В музее

На следующий день Алина и Каяна самостоятельно добрались до редакции “Питчера”, связываясь, правда, несколько раз за поездку с Венерой. Там Алина познакомилась с Рейо, который пытался поразить ее галантностью и обхождением, словом, как написали бы в старых романах, интересничал. Рейо также обрадовал принцессу новостями, принесёнными им непосредственно из полиции. - Среди свидетелей убийства Вас никто не опознал. Те немногие, кто успел что-то заметить девушку, то есть Вас, описать вообще не смогли. Кто-то уверял что и девушки-то не было. - Полиция все данные публикует. Попади я к ним, и моя поездка сюда приобрела бы очень нехороший оттенок. - Нет такого оттенка, который мог бы очернить Ваш светлый образ в моих глазах! - С жаром выдохнул бывший спортсмен. Алина с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос. В итоге новоявленный алинин поклонник откланялся, сообщив, что сегодня наверняка добудет рамку, а может кое-что ещё. В отеле Каяна с опробовала браслет с “ненастоящей одеждой”, которые им привезли ( Алина заказала четыре, на всякий случай ), тщетно попыталась комбинировать с предметами своего гардероба, но неудобно. В итоге, глядя на принцессу приняла данное, сопроводив данное смущённым вздохом. Часть редакции решительно вызвалась сопроводить Алину в музей и редакция превратилась в перевалочный пункт. Тыква в музей идти отказался, хотя, как все присутствующие, в этом музее не был со школы и вообще не помнил что там и как, вместо этого решил заняться поисками в сети всевозможных следов контор, на которые нацелилась Вуалетка. - Но выбери что-нибудь конкретное, для начала. Данные в сети это как твой айдишник, к которому абонемент автоматически крепится. Всё это копируется на тысячи разных серверов. Открыла предметный аккаунт - пожалуйста, куча копий. Потеряла айди и завела новый - ещё и ещё. Пока найдешь что-то… многие такие сервера была открыты и забыты десятилетия, если не века назад и продолжают автоматически собирать данные. Самый древний, который я видел, безостановочно работает уже лет двести… думаешь, мальчика убили из-за игрушки? - Нет, конечно я так не думаю. На эти штуковины был настоящий бум когда ещё мой дедушка был маленьким, - задумчиво бормотала Вуалетка, заглядывая в свои бумаги. - Потом очень быстро бум схлынул. Я по ним хотела писать статью, но материала оказалось столько, что… и я отложила до лучших времен или когда что-то отдельное вызреет. Эти игрушки странная штука. Я почему за них взялась, у меня перекликается с одной такой историей из далекого прошлого. И я думала, найду, быть может, эту странную связь, и тогда допишу статью, а тут вдруг этот мальчик. В полицию, да-да ( это был кивок Тамаре, которая уже несколько раз поднимала тему более активного с ней взаимодействия ) я с этим пойти не могу. Этого просто мало. Вот добудем рамку, там посмотрим. Тыквочка, найди мне в первую очередь склады, куда нераспроданное отвозили. Должны быть склады. А там ищи как знаешь… Вуалетка подошла вплотную к Алине, и внимательно на нее посмотрела. Алина посмотрела в ответ, в глаза, и увидела вдруг, как зрачки журналистки собираются в две щёлочки, а зеленые глаза как будто отражают сиреневый отсвет её волос. Вуалетка несколько хищно улыбнулась. - Вот вам, барышня, маскировочное средство, проверенное веками: темные очки. Вуалетка аккуратно надела продолговатые очки на Алину, что последняя покорно приняла, завороженная внезапной откровенностью. - Это у тебя что? - Это у меня кошачьи гены, я вообще девушка с загадкой, - сообщила та. Пришло время идти и разношерстная компания отправилась в культпоход. С маскировкой или нет, но Алина собрала волосы в косу, которая лежала теперь на плече, а её ноги украшали джинсы с завышенной талией и с клёшем. Последнее она выбрала для