По страницам журнала “Питчер”. Ураган столетия

За ночь ( или за утро, тут как знать ) арка переехала в угол комнаты и проводов возле нее поубавилось. Но несколько экранов всё равно горели и время от времени самопроизвольно что-то показывали. Арка ловила частицы, океанами проносящиеся вокруг, солнце потихоньку нагревало пар за окном. Вуалетка задумчиво глазела на арку, думая о моральной дилемме. - Во-первых, вот и подоспел Июньский номер журнала. Что мы сумели найти, то попало на страницы. Но не всё. В связи с этим, я ещё раз скажу, Ваше Величество, если у вас есть желание высказаться, то милости просим. - Было бы мне что сказать, - глухо отвечала принцесса. - Во-вторых, и это главное, чтобы продолжить историю, надо решить, кто за кем бегает, мы за ними, или они за нами? Мы будем пытаться поймать их или целиком положимся на полицию и, видимо, дворец? - Я буду. Было бы чем мне их ловить, пока они гоняются за мной. Дождаться, и когда они меня догонят, съесть их первой, - задумчиво произнесла принцесса. - И нет. На живца мы ловить не будем, - сказала Венера. - Полагаться на хакерские таланты Тыквы так же хорошо только в меру. Кто они, где они прячутся и, главное, сколько их? - Главный вопрос, что их объединяет, - веско сказала Вуалетка. - И чего они боятся. Когда поймем это, они у нас на ладони. - Если дельных соображений нет, пойдём, я покажу тебе наши журналы про послевоенное время и то, что к войне привело, как и хотели. - Куда пойдём? - Алина подняла глаза на Венеру и посмотрела на нее со щенячьим любопытством. Вуалетка закатила глаза. - На этаж вниз! Там у нас располагается отдел вёрстки и дизайна и сидят там два человека: Вёрстка и Дизайн, Тыква и Рина. Рина как раз там. И архив всех наших номеров там. А под ними, кстати, бухгалтерия и почтовая наша ячейка, но это так, к слову. В отделе вёрстки было светло, как в холодильнике ночью. Просторное но пустоватое помещение было уставлено компьютерами ( это Тыква хозяйничает ), в глубине у окна, огороженного занавеской сидела девушка. Услышав вошедших, она повернула голову и решительно направилась к ним. Одета она была в облегающий костюм, черные волосы беспорядочными кусками темного металла поблёскивали в свете люминесцентных ламп. Глаза у девушки были цвета светлого янтаря. Алина залюбовалась, девушка внимательно оглядывала принцессу. - Привет, - хищновато улыбнулась она. - Я о вас наслышана. Голос был глубокий и глухой, как шершавый лён на коже, немножко раздражал, но это даже нравилось. - Наш дизайнер Рина, - торжественно представила девушек Венера. - Как наш июльский номер? - Он будет холодным и деловым. По такому-то поводу. Только текст и картинки. Текст и картинки, как на суде. Как вы, принцесса? - Я со всеми на ты, - просто ответила она. Рина продолжала оглядывать Алину, как будто работу поденщика, случайно вмешавшегося в её труды, пока её самой на работе не было. Но никакого ожесточения от нее принцесса не почувствовала. Рина хорошая, - решила Алина. - Они на вас охотятся, это я уже поняла. За всю историю человечества, каких глупостей только не было. Вот, одной больше. Но я не хочу, чтобы эта глупость унесла… тебя. Держись. Алина улыбнулась. - Мы здесь как раз чтобы заняться историей, - с выражением телеведущей сообщила Венера. - Будем в архиве, заходи к нам. - Я приду, - просто и с улыбкой отвечала Рина. Алина бросила взгляд на пёстрый уголок, где сидела дизайнер, и где мозаикой было разбросаны лекала и трафареты, а вокруг башенками возвышались стопки бумаг и виднелись ручки и карандаши. Архив оказался плотно заставленной полками длинной комнатой. Полки рядами, как зубцы расчёски стояли, прислонившись к окну, вдоль противоположной стены шел узенький проход. На одну из полок кто-то постоянно клеил жвачку, - отметила Алина. Чем ближе ко входной двери, тем больше было пустых полок, некоторые вообще слегка одряхлели и краска с них облупилась, потемнела. Была красная, стала коричневая. В самом конце зала стоял маленький столик со стульями, вокруг сплошной стеной красовались корешки номеров. - Ну, этим номером мы закончим, - Венера положила на стол журнал, с медным кубком на обложке. - Чаша миров называется, - сказала принцесса. - … а начнём отсюда, - Венера достала очень старый журнал и открыла. Алина увидела фотографию земли из космоса, на которой кофейной пенкой белели облака. А