глянула высокую девушку. - Повезло же старику, стоило ему отлучиться и тут такое!.. - сказала Венера. - Да, мы пишем. Пока опиши сухо, как всё было. Как свидетель. Плюс твои фото. А вот в следующем выпуске… ужимается Вуалеткин репортаж о конвенте. Блондинка в черном платье, которую Венера назвала Вуалеткой, сидела за столом и параллельно с обсуждением просматривала фотографии с конвента, тщетясь отобрать стоящие. Их накопилась прорва. Как раз когда Венера связалась с Тамарой на вокзале она начала разгребать их и так и не закончила спустя несколько дней. Девизом Вуалетки было “убирать всё лишнее”. Сейчас, услышав о своем репортаже, она лишь лениво повернула голову и вообще выключила список фотографий на экране монитора. Окно стало ярче экрана и Вуалетка глянула туда. - Пока из обнародованных данных только имя жертвы, адрес, ничего дельного. В старых романах раньше писали, что искать надо того, кому выгодно. А кому вообще может быть выгодна смерть? Что в ней толку. Красивая девушка. - Полиция и не понимает, что делать дальше, зато я!.. Я побродила по местам, где была жертва, и вот что нашла. Выгодно-невыгодно, не знаю, но было вот такое, - Венера посмотрела на последнего члена постоянной редакции, который молчал. Это был бывший спортсмен и писал он преимущественно о соревнованиях. Сейчас он стоял у окна и смотрел на улицу. - Рейо, в следующий раз пойдешь со мной, мне нужна грубая физическая сила! Рейо как-то разом скукожился и завяла разом его поза, полная патетического пафоса. - Так вот, единственное, что отличает бедняжку от миллиардов других, так это то, что у нее недавно был очень странный в жизни инцидент. А именно, на нее сработала такая рамка, при помощи которых раньше выявляли взрывчатые вещество. Я побывала на том месте, это такой старый концертный зал, по цепочке дошла, и вот эту самую рамку недавно зачем-то ремонтировали. Рейо, мы должны ее любым средством добыть и сюда доставить! Её точно надо осмотреть! - С нашим социальным капиталом мы еще несколько веков можем писать о чем угодно, - бросила Вуалетка. - Но откровения похитителей муниципальной собственности, это… - Не украсть, а именно… выменять, я не знаю, может, они сами её захотят отдать? Это нужно попробовать. - Если больше ничего нет, то пожалуйста. Рамка, рамка… как они работают? Это нужно будет в архиве поднимать, - сказал Рейо. Вуалетка как-то разом встрепенулась и полезла в сеть. Что-то тут есть, что защекотало её интуицию. Экран компьютера отразил блеснувший в её глазах зелёный огонёк. - И вот ещё что, данные о жертве очень статичные и сухие. Чем она интересовалась? Я схожу к Тыкве, он же у нас спец по выуживанию самой труднонаходимой информации в сети. Пусть всё найдет, что сможет. - Это целый этаж вниз, - проинформировала Вуалетку Венера. - Принесёшь в его покои свои оборочки, он тебе что хочешь найдет. Вуалетка прыснула. - Я с ним сама поговорю. Он со мной рамку раскурочивать будет, вот что. Венера расправила комбинезон и аккуратным движением пальцев превратила его верхнюю часть в ветровку, а нижнюю в треники. Вот так-то лучше. Статья об инциденте отъест значительную часть нового номера. Тут ничего не поделаешь. Понять бы, что дальше делать.