того, чтобы замаскировать босоножки, к которым привыкла, но пробуя разное ( это снова в отеле ) так сосредоточилась, так отвлеклась что напрочь забыла о медальоне и о том, что уже несколько часов его не носит. Может, это не беда вовсе, что им больше пользоваться нельзя? Нет, надо найти второй. Алина мысленно нащупала карман, где лежал ее первый, старый. Каяна, помаявшись, придумала себе что-то вроде военной униформы, довольно короткой, правда. Венера и Вуалетка остались верны своему стилю а вот Тамара нарядилась в черную рубашку и черные строгие брюки и только её голову украшал причудливый, размытых цветов венок. Всю дорогу до музея Алина пыталась поймать в фокус те или иные его детали, но лазерные цветочки были замыленными и полупрозрачными и вместе производили впечатление неясного месива. Странная штука! Музей оказался ещё страннее. Маленькое по местным меркам здание выглядело так, словно на нотный стан кто-то накидал столько диезов, сколько только могло туда поместиться, и в окошках этой странной мозаики плотно “росли” лазерные цветочки всех цветов и форм. Люди, толпившиеся у входа, подходили иногда к ним и привычными жестами переделывали по своему вкусу тот или иной цветок. Алина поймала глазами маленькую девочку с двумя острыми на вид хвостиками и на платформах, каждая с два кулака размером. Красивое ехидное личико девочки украшала сладенькая улыбка, когда она подскочила к стене, рассекая по асфальту на своих ходулях, быстрыми движениями соорудила из нескольких цветочков что-то черное, что по-дурацки стало болтаться на ветру, как шланг, и шмыгнула в набитые до отказа двери музея. Подумав, Алина подошла к черным цветам, и от себя добавила розовый, похожий на стеклянный осколок. Музей утонул в окружающей его улице, безвозвратно уйдя на дно, как брошенный кусок фарфора, а над ним кругом возвышались стены, опутанные проводами и, как с удивлением заметила принцесса, не только ими. Стену одного здания покрывал их плющ, который казался черным на фоне белой плитки, облицовавывшей добрую сотню этажей. Плющ уходил вверх, теряясь в проводах и нишах, то тут то там виднелись несмелые розовые цветы. - Это кто-то из наших посадил, - сказала Алина. - Это тут растет добрую сотню лет, но провода, конечно, старше, - отвечала Венера. - Здесь всё такое огромное. Даже цветочкам хочется выбить себе место… - Ну почему всё, вот, пожалуйста, - ухмыльнулась Венера, показав на стоявший под деревом белый фургончик, крепко побитый жизнью, с горделивой надписью “Титан” на борту. Пока стояли у входа, дождь зашуршал где-то на сотых этажах, и массы людей принялись сооружать себе капюшоны. Дождь медленно и торжественно добрался до асфальта и быстро затих, иссякнув, как заснув. Чтобы не менять внешнего вида, Алина и остальные протиснулись сквозь массивные двери музея, нырнув в густую толпу. Уличный гвалт остался снаружи, будто его унесло куда-то за спину потоком тёплого воздуха. В музее было тихо. - Раньше здесь были только наши предметы оттуда, но прадед настоял, чтобы всё было вперемешку с земными вещами, и музей разросся. Убегая, много не унесёшь, так что… а так подчеркнута общность, - проговорила Алина вполголоса. - Ну, - брякнула полушёпотом Венера. - Вот, например, средневековая вещь: ночная ваза! - Что средневековое? - Округлила глаза Тамара и подошла поближе, посмотреть. - Ночная ваза, понимаешь, это такая ваза, которая свои наилучшие декоративные свойства принимает в свете ночи, умели делать в средневековье! Алина хихикала. Медленно шли по залу, останавливаясь посмотреть то то, то это, потом начались портреты, вдали виднелись фотографии. - Портреты это скучно, - сообщила Венера. - Всё лица и лица… И запнулась. С портрета очень старого на нее смотрела Алина, но глазами такими ( а значит и на художника