вот текст… - Да, это не совсем наш язык. Читать можно, но без подготовки не всё поймешь. А я его хорошо знаю. Ты увидишь, как он умирает. Смотри. И Алина с Венерой ( а иногда и Риной ) на несколько дней погрузились в чтение старых номеров, и вот что Алина узнала… Для журнала “Питчер” это как раз были годы, когда по инерции редакция продолжала публиковать время от времени статьи о марсианском бейсболе, но в основном журнал печатал разное. Благодаря этому картина происходящего пестрила магистральными репортажами, выросшими из маленьких заметок, и какими-то спонтанными срезами жизни, стремительно меняющейся. Вот, например, короткая заметка о декабрьской аномальной жаре в Южном полушарии. Вот чуть более пространная публикация о необыкновенно жаркой весне в Северном и какие-то комментарии к. А весна была на редкость жаркой. Почти повсеместно и вода, и суша прогрелась и зарядилась солнцем так, как будто частички солнца заполнили собой какие-то неизвестные пустоты. Пока весна перешла в летний зной пришел и сезон атлантических штормов. Океан запустил несколько скучных циклонов и вдруг разразился странным, очень сильным, аномально ветренным ураганом. На снимках со спутника он скорее напоминал тихоокеанский тайфун, только с очень крупным и каким-то прозрачным оком. Ураган медленно двинулся в сторону побережья США и повсеместно, вплоть до центральных штатов объявили тревогу: сильный, может зайти глубоко. Ураган не ослабевал. Вопреки прогнозам ураган в глубь континента не пошел. Двигаясь значительно медленнее других, он как-то церемонно брел вдоль восточного побережья, словно своим оком хотел заключить в поле зрения и сушу, и беспокойные воды. Лизнул Нью-йорк, Достал до Канады и повернул в сторону Британии. прошло десять дней с того момента, как он зародился но скорость ветра не только не шла на убыль а скорее нарастала. Побив рекорд в постоянные 275 Км/Ч он принёс и небывалое похолодание на континент - в северных и центральных штатах в Июле шёл снег. Ураган достиг островов Бритaнии и с порывами и странными торнадо, похожими больше на водяные смерчи принёс с собой наводнения и оползни. Сила удара была такой, что рельеф многих островов архипелага изменился до неузнаваемости. Ураган предельно быстро накрыл собой западную Европу и тут замедлился. Наступили невероятные, потрясшие мир дни, когда почти две недели громада медленно ползла над Европой разрушая всё, что только могли уничтожить ветер и вода. Зато у европейских охотников за ураганами было раздолье: обычно работы-то особой не было, а тут.... Ряды энтузиастов пополнились и появилось нечто ( и журнал дотошно это освещал ) что называли “нырок” - группа исследователей въезжала в зону стихии и старалась как можно дольше там продержаться. Наряду с первыми беженцами появилась странная, полу спортивная, полу лайвстальная ко-культура тех, кто старался жить такими нырками и, сочетая, разумеется, это с научной деятельностью бить рекорды друг друга. Были ещё те, кто старался не покидать око, медленно следуя за ним. Но как раз этим-то пришлось весьма невесело и очень быстро. Журнал, который базировался в Европе своей деятельности не прекращал, хотя и выходил с очевидными задержками. На страницах появлялись то те, то другие гипотезы и спекуляции на тему причин столь разрушительной аномалии, но скоро сама аномалия отправила почти все их на свалку. Око тайфуна потеряло свою идеальную круглую форму и стало сначала овальным, потом похожим на сдвоенные кольца и на конец глаз стало два: ураган разделился, как делятся бактерии. Одна часть, которая по более-менее общему мнению была основной стремительно понеслась на юг, в сторону Средиземного моря и Африки. Другая медленно поплыла на восток, туда, где Россия и Китай. Европу, покинутую стихией, накрыло чудовищным похолоданием: сибирская зима в Августе, лед вместо стен, снег вместо воды. Бежать из Европы было некуда, зловредная стихия как специально отрезала пути к бегству, оставив только весьма ненадёжный воздух и ставшие вдруг чрезвычайно далёкими Америки. Призывы что-то срочно придумать звучали всё дальше и странных гипотез становилось всё больше. Вот, например, гипотеза юпитеризации Земли. Странная на первый взгляд, она пестрела научными выкладками и гласила: как бы антинаучно это не звучала, Земля вступает в стадию превращения в газовый гигант. Центробежная