смотрела), в каких Венера почудилось чернота солнца, раскаленного и тяжелого, и напряжение тысяч искр, готовых разрядиться во что-то полыхающее, как крушение целого мира. - Ух. - Эт-то праба-а-абушка, - протянула Алина. - Красивая прабабушка, - одобрила Венера. Вуалетка деликатно потянула Алину в сторону, и показала пальцем на витрину, из толстого стекла, в котором виднелись местами трещинки. - А что это такое? Это было на обложке нашего журнала лет 200 назад. За стеклом одиноко стоял медный кубок, порывисто искривленный, частично выделанный и из стекла медного же цвета. В кубке лежали шарики пригорошней, круглые, стеклянные на вид. - Это наша самая старая реликвия. Для одних она означала общность, для других – множественность миров. Ее и выставляли первой, во время войны. - Вот по поводу войны тебе потом Венера расскажет, - тихо сказала Вуалетка, смотря в стекло хранилища. - Там, видишь ли, история совсем другая была. Это по её части. - Хорошо, - сказала Алина. - Но сейчас мне нужно кое с кем поговорить. Где-то раздался детский смех, но его уносило куда-то вниз, в пол. Краем глаза Алина заметила девочку с косичками, которая нарезала зигзаги, перебегая от одного стенда к другому, Алина пошла в самый его конец, где почти никого не было, и уже не выставлялось ничего, только вела на второй этаж тяжелая мраморная лестница. рядом была невзрачная дверь, и Алина постучалась. - Войдите, - раздался сухой голос, Алина толкнула дверь. Перед ней стоял пожилой Смотритель Музея, короткие зелёные волосы с проседью бросились в глаза первыми. На коронации он был. Алина шагнула вперед и мягко закрыла за собой дверь. - Это вы. - Я. Девушка сделала нужный жест и, не глядя на Смотрителя достала из нагрудного кармана рубашки медальон. Опал блеснул в скупом свете кабинета, где старый паркет ловил каждую пылинку и лучик солнца. - Мне жаль, если я не оправдала ваших надежд… - скромно сказала она. - Я здесь из-за этого. Никому, конечно, я этого доверить не могла. Нельзя дарёное брать назад, да и не возмёшь по-настоящему. Но если я лично, на время, одолжу второй, двойник этого медальона… а этот оставлю… Я смотрела на стенды в зале, но его нигде не видела. Смотритель хотел было сказать что-то мягкое и успокаивающее принцессе, но решил начать с того, что беспокоило его и, как ему казалось, не даром. - Самые разные слухи в последнее время ходят, всё больше и больше. Старое моё сердце вами никогда не будет разочарованно и моих надежд вам не расколдовать. Что нас ждёт я не знаю. Говорят, что скоро нас станет ещё меньше, и, может быть, один этот музей только и останется. Помолчав, Смотритель взял в ладони медальон и осмотрел его. - Насколько они не похожи на всё то, что мы когда-либо делали… медальона нет. Если только тот кто его взял не вернул его незаметно в запасники… Смотритель развёл руками. Потом посмотрел на принцессу приглашающе и повел в глубь кабинета, где притаилась еще одна дверь, а за ней лестница вниз. Запасники были крошечной каморкой, где лежали ( кто-то надонатил, от сердца оторвал ) чьи-то семейные фотографии, ношеные вещи, аккуратно сложенные стопками, словно их готовили жертвам какой-то катастрофы, было что-то похожее на тостер, Алина не знала, что. Были коробки. На полке стояло несколько книг. Медальона не было. Зато прислонилась к стене стремянка, которая в этом закутке смотрелась гигантом. - Кто-то из кабинета Вашего отца его забрал. В моё отсутствие. Не оставил ни бумаги, ни пылинки от себя. - А когда это было? - Три года назад, примерно. - Три года назад я начала носить этот, - сказала Алина, посмотрев на медальон в своей ладошке. - Специально, значит забрали второй, чтобы мне не достался. Печально, что я так предсказуема. - Если его вернут, я сразу к вам. Алина промолчала. Странное чувство, будто она что-то упускает наложилось на легкую панику и смущение. Не найдя, что сказать, она просто произнесла: - Спасибо. Я бы оставила этот, но мне кажется, что и его могут забрать. Мне нужно идти. Вы будете на второй церемонии? - Я буду, - отвечал Смотритель. - Куда вы, туда и я. Алина вернулась в зал и нашла Венеру и Вуалетку у безлюдной колонны, в гулкой зале под одним из массивных диезов. - Я так зла, что с меня сейчас всё инкогнито слетит, - сообщила она им. - Что-то пропало? - Спросила Венера. - Тебе отказали? - Недоверчиво спросила Вуалетка. - Давайте найдём остальных и я всё объясню. Словом, Алина не сбивчиво, насколько могла, рассказала им про медальон. Про второй медальон, пропажу, его ей необходимость. И с каждым словом чувствовала себя всё хуже, как будто глухая боль засела прямо в её сознании. - Тот кто его забрал, сам его будет использовать? - Спросила Тамара. - Кто его знает, если так, то не ясно, поможет он мне или нет. - И без него никак? Ты уже два дня не носишь свой. Тебе хуже? - Сейчас - да. - А вообще? Если бы ты его нашла, что бы ты почувствовала? Алина помолчала. Цель понятна, а результат? Что бы делал медальон, если бы у нее не было ни цели, ни результата? Как он бы работал? Что бы вбирал в себя? - Я в любом случае хочу найти второй. Просто не понимаю, где и как искать. - Медальон, забирающий эмоции и заглушающий чувства. Царственная холодность, ну не знаю, - Сухо произнесла Вуалетка. - На земле сейчас сто миллиардов людей. Живут без медальона. Без душа и проездного, который носить с собой не надо, было бы жить невозможно. А без этого - пожалуйста. Знавала я людей без чувств и видела машины с миллионом эмоций. Можешь обижаться, но… Девочка с косичками покосилась на компанию, которая шепталась у колонны, оглядела, наконец, алинины волосы, и гримаска любопытства исказила милое личико с темными синячками под глазами. - Пойду я пройдусь, если вы не против, - надула губы Алина, как будто это девчонка на платформах украла её медальон и сама же её отчитала. Алина побрела туда, где не было людей. Сейчас она пыталась со всей тупой, глухой силы сосредоточиться бы на чем-то, хоть отдаленно напоминающем план дальнейших действий. Что она остается в городе, либо до второй коронации, либо пока не найдет каким-то образом пропажу было ясно. Это уже хорошо. На языке предков Алина только читала, говорить на нём ей никогда не приходилось ( а отец, например, вообще не считал его сколько-нибудь значимым ) поэтому Алина имела весьма сумрачное представление, как он на самом деле звучит, но, повинуясь капризу ( и припомнив Белку ) на громко произнесла вслух на старом языке детей цветов: - Покажи, где твой хозяин! Ничего, конечно, не произошло. Алина пошла дальше. Впереди показался ряд запертых дверей, ведущих как крытую веранду, а за ее окнами поросшее патио и заброшенный металлический пляжный зонт в траве. И вот, может быть повинуясь наитию, а может быть понимая в глубине души, что ей это вполне позволено, Алина со всей силы потянула на себя одну из дверей и та, осыпав мрамор сухой светлозелёной краской, открылась. Алина вошла в коридор и окинула его глазами. В патио ей не хотелось. Сам коридор вел налево или направо, слева темно, и, похоже, тупик, а справа виднелась лестница вниз. И тут взгляд принцессы упал на старый паркет. Похоже, кто-то облюбовал уже себе это место, первый этаж, никого никогда нет. Кто-то прыгал сюда - на полу была пыль серого цвета и пыль синезелёная. Чувствуя какую-то странную ожесточенность, принцесса вынула из кармана обёртку от конфеты и демонстративно бросила на пол. Принцесса, а мусорит, отчитала себя девушка, и как-то сразу стало легче. Алина тихонько пошла в сторону лестницы и вдруг услышала за стеной, за замазанным краской стеклом голос. Знакомый голос.