сила ветров будет захватывать материю в верхних слоях атмосферы и масса планеты постепенно будет расти. А если ураганы станут множиться… На эту тему выступила группа биологов, которая увидела в аномалии такую тяжело уловимую стадию превращения неживой материи в живую: жизнь, дескать, не возможна без электричества, а где его больше всего? В атмосфере, где много места и трение. Вот так и возникла когда-то жизнь на земле: что-то, что ожило в атмосфере перекалькировалось на нижнюю земную материю, при удачном стечении обстоятельств. Геологи, впрочем, по достоинству гипотезу не оценили да и в биологической среде она была скорее результатом стресса. Напряжение росло: решением всех пострадавших сторон был создан глобальный орган с функцией борьбы и восстановления. Борьба проявлялась в попытках ураган разбомбить. Попробовали термоядерную бомбу в районе Африки, который никому жалко не было: вынужденная жертва в месте, которое и так обречено. Бомба эффекта не возымела, ураган ее просто съел, слизнув одним из своих рукавов. Центральная Африка была целиком покрыта разросшимся циклоном а районы побережий покрывали многометровые слои льда. Что творилось на континенте никто не знал. Ураган начинал двигаться в сторону Австралии. Второй прошел всю Азию и надвигался на Северную Америку. Часть исследователей органа “защиты…” внезапно выступила с предложением хотя бы зафиксировать аномальное чудовище. Для этого была предельно быстро собрана и проверена тестовая установка: она удерживала потоки воздуха определенного давления на расстоянии фокусировки лучей. Проверили, оказалось установка работает, но нужна очень большая и мощная. И как минимум две, пока чудовища опять не размножились. Оставшиеся в рабочем состоянии конгломераты собрали многосотметровую установку, напоминающую расставленную на группу кораблей параболическую антенну с длинной металлической башней по центру. Первая установка перехватила ураган “Африка” когда он, чуть вильнув, задел рукавом Индию. Ураган зафиксировался. Второй был с ощутимой задержкой перехвачен на подходе к Аляске. Вопрос, куда отправить непонятную не то форму жизни, не то аномалию решили в кротчайшие сроки: в Антарктику ( журнал “Питчер” в это время сделал несколько публикаций на тему того, что если подо льдом Антарктики что-то или кто-то живёт, человечество надолго распрощается с возможностью с этой жизнью познакомиться, а если там окопались неизвестные люди, то судьба их незавидна ). К Антарктике протянули мощные подводные кабели силовых линий, чтобы постоянно питать машины и корабли, управляемые в основном командами из европейских ураганных “ныряльщиков”, повели оба чудовища к месту назначения. Церемонно, словно это было мистическое шествие, циклоны привели на место, где установка жёстко впечатала одно око в другое. Так, на пятьдесят лет, пока ураганы стояли над Антарктикой, континент льда превратился в континент ветра. Но вот прошло пятьдесят лет и кто-то на страницах журнала ехидничал, что юпитеризации Земли не произошло. Пятьдесят лет потребовалось, чтобы шторм утих. Зато сразу, как только вопрос стихии был решен повсеместно грянули войны: значительная часть когда-то обитаемой земли стала непригодна для жизни. Оттаивала и зарастала зеленью Африка, став после предельно плодородной и густонаселённой. Войны перекраивали границы государств со скоростью, которую пресса не успевала освещать. Войны добивали надежды на будущее и добивали самооценку человечества, как общности. И тут, когда будущее стало выглядеть как никогда тёмным и безнадёжным ( хотя военный кризис шёл всего два года ), то тут, то там стали появляться люди, стремительно получавшие чиновничьи должности и кресла в советах управлений. Отличаясь и внешне, и эмоционально от растрепанного и унылого среднего человека, они одной риторикой ( при пассивном попустительстве полумёртвого истеблишмента, как тогда отметил кто-то на страницах журнала ) убедили сформировать из органа “защиты…” общемировой орган управления с собой и людьми во главе и с символом единства в качестве монарха. Обаяние идеи, почти мультяшной, истерзанное человечество приняло как дорогой сериал и со скоростью поветрия ушли границы, страны, народности. Только в Антарктике продолжал остужать всё вокруг себя аномальный ураган, не то один, не то два закованных друг в друга и в фокус луча, чудовища.